Тэсса О`Свейт – Защитница веры (страница 29)

Тяжелую золотую парчу сменял и дополнял нежный шелк цвета белого жемчуга, мерцая и переливаясь мягкими складками драпировок. Все это заключало мои талию и грудь в нетугой корсет, чтобы тут же превратиться по верху в широкий овальный вырез, словно бы чудом держащийся на самых кончиках плеч. Грудь была едва-едва приоткрыта сверху, но и там на нее ложилось нежное кружево, одновременно и скрывая, и подчеркивая ее. Мягкие и широкие рукава были прихвачены немного выше локтя парчовой отделкой, от чего на предплечьях образовывались объемные, но нежные буфы, а сам рукав от локтя широким крылом ниспадал до запястий. На бедра лег тяжелый наборный пояс, стоимость которого я боялась даже прикинуть в уме, блистающий перламутром и золотом, из овальных сложных элементов, щедро украшенных сканью и мелкими сверкающими камнями, больше всего напоминающими бриллианты. Прическа и вовсе являла собой изящно-небрежное произведение искусства из локонов, присобранных чуть выше затылка и хитро скрепленных шпильками между собой, чтобы дальше водопадом упасть на спину.

Стараясь стереть с лица глупую улыбку, я аккуратно дотронулась пальцами до небольшой пряди, касающейся ключицы.

«Нравится? Поверь, тебе уготована куда большая роль, чем быть принцессой какого-то захолустного королевства… – Голос Светозарной, возникший в голове, заставил меня замереть, чувствуя, как улыбка приклеилась к лицу, словно бы его свело. Нашла время, когда напоминать об уготованной мне «роли». – Ну, не обижайся на меня, Заноза».

Я чувствовала ее усмешку и старательно делала вид, что все в порядке, рассматривая отражение в зеркале и пытаясь не выдать себя перед Мирой.

«Ты… всегда здесь?» – задала я мысленно вопрос, надеясь при этом, что божество уже покинуло мой разум.

«Нет, я пришла посмотреть, что тебя так осчастливило. Простые люди, простые радости… Оставлю тебя наедине с твоим маленьким праздником, не скучай!»

На этот раз божество ушло достаточно мягко, что меня даже удивило. Никаких неприятных ощущений, просто вдруг появилось чувство небольшого холодка где-то в затылке, и через миг все прошло. Я, медленно и очень аккуратно выдохнув, отстранилась от зеркала; зачем приходила, спрашивается? Напомнить про себя? Так про тебя и так хрен забудешь, акула ты зубастая…

– Ваше высочество, с вами все в порядке?

Обернувшись на Миру, я увидела беспокойство на ее лице и постаралась придать себе как можно более непринужденный вид.

– Да, все хорошо. Я немного нервничаю перед сегодняшним приемом. Новая роль, новые обязанности… – Я не кривила душой. Если с ролью принцессы я еще как-то смогла справляться до сегодняшнего момента, то роль защитницы веры была для меня абсолютной тайной. Хоть король и сказал вчера вечером, что моей задачей будет лишь предъявить себя (и знак на руке) публике, ну и склонить на свою сторону герцогиню Васконскую, я сомневалась, что на этом все закончится.

Стук в дверь прервал мои размышления. Мира открыла ее, приняла из рук пажа шкатулку и, затворив снова, повернулась ко мне.

В шкатулке лежала маска. Тонкие золотые нити сплетались в узорчатое полотно, чтобы на лбу сложиться в стилизованную геральдическую лилию – как забавно, мир другой, а некоторые мелочи, поди же ты, совпадают. Глазницы по верхней части были обрамлены мелкими сверкающими бриллиантами. Маска нужна была не для того, чтобы скрыть лицо, а для того, чтобы подчеркнуть его. Но зачем она вообще была нужна? Какая-то традиция? Особенности приемов в этом королевстве?

Маску надлежало крепить двумя атласными золотыми лентами, и я позволила Мире сделать это, придержав ее пальцами на лице, пока она завязывала бант поверх моих волос.

– Пора, ваше высочество. – Отступив на шаг, моя личная фея осмотрела меня с гордостью и каким-то особенным теплом в глазах, а затем присела в реверансе.

Улыбнувшись, я глубоко вдохнула, подходя к двери покоев, и, толкнув ее, решительно сделала шаг в коридор.

Ну что ж, хотела совет директоров, а получила бал с аристократами. Хрен редьки не слаще, но тут ты хотя бы имеешь какой-никакой вес. Даже будучи женщиной.

Внезапные воспоминания о том самом дне, после которого все пошло кувырком, вселили в меня легкую злость и чувство мстительного превосходства. Да этим занудам из «Вермины» даже не снилось, что теперь я могу и какими силами управляю… ну, могу управлять. В теории. Да не важно!

