Тэсса Рэй – Брат мужа. Наследник любой ценой (страница 2)
Мир вокруг расплывался, теряя краски и очертания. В голове загудело, словно в улье, а в груди разрасталась пустота…
Из глаз хлынули слезы, обжигая щеки. Я не могла пошевелиться, не могла вымолвить ни слова.
Я подняла на Евгения невидящий взгляд.
Просто смотрела на его размытое, хмурое лицо, словно в нем могла найти ответ, объяснение, опровержение…
Мир рухнул.
2
Женя
***
“Мусик"...
Какая жесть!
Бедный Санёк.
Человек владеет десятками частных клиник по всей стране, к нему министр здравоохранения обращается, как Александр Викторович.
А она Мусик. Бр!
Хотел отвернуться и уйти, но что-то, видимо, пошло не так...
Она слушала голос в своем телефоне, выронила его, лицо стало белее операционной простыни и, кажется, вот-вот отключится.
Ну нет, нет, только не здесь, только не в мою смену!
Не знал, за что хвататься, то ли телефон поднять, узнать, что случилось, то ли ее саму ловить, чтоб не растянулась во весь рост на моем чудесном мраморном полу.
Среагировал на автомате. Привычка, что ли, профессиональная. Сделал и то, и другое одновременно.
Подхватил ее под руки, чтоб не рухнула, и попутно закричал, чтоб принесли воды и нашатырь – люблю, когда вокруг меня бегают.
Еще и мой телефон в кармане, начал трезвонить как ненормальный.
Но как тут отвлечься от драмы и посмотреть, кто там у нас такой настойчивый?
А вдруг с Сашкой что? Вдруг он влип во что-то серьезное? Брат, как-никак, хоть и тормоз местами.
Телефон надрывался.
Ладно, разберемся.
Поднял трубку, а там какой-то черт начал заунывно читать про аварию.
Сказать, что я охренел, – ничего не сказать.
Сашка… насмерть? Да быть такого не может!
Не поверю, пока сам лично не увижу.
Узнав адрес, я понял, что сидеть сложа руки не смогу. Пусть даже шансы что-то изменить равны нулю, я должен быть там.
С невесткой разобрались быстро. Сбагрил ее нашим медсестрам – пусть нянчатся, у меня сейчас дела поважнее.
Вырулил со двора клиники, вдавил педаль в пол. Машина ревела, пожирая километры, разделяя мою собственную ярость и отчаяние.
За стеклом мелькали пейзажи – серые, безжизненные, как и мое нынешнее состояние. Но я их не видел. Все мысли были там, на месте аварии.
Внутри бушевал хаос. Тревога, страх, неверие…
Господи, да как такое вообще могло случиться? Сашка… Вчера еще звонил, хвастался какой-то новой сделкой, строил планы на будущее. А сегодня…
Трясущимися руками сжимал руль. Перед глазами лицо старшего брата.
Нет, я отказывался в это верить. Должно быть какое-то чудовищное недоразумение.
Сейчас приеду, а он там стоит, ругается на помятый бампер и говорит, что все хорошо. Просто неудачный день.
Подъехал, затормозив резким визгом шин.
Оранжевые проблесковые маячки полицейских машин, толпа зевак, стояла на почтительном расстоянии.
Но взгляд сразу же зацепился за другое – за смятый, искореженный кусок металла, некогда бывший роскошным спорткаром Александра Боженова.
От машины почти ничего не осталось. Удар был такой силы, что переднюю часть смяло в гармошку, превратив ее в бесформенную груду железа.
На лобовое стекло даже смотреть было страшно – трещины, как паутина, скрывали за собой лишь темную пустоту. Было очевидно, что выжить здесь было невозможно. Никаких шансов.
Место аварии… центр города. Как можно было тут не справиться с управлением? Следы от тормозов, резко уходили на встречку. В лоб автобусу.
Припарковавшись на обочине, я какое-то время сидел неподвижно, словно пытаясь убедить себя, что все это – кошмарный сон.
Но зрение, обоняние, слух – все кричало о реальности происходящего.
Вышел из машины, словно погружаясь в вязкую, тягучую субстанцию. Ноги стали ватными, тело – непослушным.
Подходя к искореженному спорткару, я чувствовал, как к горлу подступил тошнотворный комок, в висках стучало, а перед глазами все плыло.
Неверие сменялось отчаянием, а отчаяние – тупой, режущей болью. Я видел эту машину, сам помогал Сашке выбирать ее, помнил его радость, когда тот впервые сел за руль.
Остановившись в нескольких метрах от искореженного спорткара, я так и не смог заставить себя подойти ближе. Слишком страшно, слишком тяжело.
Просто стоял, опустив голову, и пытался осознать, то, что видел…
“Ты хотел убедиться? Доволен?” – спросил у самого себя.
Стоял, как истукан, глядя на эту груду металла и слушая невнятное бормотание зевак.
В голове не укладывалось, как вот это… это месиво… могло быть машиной моего брата.
Потом услышал обрывки разговоров. Какие-то люди, жадно вытягивая шеи, перешептывались, хвастаясь, что видели эту тачку на перекрестке за несколько секунд до аварии.
Болтали о скорости, о рискованном вождении. А потом… Потом один из них, ухмыляясь, заявил, что видел, как с водителем сидела пассажирка. Да не просто сидела, а… делала ему минет.
Меня словно кипятком ошпарило. Хотел развернуться и с размаху врезать этому придурку, выбить из него эту мерзкую ложь.
Кулак уже сжался, злость душила, хотелось просто уничтожить эту мерзость, но… что-то меня остановило. Инстинкт, наверное. Понял, что не стоит тратить силы на этого идиота, сейчас важнее другое.
Как-то само собой получилось, что натолкнулся на полицейского в форме, представился братом погибшего, и, к моему удивлению, он, немного поколебавшись, выдал мне полную информацию. Точнее, попытался смягчить удар, но получилось плохо.
И худшее подтвердилось. Да, в машине с Сашкой была пассажирка. Молодая женщина. И она тоже погибла. И то, как ее нашли… Именно так, как эти парни болтали, она и была найдена.
Внутри все похолодело.
Этого не может быть. Просто не может быть!
Какая-то мерзость, грязь, пропитавшая все вокруг. Вперемешку с запахом горелого металла и крови. Все это казалось кошмарным сном. От которого хотелось проснуться.
Но сон, к сожалению, оказался реальностью. Жестокой, циничной, невыносимой реальностью.
Если бы Сашка просто гнал, не справился с управлением… Это было бы еще можно хоть как-то понять. Но это… Эта женщина… Этот эпизод в последние секунды его жизни…
Он все испортил. Замарал его память. Превратил трагедию в грязную историю.