Тэсса О`Свейт – Добро пожаловать в Детройт. Пепел прошлого (страница 7)
Камера мотеля бесстрастно фиксирует, как десяток молодых (и глупых) парней буквально решетит из пулемета, и еще двух автоматов выпрыгнувших из фургона по обе стороны от плюющего огнем дула «людей в костюмах». Выходящий из мотеля «спецагент», даже не повернув головы в его сторону, выстреливает оказавшемуся рядом муэртовцу в лицо из тяжелого пистолета. Во второй его руке – черный чемодан, которого до этого с ним не было. За ним двое "бодигардов" тащат волочащего ноги «пиджака», чей кровавый след теряется на фоне того, что расплескалось из бандитов. Пулемет замолкает. Два типа с автоматами деловито добивают тех, кто еще по какой-то немыслимой причине подавал признаки жизни. Дойдя до фургона, лидер «людей в костюмах» взмахивает рукой и бессознательное тело «пиджака» закидывают в недра машины.
Оглядевшись, «спецагент» на миг прижимает палец к виску, и я догадываюсь, что, скорее всего, он общается с кем-то через расширенную версию коммуникатора, подключенную напрямую, потому что хоть его губы и не шевелятся, сам он просто стоит без движений, словно болванчик, повернув голову в сторону мотеля. Спустя пару мгновений «агент» кивает, подтверждая мои мысли про разговор, открывает переднюю дверь и вместе с чемоданчиком скрывается за тонированным стеклом. Один из телохранителей вытаскивает из машины шесть гранат, неторопливо распределяет четыре из них по тачкам банды, и в конце отойдя на безопасное расстояние, метко закидывает снаряд с выдернутой чекой в окно дальней машины. Взрыв на миг ослепляет камеру, а когда картинка проясняется, я вижу, как то же самое проделывают со вторым авто… И оптика камеры, не выдержав куда более близкой вспышки, выходит из строя, фиксируя дальше только абсолютную черноту.
– Вот дерьмо-о-о… – тянет Мэттью с непередаваемой интонацией, которую мой голосовой анализатор определил, как глубокое отчаянье. Я, запустив пальцы в волосы за ухом, нажал на заметный только на ощупь паз и он отъехал внутрь и вбок, выдвигая разъем личного подключения. Вытянув кабель, я воткнул его в планшет Мэттью, скидывая себе только что просмотренное видео, после чего убрал разъем, чуть потянув тончайший провод на себя, чтобы активировать механизм сворачивания.
– Ну что ж… А, скажи вот еще. Ты кладовку закрываешь?
– Да, а что? – Мэттью непонимающе уставился на меня.
– Открытая она, та, что на втором этаже. Давно туда заглядывал?
– Это важно? – Хозяин мотеля снова перевел взгляд на черный экран планшета. – На прошлой неделе была уборка в номерах, я закрыл на ключ.
– Понял. Бывай, Мэттью. Деньги за номер, считай, плата за доставленные неудобства, – я легонько похлопал ладонью по пластику столешницы и выложил из кармана два ключа, которые сунул туда чисто машинально.
– Бывай, коп… – тоскливо донеслось мне уже в спину.
Вызывая в приложении коммуникатора такси, я быстро пробежался глазами по карте, находя адрес того кабинета, про который говорил Допиндер и указал его, как конечный пункт поездки.
Да уж, съездил так съездил… Надеюсь, парень выжил и сможет дополнить картину происходящего. Хотя, скорее всего, им с другом досталось в тот момент, когда та троица начала обходить мотель и вряд ли я узнаю что-то полезное.
Такси нашлось на удивление быстро, хоть мне и пришлось посветить полицейским значком, чтобы водитель все-таки забрал меня, а не свалил быстрее, чем прибыл, при виде трупов и остовов авто.
Путь до клиники мы проделали в молчании, и это было как раз то, что мне нужно, чтобы еще раз прокрутить в голове все, что я узнал сегодня, и понять, что узнал я мало. Что это за черти, как с этими чертями связан Смитсон и зачем похитили «пиджака» – три основных вопроса, на которые у меня не было ответов. Но я намеревался их найти, во что бы то ни стало и начать стоило с пары важных звонков… Один из которых я сделаю сразу после того, как проверю «обдолбыша», а второй – утром, иначе Линда «Мегера» Маклоуски сожрет меня с потрохами.
