Но это притяжение! Оно было невероятным! Его я уж точно ни с чем его не путала. И не нужно отрицать очевидное: он что-то испытывал ко мне. Но очень хорошо себя контролировал. Не то, что я.
Интересно, как нам удавалось работать вместе?
ღ ღ ღ ღ ღ ღ ღ ღ ღ
К вечеру мы приготовили полноценный ужин из нескольких блюд, но я все равно осталась недовольна собой. Казалось, этим ужином я хотела загладить перед мужем вину за свои путаные фантазии и сны о другом мужчине.
Я нервничала, время шло, а Виктор все не появлялся.
– Позвони ему, – предложил Марк, заметив, как я в очередной раз поглядела на часы.
Набрала номер, ощущая смутную тревогу. После нескольких гудков услышала его голос:
– Что-то случилось?
Я вздрогнула от холодного тона, но быстро взяла себя в руки:
– Ты скоро будешь? – я вновь ощутила, как заискиваю перед ним. – Мы приготовили ужин.
– Не уверен, – последовал сухой ответ. – Ешьте без меня. Возможно, останусь в городе – завтра ранний вылет на конференцию.
– Ты вообще не приедешь? – я не могла поверить своим ушам.
– По возвращении загляну.
Голос звучал так, будто он говорил с дальними знакомыми, а не со своей женой. Я потеряла дар речи, открыв рот, но не издав ни звука.
Виктор коротко пожелал хорошего вечера и повесил трубку.
Меня словно шарахнули чем-то тяжелым по затылку: дезориентация, хаос в мыслях. Самоконтроль рушился, как карточный домик.
Я опустилась на стул и расплакалась.
10
Мы с Марком всю ночь просидели в лаборатории по обе стороны массивного стола. В комнате царила приглушенная тишина, прерываемая лишь монотонным жужжанием лабораторных приборов.
Пять лет напряженной работы не прошли бесследно. Наши кресла уже не так хорошо выглядели, как раньше, на полу остались следы от их колесиков, а на лицах читалась усталость.
Я поправила волосы, спадающие на лицо из растрепанного пучка, и внимательно посмотрела на экран.
– Добавляю последний ингибитор, – произнесла тихо, еле слышно. Если действие стабилизируется, наш объект должен оставаться в спячке без каких-либо отклонений.
Марк встал и подошел ко мне сзади, чтобы наблюдать за показателями вместе.
– Все получится, Тея. На этот раз получится, – успокаивал он и погладил меня между лопатками.
Невинное прикосновение, должно было придать уверенности, но вызвало противоположный эффект. В теле прокатилась волна жара, щеки загорелись, и руки чуть задрожали, когда я вводила препарат в катетер.
Выдавив состав, я отложила шприц и с глубоким вздохом уставилась на монитор. Марк тихо постукивал пальцами по спинке моего кресла, датчик пульса издавал слабый сигнал.
– Может, добавить еще седации? – прошептала я, боясь разрыва сердца у объекта.
– Ты знаешь о побочке, – колебался Марк. Но за мной всегда было последнее слово.
– Декларативная память вернется, – отвергнув сомнения, я добавила немного седативного.
Пульс замедлился до нормы, объект погрузился в сон.
Я нервничала, и чтобы куда-то деть энергию, встала и прошлась вокруг рабочего стола, сверяя данные с таблицей на планшете. Перепроверила несколько раз.
– Кажется, у нас получилось, – шепотом сообщила я.
Марк улыбнулся, его глаза сияли от счастья.
– Кажется? – он подошел ко мне. – Ты никогда не говоришь “кажется”.
Я еще раз взглянула на данные, которых нам не удавалось достигнуть несколько лет. Сегодня впервые все шло безупречно.
– Мы сделали это, Марк, – прошептала я, боясь этими словами сглазить результат. Сглазить! А еще ученый, называется! – Все параметры идеальны.
Марк, не удержавшись крепко обнял меня.
– Поздравляю, Тея!
Я уткнулась носом в его плечо, вдыхая запах его пропахшего лабораторией халата:
– Я не могу поверить… не могу…
Мы стояли, обнявшись, переполненные чувством успеха, осознавая глубину и значимость нашего открытия, которое сделало революционный рывок в будущее.
– Уже три минуты, – тихо сообщил Марк, я слышала, как билось его сердце в грудной клетке и сама чувствовало свой пульс в ушах, в горле, в груди, во всем теле. – Да!
Вскрикнув, он поднял меня на руках и покружил. Мы смеялись, как умалишенные. Поставив меня на ноги, Марк не отпустил меня из рук, а еще сильнее прижал к себе и вдруг на эмоциях поцеловал меня в губы.
Я замерла. Сердце трепыхалось, словно в кровь ввели десятикратную дозу адреналина.
Губы Марка, мягкие, нежные, остановились, застыли. Он тоже понял, что перешел черту. Но отстраняться не стал.
Мы оба остановились и замерли.
– Да гори оно все! – выдохнул он в мой рот и привлек меня ближе к себе.
Его дыхание смешивалось с моими взволнованными вздохами. Рука, сильно, но аккуратно, обвила мою талию. Вторая заключила мой затылок в нежный капкан.
Я в сладкой западне. И нет сил сопротивляться.
Снова ощутила губы Марка – такие ласковые, но в то же время полные страсти – когда он, слегка наклонив голову, коснулся моих губ и тихо простонал в них.
Черт, все остальное потеряло значение.
Мой мир сузился до одного-единственного прикосновения, которое обоих охватило всецелостно. И взрыв!
Губы Марка двигались с небывалой чувственностью, притягивая меня в бесконечный поцелуй, о котором я могла только мечтать.
Я задрожала от нежности и волнения, когда наш поцелуй стал глубже. Ощущала тепло его тела, и любая неуверенность таяла, как утренний туман на солнце. Наши дыхания стали еще более частыми и глубокими.
Звуки мира вокруг ушли в небытие, оставив только ритм дыхания, и громкое биение сердца в ушах. Каждое прикосновение, каждый нежный толчок его губ, требовательного языка, скользящего по моему – были для меня настоящим откровением.
Волшебство – чистое и запретное – и в тот момент, когда мы, наконец, оторвались друг от друга, чувствуя легкий головокружительно-сладкий жар, по нашим взглядам было ясно: мы открыли ящик Пандоры.
– Останови меня, – прошептал Марк, его пальцы касались моих горящих щек. – Сейчас, иначе будет поздно…
Он начал осыпать мое лицо короткими поцелуями, спустился ниже по шее, прошелся по нежной коже за ухом и мягко прикусил чувствительную мочку.
Я тихо простонала. Тело пронзило волной горячего возбуждения.
– Марк? – задыхаясь от эмоций, я отстранилась и вернула его лицо к своему.
Его взгляд, помутненный страстью, обжигал. Я и сама была опьянена его близостью, ароматом, тем, как его присутствие влияло на мое тело. Это был настоящий коктейль ощущений – горячий и запретный.
– Нам нельзя… – моя голова отрицательно закачалась, а тело стонало и ныло, жаждая его прикосновений, рук, губ и языка – повсюду.
– Знаю, – выдохнул он, с вызовом глядя в мои глаза.
Этот миг решал все.
Я могла бы оттолкнуть его, и он, как настоящий мужчина, примет это. Возможно, позже я пожалею об этом, но останусь честной перед собой и перед своей всегда холодной головой.
