Тэсса Рэй – Дочь врага. Спасение и проклятие (страница 1)

Тэсса Рэй

Дочь врага. Спасение и проклятие

!ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ

Книга содержит очень откровенные сексуальные описания, ненормативную лексику (очень много!), сцены насилия, принуждения, а также темы, связанные с употреблением алкоголя и с осуждением тема принятия наркотиков. Все действия персонажей, являются частью художественного замысла; автор не пропагандирует и не одобряет подобные привычки.

Книга отличается от всех моих предыдущих, это своего рода эксперимент насколько я могу далеко зайти. И, ни в коем случае, не пропогандирую насилие и жестокость.

━━━━━♡♤♡━━━━━

Главный герой Артём Волков – второстепенный персонаж из романов "Муж сестры. Адвокат для дьявола" и "Подружка невесты. Проклятие босса", а так же присуствует герой Руслан Чернов из "Дикий друг отца".

1

Мозг пронзила острая, пульсирующая боль, словно в черепе взрывались одна за другой крошечные бомбы.

Вкус во рту был отвратительным – металлический, затхлый, будто я глотала ржавую воду.

Последнее, что помню – вспышка яркого света и чья-то рука, закрывающая мне рот тряпкой, пропитанной… чем? Хлороформ? Эфир? Без понятия.

Пыталась сфокусировать взгляд. Все расплывалось, будто я смотрела на мир сквозь толстое, грязное стекло.

Кляп во рту давил, вызывая тошноту. Запястья жгло от веревки, стягивающей их за спиной. Ноги онемели, привязанные к грубым деревянным ножкам стула.

Я в свадебном платье. Моем свадебном платье.

Когда я успела его запачкать? Кровь. На белоснежной ткани алели багровые пятна. Сколько ее? Чья она?

Наконец, зрение прояснилось.

Передо мной стоял он. Огромный, словно высеченный из камня, смутно освещенный тусклым светом.

Мужчина. Нет. Скорее, зверь.

Его тело испещрено татуировками – хищные птицы, змеи, непонятные символы, переплетающиеся в жутком узоре. В полумраке они кажутся живыми, готовыми сорваться с кожи.

Его глаза – два уголька, горящих недобрым огнем. И этот оскал. Не улыбка, а именно оскал, хищный и пугающий. Он смотрел на меня, как охотник на добычу, с голодным удовлетворением.

В его взгляде не было ни капли человечности, лишь животная страсть и жестокость.

Я попыталась закричать, но из горла вырвался лишь приглушенный стон. Кляп. Мерзкая тряпка, засунутая в рот, не давала сказать.

Тошнота опять подкатила к горлу, обжигая кислотой. Я судорожно сглотнула, стараясь ее унять. Нужно сказать ему… нужно предупредить…

– Ммм… гхм… мммм!

«Меня сейчас стошнит!» – безуспешно пыталась я донести сквозь ткань. В ответ никакой реакции.

Веревки врезались в кожу, причиняя адскую боль. Он затянул их слишком сильно. Зачем? За что?

Зверь наклонил голову и тихо произнес:

– Прости, принцесса, ничего личного…

Он сказал это по-русски, прекрасно зная, что тут, на Сицилии, я могла не понимать его язык.

Кляп давил, тошнота нарастала, а страх сковывал все тело, лишая сил.

Я – всего лишь беспомощная кукла и ему нравилось наблюдать за моими мучениями.

Огляделась по сторонам, чтобы понять где я.

Комната была убогой: железная кровать, прикрученная к полу, жесткий стул и крошечный туалет с душем, больше напоминавший отсек космического корабля. В углу, под потолком, тускло мерцала одинокая лампочка.

Окон почти не было. Просто затянутые плотным, темным брезентом проемы, за которыми угадывалась решетка. Клетка.

Я знала, кто мой похититель. Артем. Младший из трех братьев Волковых.

"Темный" – так его называли за глаза, и, казалось, это прозвище ему шло.

Говорили, у него нет души. Продал ее еще при рождении. Чудовищная легенда, но, глядя на него, в нее легко было поверить.

Шептали, что он убил свою мать, вырываясь на свет. И в это тоже охотно верилось.

После смерти старшего брата, он возглавил их "семью". Я здесь, в этой жалкой камере, за то, что мой клан лишил их предводителя.

Месть. Это слово висело в воздухе, тяжелое и удушающее, как запах сырости.

По какой-то причине он или его клан решили, что мстить моей семье они будут именно Серед меня – самую младшую из Вискотти.

– Ммм… гхм… мммм! Гхм… мммм!

«Я здесь ни при чём! Это не я убила твоего брата!» – слёзы душили, от несправедливости и жалости к себе я всё же зарыдала.

Он сидел на стуле напротив, не отрывая от меня взгляда. Наслаждался видом. Упивался моим страхом. Животное!

Его взгляд был невыносимым. Он просто сидел молча и курил. И смотрел так, будто хотел надругаться не только над моим телом, но и над самой моей душой, сломать, растоптать.

В здании было невыносимо душно, жарко. Шелк платья неприятно лип к коже, пропитанный чьей-то, еще теплой кровью.

Белое кружево, казавшееся таким невинным всего несколько часов назад, теперь было словно издевкой.

Снизу раздался грохот, похожий на спутавшиеся выстрелы и глухой взрыв.

Сердце бешено заколотилось. Я замерла. А он поднялся, отбросив окурок в сторону.

Его движения стали резкими, торопливыми.

Подошел, одним движением перерезал веревки, освобождая мои запястья и лодыжки. Онемевшие конечности покалывало.

Он схватил меня за руку, грубо дернул, заставляя подняться. Молча потащил к двери.

В голове билась одна мысль: что происходит? Прилюдная казнь? Или что-то гораздо страшнее?

У самой двери он остановился, повернулся ко мне, и в его глазах я увидела не торжество, не облегчение, а… предвкушение. Он ухмыльнулся, криво, злобно.

– Ты ведь знаешь, что будет, правда, принцесса? – прошипел он, приближаясь вплотную. – Знаешь, чем все закончится. Ты должна была догадаться.

Меня пронзил животный, первобытный страх.

Не страх смерти. Страх того, что он мог сделать. Страх унижения, боли, сломанной воли. Этот страх был хуже любой смерти.

Лучше бы он сразу убил меня.

Смерть казалась избавлением от той участи, которую он для меня приготовил.

2

Он грубо вывел меня из комнаты, вцепившись в предплечье так, что я невольно вскрикнула. Комната – это громко сказано. Скорее, подобие каморки в недрах заброшенного завода.

Место, пропахшее сыростью, плесенью и запустением.

Сквозь дыру в пробитой крыше сочился тусклый дневной свет, выхватывая в воздухе клубы пыли.

Окна, когда-то бывшие гордостью индустриальной эпохи, сейчас зияли черными провалами, наспех заколоченными кусками драного брезента, колыхавшегося от ветра, словно саван.

Вонь стояла невыносимая – смесь машинного масла, гниющего металла и еще чего-то мерзкого, животного.

Мы шли по длинному коридору второго этажа. Под ногами хрустел битый кирпич и осколки стекла.