Тэсса О`Свейт – Защитница веры (страница 54)

А если островитянин не успеет отскочить? Это же форменное самоубийство! Конь разорвет его копытами на части!

Я чувствовала, как холодный ветер впивается мне в лицо через прорезь шлема, буквально силой заставляя меня вдохнуть воздух в сжавшуюся от напряжения гортань. Казалось, словно копыта коня грохотали прямо у меня в голове, и я во все глаза смотрела на то, как стремительно приближалась фигура мастера меча.

Он не успеет! Не успеет!

Вцепившись обеими руками в поводья, я резко потянула их на себя, откидывая корпус назад и крепко сжимая ногами бока Гаратэ… и почувствовала, что лечу. Меня не спасла ни правильная посадка в седле, ни крепко сжимающие поводья пальцы, ни стремена. Резко вставший в свечку конь тряхнул спиной, будто собака, играючи сбрасывая меня с себя, и, гневно всхрапывая, замолотил в воздухе копытами в паре метров от отскочившего в сторону Харакаша.

Удар о землю, боль во всем теле и невольный всхлип, вырывающийся вместе с воздухом из моего рта. Я с ужасом смотрела, как боевой конь, не опускаясь на передние ноги, чуть наклонился вперед и сделал прыжок на задних ногах в сторону мастера меча, пытаясь нанести удар передними копытами.

– Смотрите, это называется левада[8] с последующими курбетами[9]. – Харакаш, казалось, совсем не был обеспокоен происходящим. Он ловко держался в паре метров от наскакивающего на него коня, не позволяя ему приблизиться. Я, приподнявшись на локте и морщась от гула в голове, наблюдала эти ужасающие танцы еще пару мгновений, а потом Гаратэ просто опустился на все четыре ноги и, гневно фыркнув, отошел в сторону.

Сев на промерзлой земле, я глубоко вдохнула, чувствуя неприятное, сосущее ощущение в животе. Мастер меча без всяких осторожностей прошел мимо резко успокоившегося коня, что с максимально возможным интересом исследовал снег под копытами, и протянул мне руку.

– Как я уже говорил, с ним придется подружиться, а ты сейчас его сильно разозлила. – Он смотрел на меня с улыбкой, насмешливой, но беззлобной, и я поняла, что это было за чувство. Страх. Я боялась, что убью человека. Что я могла это сделать. Харакаш помог мне встать, пока я отряхивалась, пытаясь осознать произошедшее, подошел к коню и, взяв его под уздцы, повел ко мне. Мы с конем глянули друг на друга… и, кажется, рыцарский конь меня презирал.

– Я его разозлила, отлично, просто замечательно, – бурчала я под нос себе, когда мастер меча велел мне снова садиться в седло, удостоверившись, что звон в моих ушах прошел и я отлично хожу по прямой. – А то, что он отправил меня в полет и чуть не убил тебя, это, конечно, цветочки?

Сидящий на ограде поля мастер меча усмехался, крутя в пальцах где-то найденную длинную соломинку.

– Ты дала ему приказ, а потом – испугалась. Думаешь, только я это заметил? Твой испуг в бою может стоить ему жизни, а он прожил уже двадцать лет и явно не собирается умирать в ближайшее время, тем более с какой-то пигалицей на спине. – Харакаш был награжден мною яростным взглядом, который его только развеселил. Он снова перешел на фамильярное «ты», и сейчас мне как никогда хотелось поставить этого зазнайку на место, но я старалась держать себя в руках. Правда, какая бы неприятная она ни была, в данном случае куда лучше, чем лесть. – Принцесса, посмотри на мир его глазами. Он носил на себе сначала принца, затем – короля. Я многое могу сказать о твоем отце хорошего и плохого, но в бою он был смел и яростен до безрассудства. Гаратэ в этом на него похож.

– А можно мне другого рыцарского коня? Обычного, – тоскливо протянула я, чувствуя себя инородным (и ничего не решающим) телом на спине этого животного. Гаратэ всхрапнул, тряхнул головой и легонько подкинул зад, заставляя меня пригнуться и сжать колени. Кажется, впервые за это время мы с ним в чем-то были согласны. Харакаш коротко хохотнул, а потом, посерьезнев, покачал головой:

– Он лучший из лучших. Единственная проблема, что он считает себя умнее тебя, и с этим тебе нужно справиться.

– Тяжело признавать, но он действительно прав. Может быть, в руках такого опытного воина, как мой отец, он и становится идеальным боевым конем, но для меня он слишком своевольный, Харакаш. Я не смогу… – Уныло разглядывая рыжую гриву, я хотела только одного – вернуться в замок. Тело после удара о землю болело, понимание, что своенравная скотина под седлом считает меня ничтожеством за проявленную слабость, больно язвило самолюбие, а лицо покалывал морозный ветерок, еще и несущий в себе острое, мелкое снежное крошево, посыпавшееся с небес.

Мастер меча отбросил соломинку в сторону, спрыгнул с ограды и подошел ко мне, кладя руку на шею коня.

