Тэсса Рэй – Измена. В тумане соблазна (страница 2)

Спрашивал Марк. А где же Виктор?

– Да, я… – я выключила кран и досуха вытерла руки, – все нормально, наверное, это все таблетки.

– Я могу как-то помочь?

– Нет, спасибо, – отказалась я, взялась за ручку, хотела выйти, но не решилась и повернулась обратно к зеркалу. – Я сейчас.

Что сейчас? Мгновенно перестану чувствовать? Забуду все, что услышала? Жаль, что моя выборочная память так сделать не может.

“Так, Тея, тебе придется подняться после удара и встретиться лицом к лицу с новой реальностью!” – говорила я себе мысленно. – “Давай же, соберись ты, тряпка! Ты выжила в аварии, ты сможешь пережить и это!”

Я говорила своему отражению, а оно не слушалось и назло моим мотивационным внутренним речам роняло слезы и хотело страдать.

Нельзя показывать, что я знаю обо всем – будет скандал. Мне и так страшно и больно. Я разревусь в секунды.

Но как сделать вид, будто ничего не произошло? У меня никаких актерских способностей не хватит. Попадусь же на любой мелочи.

Что же, черт возьми, делать?!

ღ ღ ღ ღ ღ ღ ღ ღ ღ

Я вышла из ванной, стараясь придать лицу спокойное выражение, подавляя дрожь в руках. Сыграть роль, будто я ничего не слышала – план хороший. Но скорее трусливый.

Гостиная, освещенная мягким, приглушенным светом, казалась почти уютной, если бы не напряжение, пронизывающее всю атмосферу.

Виктор сидел в кресле, погруженный в экран телефона, его лицо выражало привычную сосредоточенность, как будто все было в порядке, как будто жизнь не трещала по швам.

От одного этого вида сердце предательски ухнуло вниз.

– Как себя чувствуешь? – спросил Виктор дежурным тоном, не отрываясь от телефона.

Как ты мог? Кто эта женщина? Коллега на работе? Как давно ты меня обманываешь?

– Нор-мально, – надтреснутым голосом ответила я, вместо всего, что хотела сказать на самом деле.

Марк находился у окна, наблюдал за тем, как все за окном приобретает темно-серые оттенки. Скоро наступит ночь, и дом погрузится в облако из тумана, тайн и моего отчаяния.

Словно чувствуя мое внутреннее состояние, Марк повернулся и свел брови к переносице. Он оглядел меня с ног до головы, будто просканировал, разыскивая сбой системы. И нашел.

– Ты точно в порядке? – вкрадчиво спросил он.

Я замотала головой, но потом быстро исправилась и закивала, противореча себе. Не хотела лишних вопросов. Виктор так и не взглянул на меня. То, что было в телефоне, занимало его куда больше меня. Боль от осознания этого раздирала меня изнутри.

– Хочешь, выйдем на свежий воздух? – Марк открыл раздвижную стеклянную дверь, жестом приглашая меня пойти вместе с ним на террасу. – Виды здесь потрясные, ты не пожалеешь.

Я сморгнула выступившие слезы и, двигаясь на автомате, вышла на террасу. Все в этом доме было открыто, как на ладони, нет штор, чтобы спрятаться, нет маски, чтоб надеть.

Вид с террасы и правда впечатляющий: открывался со скалистого обрыва на бескрайнее море. Я подошла к парапету и взялась за него обеими руками. От высоты голова закружилась. Волны, разбивающиеся о камни, осыпали лицо мелкой моросью, а соленый воздух был наполнен ароматами моря, мокрых скал и хвои.

Я ощущала тупую боль в груди, будто все внутри раскололось надвое. Шум прибоя сливался с гулом в ушах.

Хорошо, что на террасе было темно. Здесь можно было остаться наедине с гневом, горечью и невозможностью принять случившееся.

Сквозь пелену слез я следила за пенными волнами, рождавшимися у горизонта, затянутого туманом.

Внезапно я ощутила на плечах что-то теплое и мягкое и вздрогнула.

