Тэсса О`Свейт – Добро пожаловать в Детройт. Пепел прошлого (страница 23)
«А вот не хрен было устраивать клуб на территории Партии Рузвельта. Тут все пушки с собой носят даже в сортир, а уж поживится корпоратским добром, даже если оно совсем не корпоратское, бравые американские патриоты всегда охочи. Теперь ты не Полу, теперь ты настоящий Попадос».
Где-то сбоку зазвучал Элиас – его зубодробительную смесь испанского и португальского, щедро подзвученную грохотом AF2011-A1 [2] было невозможно с чем-то спутать. Троих братьев Файдз потерял из виду сразу, как только прыгнул со сцены. Хавьер вопил что-то неразборчивое откуда-то с правой стороны. А Мария нашелся еще спустя пару минут, когда Файдз находящийся на гребне кровожадной волны, добрался к основанию платформы, где едва успел вцепиться в широкую металлическую балку, притягивая себя к ней и, натурально втягивая живот, чтобы его не унесло дальше. Пока рокер спешно заряжал опустевший за этот десяток метров дробовик, Полупопадос, поняв, что малой кровью все равно уже не отделаться, дал карт-бланш своей охране и игры закончились: под ноги беснующейся и разносящей клуб толпе из подсобок полетели дымовые гранаты, а следом зазвучали плотные очереди из винтовок.
Файдз оглянулся, поймал взгляд Марии и проследил взглядом за пальцем «командос». Указывал он точнехонько на нависающий над головой пол из уложенных на арматуру железных листов.
«А пробьет?» – Файдз спрашивает это взглядом, зная, что через стрекот оружия и крики людей докричаться все равно не сможет, но Мария только усмехается.
«Прикрой» – читает рокер по губам, а после Мария делает несколько шагов назад и задирая кибер-рукой шестиствольное дуло вверх, нажимает на гашетку, начав, в первую очередь с того места, где к платформе примыкала лестница. Вырывающийся из пулемета огонь тут же выдает местоположение мексиканца и Файдз бросается вперед, понимая, что чем быстрее получится грохнуть Полупопадоса, тем больше шансов им всем выйти из клуба живыми. Нет нанимателя – нет денег. Нет денег – нет пальбы!
Зловещий рокот, лязг пуль, разрывающих металл, что трухой осыпался на головы схлестнувшихся врукопашную людей – пока первая волна еще падала, разевая рот в крике боли, по их телам уже шла вторая, вынуждающая охрану прекратить огонь – несущая арматура стоит, но пол превращается в решето и постепенно обваливается вниз, оставляя зияющие острыми краями дыры. Файдз прикрывает Марию, планомерно опустошая обойму и чувствуя, как с непривычки начинает ныть плечо правой руки. Последние два патрона он спускает в молоко (а точнее – в неудачно подставившегося местного) от скрутившей руку судороги и, зло ощерившись, снова прижимается спиной к несущей балке, на сколько это позволяет висящая за плечом гитара, перезаряжаясь и посматривая с интересом на свесившиеся из дыры в платформе руки.
«Сильно толстые и волосатые. Не Попадос» – только и успевает подумать рокер, прежде чем еще один, довольно крупный кусок изрешеченного метала летит вниз… А следом за ним раздается усиленный динамиками истошный вопль:
– Хватит! Я сдаюсь! Остановите психа с пулеметом, я сдаюсь! СДАЮСЬ! Все что угодно, берите клуб, деньги, только дайте уйти!
Охрана продолжает отбиваться уже скорее для защиты собственных жизней, чем из желания отстоять нанимателя. Самые удачливые втягиваются обратно в коридоры подсобок, пытаясь забаррикадироваться там.
– Мария, хватит! Давай зададим уважаемому пару вопросов, – Файдз хлопает пулеметчика по плечу и тот, как раз прикончив ленту, кивает, опуская дуло. В воздухе разит оружейным дымом, кровью и болью.
«Почти как в семьдесят втором, когда в Детройте в очередной раз пытались протолкнуть Резолюцию о Свободе. Кто бы что ни говорил, но свобода в этом городе пахнет чужими внутренностями.»
– Эй, болезный, спускайся и без глупостей, – обращается к невидимому брокеру Файдз и наблюдает, как тот кое-как перебирается через дыры по остаткам пола над несущими балками и буквально скатывается вниз, чуть не свернув себе шею на лестнице.
Майкл Полупопадос выглядит как человек, в один миг потерявший практически все. Дергающиеся губы, бешеный, прыгающий от Файдза к Марии и обратно взгляд, одежда, залитая кровью, хотя сам он, кажется, не ранен.
«Видимо, кто-то из охранников расплескался неудачно… Или удачно, смотря для кого, конечно.»
– Вы кто? – В это время рожает из себя закономерный вопрос Майкл и музыкант усмехается, глядя на трясущегося брокера.
– А раньше тебя это не интересовало? – спрашивает он и растерянный взгляд дельца фиксируется на Файдзе. – Так, короче. Я хотел поговорить с тобой как цивилизованный человек, но ты, гнида, решил поиграть в крутого парня, так что церемониться с тобой никто не будет. Где доки на клуб?