– А я не спрашиваю, сможешь ты или нет. Ты должна, защитница веры, или можешь просто пойти и проплакать в своей комнате вплоть до приезда твоего женишка. – В его голосе было столько неприкрытой издевки, что я аж задохнулась от накатывающей на меня волны гнева. Харакаш, впрочем, этого и добивался. – Ну? Попробуешь еще раз? Землица нынче мягкая, если что. – Он отвернулся, трусцой быстро пересек поле, отбежав примерно на то же расстояние, что разделяло нас в первый забег Гаратэ, и поманил меня рукой.

Я, все еще ощущая тлеющий в душе уголек гнева, чуть поелозила в седле, возвращая себе правильную посадку, медленно выдохнула и послала коня вперед. Гаратэ вздохнул почти по-человечески и снова начал набирать скорость, а я, закусив почти до крови губу, чуть пригнулась к его шее, пытаясь перебороть страх.

Чем ближе мы были, тем более насмешливым становилось выражение лица у мастера меча. Он явно ждал, что я снова осажу коня. Возможно, уже готовил очередную речь о том, что и кому я должна. Да я и без него знала эту простую истину лучше, чем он себе представлял, потому что я должна себе самой в первую очередь! Себе, не божеству, не народу Андарии, не Рудольфу! Да гори этот мир синим пламенем, если я дам какой-то строптивой скотине пустить псу под хвост мои планы – слишком многое стоит на кону!

Ветер яростно хлестал по доспеху, а я чувствовала жар, растекающийся из груди по всему телу. Харакаш отскочил в самый последний момент, и я, не медля, чувствуя какое-то торжествующее злорадство, потянула повод в левую сторону, одновременно давя левой ногой и подпинывая правой. Гаратэ вместо поворота взмыл в свечку, после чего тут же развернулся на задних ногах и сделал длинный скачок вперед… остановившись буквально в полуметре перед мастером меча и ощутимо толкнув его головой в грудь.

Харакаш не скрывал своего удивления и удовольствия:

– Молодец. – Он поднял на меня взгляд. – И ты, принцесса, тоже молодец.

«Вот засранец!» – подумалось мне, и через мгновение я поймала его веселый взгляд и рассмеялась, чувствуя, как напряжение уходит.

– Пируэт, который Гаратэ сделал, очень хорош для повторного наскока на противника. Как ты понимаешь, тяжелая конница применяется именно для сражений с пешими боевыми единицами, так что это один из базовых и часто используемых элементов.

– Не ожидала, что он так сделает, если честно. Хорошо, что этот конь умнее меня и останавливается тогда, когда нужно. – Отсмеявшись, я покачала головой и аккуратно погладила коня по рыжей гриве. Гаратэ всхрапнул и дернул головой в сторону, очевидно, выражая недовольство моими девчачьими ласками.

– Просто Гаратэ знает меня очень давно, я пригнал его жеребенком и подарил своему лучшему другу и первому ученику – твоему отцу. Я – его друг, но если бы на твоем месте был король, он бы не остановился. – Харакаш похлопал коня по настойчиво тыкающейся ему в грудь морде, и тот снова толкнул его, а потом, тряхнув гривой, перемялся с ноги на ногу, выпуская пар изо рта.

– Ну так что? Теперь, когда ты смогла пересилить свой страх, продолжим дальше?

И мы продолжили. Харакаш объяснил мне ту самую разницу между «наездник просто наклонился» и «наездник что-то хочет», показал несколько способов ведения повода одной рукой, предложив выбрать более удобный, и продемонстрировал сравнительную разницу в маневренности, скорости и прыжках. Гаратэ, к моему удивлению, проигрывал невзрачной серой тонконогой лошадке мастера меча практически во всем вышеперечисленном.

– Разве степные кони не считаются самыми лучшими?

– А что для тебя значит самый лучший конь? Для меня это означает, что он верен своему хозяину и умен достаточно, чтобы самостоятельно принимать решения тогда, когда это нужно.

– Но я думала, что степные кони должны быть быстрыми и маневренными, Вольный народ в основном же луками пользуется и много кочует…

Харакаш согласно кивнул, но поправил меня, сказав, что не каждый конь из Вольных степей выращивался как конь степняка.

– Они уже давно поняли выгоду, которую можно получить, разводя тех животных, что более востребованы. Степной конь – это, считай, как одна большая порода, внутри которой есть несколько дроблений. Есть аш’за – это выносливые и верткие животные, которыми пользуются сами степняки. Есть урлаз’атан – это впряжные кони, тягловые, тяжелые. Их мало, так как покупать таких коней дорого, а использовать по назначению можно в основном лишь в хозяйстве. Потому их держат как племенных для скрещивания с нашими лошадьми и выращивания фар’атан, таких, как Гаратэ. Может быть, он и не может прыгнуть так высоко, как моя Фай, но в длине прыжка ее превзойдет, просто сейчас мы его уже порядочно погоняли, так что предлагаю возвращаться в замок. Основы вы узнали, а остальное будете познавать в дороге. – Мастер меча снова вернулся к уважительному обращению к моей персоне, подчеркивая, что мои (и Гаратэ) мучения подошли к концу.