– Накинь, замерзнешь, – Марк проявлял чудеса гостеприимства.

Я приняла плед, укуталась в него, в надежде согреться. Шмыгнула носом, не скрывая, что плачу. Почему-то знала, что могу позволить себе расчувствоваться в его присутствии. Он меня знал и, – факты в студию: относился лучше, чем мой собственный муж. От этой мысли я горько хмыкнула.

Марк встал рядом, не говоря ни слова, и так же, как я, устремил взгляд вдаль. Желание узнать у него правду о моем муже грызло изнутри, зудело в венах.

Краем глаза я скользнула взглядом по его профилю. Мышцы его челюсти и щек были напряжены, губы сжаты в тонкую линию. И несмотря на напряжение, его лицо было красивым. Почему же я никак не могла его вспомнить? Очевидно, он был очень близок нашей семье.

Семье.

Я прокрутила в мыслях это слово, словно пробовала его под новым соусом. Горьким и вызывающим омерзительное ощущение, будто испачкалась им с ног до головы.

– Тея? – тихо позвал Марк, бросив на меня быстрый взгляд. – Что с тобой?

– Н-ничего, – в ответ я лишь расплакалась еще сильнее. – Ничего, мне просто… просто нужно побыть одной.

– Уверена?

Я уже ни в чем не была уверена.

Марк долго молчал, а затем решился задать следующий вопрос.

– А ты… ты совсем меня не помнишь?

Я робко помотала головой.

– Прости.

Тяжело вздохнув, Марк оттолкнулся от парапета и, засунув руки в карманы, направился прочь. Но прежде чем уйти, он произнес:

– Стало холодно, – в его спокойном голосе уже не было эмоций. – Возвращайся, когда… будешь готова.

Он уже почти ушел, но я окликнула:

– Марк?

Он обернулся. В добрых синих глазах полыхнул огонек надежды.

– Спасибо, Марк, – сказала я и выдавила из себя бессильную, но искреннюю улыбку.

– Не за что… Тея.

3

Почему люди способны потерять память, а отключить чувства – нет? Разве не станет лучше матерям с замершей беременностью, если они забудут о ней или как-то притупят боль? А дети, потерявшие родителей? Или жены, которых предали? Почему наш мозг устроен так причудливо? Женщины забывают о боли после родов ради продолжения потомства, а о боли после мужского предательства – нет. Разве это справедливо?

Я решила наконец вернуться в дом, когда выплакала все свои слезы. Один из тех случаев, когда ты проплачешься так, что потом чувствуешь себя выжатой. Как после сильного шторма, который не оставляет ничего, кроме опустошения.

В полумраке ночной лампы мужчины тихо о чем-то спорили. Я остановилась в дверном проеме.

– Да что с тобой такое, Вить? – цедил сквозь зубы Марк. – Я тебя не узнаю в последние дни. Ты как будто вину заглаживаешь или что? А то, что ты сейчас делаешь, – вообще за гранью!

– А ты из ученого в моралисты подался?

– И тебе не мешало бы!

– А почему ты так о ней беспокоишься? Вот уж от кого я точно этого не ожидал…

– Она же, черт возьми, человек! – вспылил Марк.

Мой муж что-то неразборчиво пробормотал в ответ. А Марк резко поднялся с дивана и, сжав руки в кулаки, ушел на кухню.

В этот миг я, выходя, нечаянно зацепила металлическую ножку журнального столика, и он со скрежетом заскользил по мрамору. Мужчины переглянулись, видимо, испугавшись, что я могла услышать их разговор.

– Ты не забыла сегодня выпить таблетки? – сталью в голосе мужа можно было вырубить парочку деревьев в округе.

Я помотала головой. От его взгляда все внутри льдом покрылось.

– Тея, – мягко позвал Марк с кухни. – Не хочешь помочь с ужином? Я только из города, забил холодильник продуктами.

– Да, конечно, – ответила я, обернувшись к нему и выдавив жалкое подобие улыбки. – Буду рада.