Я, величественно плывя по коридору, с благосклонной улыбкой взирала на сгибающиеся спины. Слуг прибавилось, часто они были одеты в чужие цвета, но это было понятно – высокие гости не могли прибыть без своего сопровождения. И ровно в тот момент, когда я уже собиралась спускаться по лестнице на первый этаж к тронному залу, меня перехватил незнакомый мне мужчина. Богато, но строго одетый, коренастый, с небольшим животиком, обтянутым темным камзолом, с приметным, изукрашенным шрамами лицом, чуть взъерошенными волосами и цепким, быстрым взглядом – он живо напомнил мне откормленного камышового кота. Вроде бы и милый пухляк, а все ж – зверь. Мужчина неглубоко поклонился, улыбаясь мне во весь рот, отчего его лицо собралось в морщинах, а шрам, пересекающий правую бровь, нос и уходящий на левую щеку, стал еще страшнее.

– Ваше высочество, вы ослепительно прекрасны сегодня. – А голос-то какой, да вам, товарищ, менестрелем надо быть, с таким-то тембром. А вот в комплиментах вы не сильны.

– Только сегодня? – Я позволила себе вздернуть бровь и пристально вглядеться в каре-желтые глаза своего внезапного собеседника. Его ресницы чуть дрогнули, потом он прищурился хитро, насмешливо, и вот неизвестный мне снова согнулся в поклоне, признавая свою оплошность:

– Особенно сегодня. Прекрасны вы, конечно, всегда.

Я хмыкнула, улыбнувшись самым краешком губ, при этом судорожно пытаясь понять, кто же этот человек, столь смело отвешивающий мне комплименты. Он мне нравился своей непосредственностью и, что скрывать, голосом. Низкий, вибрирующий баритон мягко касался ушей, навевая непрошеные сравнения то ли с опытным ловеласом, то ли с оперным певцом высшего уровня. Меж тем я упорно пыталась вспомнить, где же могла его видеть, ведь лицо казалось очень знакомым, только вот я бы запомнила эти шрамы, они же…

Твою мать!

Я, на мгновение закусив щеку изнутри, тут же мило улыбнулась, смотря в глаза своему несостоявшемуся свекру, главному политическому противнику короны герцогу Оташскому. Портреты в галерее были достаточно стары и не отражали реальной картины; Рудольф, конечно, упомянул, что Эверард уже не выглядит тем покорителем женских сердец, каким был изображен на полотне, но почему – напрочь вылетело у меня из головы. А вот сейчас внезапно вернулось.

– Вы что-то хотели, герцог? – Я, чуть помедлив, приняла предложенную мне ладонь, положив на нее свою идеально прямую левую ладошку. Мы медленно двинулись в сторону кабинета короля. Направление меня несколько удивило, однако вида я старалась не подавать.

– Конечно, ваше высочество. Увидеть вас в столь новом… мм… положении было весьма интересно для меня. – Герцог говорил очень аккуратно, хоть и несколько прямолинейно, как мне показалось. Чуть опустив ресницы, я бросила на него короткий взгляд и молча кивнула, показывая, чтобы он продолжал. Это чуть выбило его из колеи – герцог, очевидно, ожидал, что я ему что-то отвечу, но я предпочла дать ему вести в этом маленьком танце.

– Кхм… Признаться, я не поверил слухам, достигнувшим моего замка. Иногда чернь бывает весьма богата на выдумки… – Карие глаза смотрели с интересом, герцог постоянно отводил взгляд, как того требовал этикет, но я тем не менее постоянно ощущала его. Градус моего удовольствия от идущего рядом человека ощутимо поубавился.

Чернь… А ты у нас, конечно, белая кость, голубая кровь, что тебе до того, что говорят простые люди.

Я все так же молчала, храня непроницаемое выражение лица, теперь стараясь даже не смотреть на идущего бок о бок со мной герцога. Его это, очевидно, несколько нервировало, а я не могла отказать себе в таком удовольствии, как подергать кота за усы.

Тем временем мы достигли небольшого зала, предшествующего кабинету короля. Герцог уверенно вел меня к портретам королевской четы.

– Я хотел сказать вам, что очень огорчен тем, что помолвку между нашими семьями пришлось расторгнуть. Это был настоящий удар для меня – узнать, что нашим с Рудольфом надеждам не суждено будет сбыться.

– Его величеством, королем Рудольфом Четвертым, – поправила я герцога, взглянув на него сверху вниз. Он был на полголовы ниже меня, и я, не преминув этим воспользоваться, добавила во взгляд легкого холодка, как бы намекая на то, что не одобряю панибратства в отношении своего родителя. Эверард тихо и коротко рассмеялся.

– Право, ваше высочество, мы с вашим отцом были весьма близки в молодости, вам ли не знать. – Он выглядел безмятежно, но вот что я научилась делать за годы работы в «Вермине», так это видеть злость, спрятанную на дне глаз. Мне везло – та злость была направлена не на меня, я была бухгалтером, а не одним из лиц с глянцевой обложки, и потому наблюдала эту злость со стороны. Теперь же пришлось столкнуться с ней лицом к лицу.

– Не спорю, вы были близки. Но, кажется, доверительные отношения между вами давно уже не в чести? – Я улыбнулась одними губами, продолжая пристально смотреть на стоящего рядом со мной аристократа. – Зачем вы привели меня сюда, Эверард?