Определившись с планами, я вдруг понял, что испытываю давно забытое чувство, дьявольски опасное, но очень приятное. Азарт. «Я снова встал на твой след, Смитсон, и на этот раз я нутром чую, что ты влез в такие дела, которые наконец-то могут стать тебе поперек горла. И я приложу все усилия, чтобы ты подавился ими насмерть!»
_______________________________________
3. Как в старом кино
Выходя из такси я сразу накинул на голову капюшон – небо уже не пыталось смыть Детройт с лица земли, но дождь все еще накрапывал, наполняя никогда не спящий город монотонным и каким-то уютным шумом. Дверь в частную клинику доктора Оуэна Рида не была заперта, хотя в приемной было пусто: никакой тебе милой медсестрички на ресепшене, или, что вероятнее, мордоворота-охранника, что было бы куда разумнее, учитывая темное время суток.
В конце приемной виднелась приоткрытая дверь, из-за которой доносилось деловитое бормотание и я, подойдя и громко постучав по косяку, толкнул ее, входя внутрь. На меня недовольно уставились сразу двое: какой-то молоденький тип, одетый в вырвиглазно-зеленого цвета куртку и драные джинсы – «Тим Аллен, 23 года, угон, мелкие кражи…– тут же опознает его полицейская база. – И, собственно, Оуэн Рид, практикующий хирург с лицензией на установку социальных имплантов… » Так, опускаем, это мне не нужно сейчас. Я мысленно отмахиваюсь от полицейской базы и смотрю на стол, где доктор заканчивает зашивать рану «обдолбышу».
– Тут вообще-то, – начинает недовольно ворчать хирург, но я, снимая капюшон с головы привычно отворачиваю край плаща, демонстрируя голографию с личным номером и званием. – А, так это вы организовали его, э-э, доставку, сэр.
Врач уже не смотрит на меня, снова повернувшись к своему пациенту и больше не выражая недовольства, а вот Тим Аллен вызывающе фыркнул, скрестил руки на груди и вообще, постарался всячески выразить свое пренебрежение. Если бы не нахождение в клинике, он наверняка еще бы и на асфальт плюнул, но док может и обидеться. А обижать доктора – всегда себе дороже, эту простую истину уличные хулиганы усваивали с первых недель «взрослой» жизни.
Я, игнорируя дерзко выдвинутую челюсть и презрительные взгляды, очевидно, родственника или друга спасенного мною паренька (иначе что бы он тут вообще делал?), подхожу ближе к кушетке, на которой лежит мой новый знакомый и чуть наклоняюсь над ним, чтобы ему было видно мое лицо.
– О, сэр… Это вы… Док сказал, что меня отправил сюда какой-то коп. Это вы – коп? – слегка расфокусированный взгляд парня начал блуждать по моему лицу.
– Да, парень, я, – не став отрицать очевидное, я пристально всмотрелся в его расширенные зрачки, пытаясь определить, выйдет ли толк из моих вопросов или я зря теряю время?
– Кру-у-уто, – тем временем выдал «обдолбыш», отчего мнущийся рядом дружок зло дернулся.
– Ничего не говори этому… Копу, – прошипел он, и, когда я бросил на него короткий взгляд, демонстративно положил руку на торчащую из-за ремня джинсов рукоять пистолета.
Тебе что, даже на кобуру не хватило?
– А ты что, имеешь что-то против копов, мальчик? – я отвернулся от плавающего в эйфории свидетеля и неторопливо пошел вдоль кушетки, приближаясь к тут же занервничавшему дуралею. – Кто тебя учил вообще так пистолет носить? Насмотрелся фильмов про крутых парней? Там не говорят, сколько их них прострелили себе зад, или еще что по интереснее.
– Тебя спросить забыл, ста…– он потянул пистолет из штанов и я, в один быстрый шаг преодолев оставшееся между нами расстояние, ударил его кулаком в живот, перехватывая руку с пистолетом за запястье и выворачивая. Не до хруста, но достаточно резко и больно, чтобы оружие выпало на кафельный пол. – Ах тыж еб… – оплеухой я обрываю его поток брани и почти сразу сгребаю за ворот куртки, чуть встряхивая и пристально глядя в глаза.