– Чего? – во взгляде Полупопадоса сквозит такое непонимание, что Файдз даже на секунду начинает сомневаться в идеальности своего английского.
– Ты тупой или да? До-ку-мен-ты, на помещение бумажки важные такие. Где они? – рокер чувствует поднимающуюся в душе злость на этого дрыща. Злость, берущую корни из зависти.
«Вот как такое ссыкло непрозорливое ухитрилось так подняться? Свое дело, клуб, охрана, репутация… Он все это, конечно, только что в унитаз спустил, но все равно, как-то же заработал перед этим?» – думает Файдз и, видимо, что-то отражается на его лице, потому как Полупопадос отступает на полшага назад… Отступил бы, если бы его за шкирку вдруг не сгребла металлическая ладонь Марии.
– Наверху! Все наверху, в сейфе! Код – двадцать, двадцать три, ноль восемь! Там договор бессрочной аренды, документы на обеспечительный платеж, договор на поставки алкоголя с «МейДзи Групп», выписка… – начинает вдруг тараторить брокер и Файдз кривится.
– Умолкни. Сами посмотрим, что в сейфе, – оглянувшись, рокер быстро находит взглядом Хавьера, что глотает какое-то пойло из горл
–
– Все уже произошло, – недовольно буркнул Файдз, вынужденный обратить внимание на «субтитры» переводчика. – Дуй наверх, найди сейф, код: двадцать, двадцать три, ноль восемь. Все, что в сейфе, тащи сюда.
– Понял, – на английском ответил Хавьер, залпом допил бутылку и, швырнув ее куда-то через плечо, уже через миг поднимался на второй этаж.
– О, было два охранника, стало три, – донесся сверху веселый голос, и в дыру платформы рухнула верхняя половина туловища в замызганном костюме. Полупопадос позеленел и Мария едва успел развернуть его от себя, прежде чем брокера стошнило.
– Нежный какой, ты глянь… Смотри-смотри! А вот поговорили бы, как нормальные деловые люди, и, глядишь, все бы целы остались, – с презрительной насмешкой попенял блюющему Майклу рокер и вздохнул, оглядывая руины клуба. Поживиться было уже решительно нечем, ну кроме разве что гитары, которая все также висела у него за спиной. Крутанув ее на ремне, Файдз с задумчивым лицом поочередно потыкал в две торчащие из треснувшего корпуса пули.
«Вот ушлепки! Кто-то из местных пальнул мне в спину из пистолета, охрана-то вся с винтовками была уже на тот момент, как я Марию прикрывал. Ну да насрать, гитара все равно не гитара, а лопата со струнами…»
Перехватив инструмент за гриф, Файдз отстегнул ремень и без замаха повстречал гитарный корпус с балкой рядом, а потом – бросил ее на пол.
Хавьер вернулся быстро, сжимая в руках несколько пухлых конвертов с документами, планшет, прозрачный пакет с банкнотами и флешки, висящие на тонкой цепочке подобно брелокам. Сгрузив все, кроме пакета с деньгами, в руки Файдза, мексиканец вытащил три пачки стодолларовых купюр и, покрутив их в ладонях, выразительно поглядел на Марию.
– Мы тут не за бабло, ты помнишь? – вроде бы абсолютно спокойно, а вроде бы и с какой-то угрозой напомнил «командос» и слегка встряхнул за шкирку Полупопадоса, который пытался упасть в обморок. – Бабло в пакет и Файдзу в руки. Нечего на чужое рот разевать.
– Не-не, мужики, так не пойдет. Хавьер, сколько там? – рокер глянул на Хавьера, и тот ловко пересчитал зеленые бумажки в одной из пачек, перетянутой банковским кольцом.
– В каждой пачке по тысяче, три тысячи наличными… Можно обменять на пять тысяч в цифре, пару дней займет. Чистая наличка в цене, а эта не просто чистая, они еще хрустят и, – Хавьер поднес деньги к лицу и шумно вдохнул. – Одурительно пахнут!
«Надо же, а я ведь, кажется, в цель попал, когда Полупопадоса корпорабом назвал… Где нынче, кроме как в корпорации, можно получить свежеотпечатанные баксы?»
– Отсчитай мне четыре сотни, остальное отдай Марии. Ты там разберешься лучше меня, как с деньгами поступить, – договорил Файдз, принимая четыре банкноты и переводя взгляд на «командос».
– Нормальный ты мужик, Файдз, – одобрительно кивнул Мария. – Что с этим делать?
– Я же вам все отдал, – тут же заныл Полупопадос, которого Мария снова встряхнул за шиворот модной, увешанной всяким хлястиками и бляшками куртки, да так и оставил руку на уровне своего плеча, отчего невысокий брокер едва касался ботинками пола.
Файдз неопределенно повел подбородком, принявшись изучать содержимое бумажных конвертов. Майкл не соврал – все документы действительно были здесь, но заинтересовало Файдза совсем не это, а обилие разных переводов от «SoL». Причем чек по каждой входящей операции был распечатан (!) и заботливо подшит в некое подобие тетрадочки. По самым скромным прикидкам выходило, что международная корпорация парамедиков перевела Полупопадосу почти триста тысяч баксов за последний год.