Тэсса О`Свейт – Добро пожаловать в Детройт. Пепел прошлого (страница 12)
Вопреки словам Шульца, минуткой или двумя он не ограничился. Прошло чуть более четверти часа, прежде чем паук открыл глаза и посмотрел на сидящую напротив него женщину с некоторым удивлением.
– А твой преследователь умеет прятаться, – с некоторой заминкой сказал он. – Но я все равно круче! Твой таинственный друг сидит не где-нибудь, а в «Экзидисе». Запеленговать его точно я смогу только находясь внутри, но я туда не пойду. Так что туда надо сходить тебе, подключиться к их сети и тогда, через тебя, я его найду.
– Ей-ей, полегче! Ты должен был найти его точно и сразу, а вот эти «пойди туда, подключись к тому» – мы так не договаривались!
– Детка, я… – Шульц поперхнулся на половине фразы, ощущая на себе вдруг ставший весьма тяжелым, пронзительный взгляд сидящей напротив женщины. Лара смотрела на него пристально и не мигая, и от этого было очень некомфортно. – Эм, в общем, мисс, я от своей работы не отказываюсь. Просто «Экзидис» – штучка, хорошо защищенная от проникновения снаружи. Одно дело отследить источник сигнала по гео и совсем другое, пытаться через простенький коммуникатор ломануть систему самого элитного клуба в городе.
«Да что же мне так не везет! Или везет? Тот, кто строчит мне сообщения, сидит в дорогущем и понтовом клубе, это минус. Но он, совершенно случайно, в этом городе! Это плюс… Наверное.»
Вздохнув, Лара отвела взгляд от Шульца, снова обводя взглядом тонущий в полумраке бар.
– Только тебе надо приодеться. Уж прости, но в таком виде тебя туда точно не пустят, – добавил паук, почувствовав себя чуть спокойнее, стоило обладательнице малахитовых глаз сместить взгляд.
«Прощай, две порции лапши. Здравствуй, на хрен ненужное платье…» – Лара встала, требовательно протянула руку за своим коммуникатором и убрала его в карман, как только Шульц отцепил кабель.
– Ладно. Изнутри так изнутри. Будь на связи. Завтра вечером я буду в этом клубе.
Паук мелко закивал и наемница, закинув кофр на спину, быстрым шагом пошла прочь. Комнатушка, которую она снимала, была достаточно далеко. А чтобы войти в этот чертов «Экзидис», надо было не только купить платье, но и в целом привести себя в порядок и постараться вспомнить, какого это – ходить по дорогим заведениям.
Грациозная рыжеволосая женщина в яркой куртке, со смешным гитарным чехлом за спиной и злыми зелеными глазами смотрелась на ночных окраинах Детройта настолько инородно, что Санта Муэрте, по чьей территории она шла, сочли куда более разумным не связываться с ней, лишь задумчиво провожая взглядами. Слишком уж вызывающе выглядела Лара для той, кто является легкой добычей. Слишком уж хищно смотрела она на каждого встречного, словно ожидая, чтобы ей только дали повод, а там уж она…
«В душ и спать. Главное, чтобы соседи не шумели. Или шумели не особо сильно. Ну пусть хотя бы просто трахаются, без драки, как в прошлый раз! Лучше бы поставила палатку за городом, честное слово. Одно радует – дождь закончился… Эх, как же низко ты пала. С пьедестала элитного наемника, одного из лучших снайперов моего набора, чья стоимость месячного контракта позволяла есть настоящие, органические фрукты и снимать квартиру в центре города, до перебивающейся случайными халтурками наемницы, которая едва наскребает на еду. А если вдруг что-то сломается? В винтовке или во мне? Не хочу снова связываться с бандами, это путь на самое дно. Может, наоборот? Ограбить кого-то из них?.. И огрести проблем в новом городе, в котором мне еще предстоит побыть какое-то время… Нет, так не пойдет, но нужно что-то придумать, пока не стало слишком поздно. Где тут, черт побери, ближайший автомат с едой?»
5. Творческий кризис
В гараже повисла гнетущая тишина, прерываемая только редким глыканьем, когда Сивуха прикладывался к горлышку. И периодической отрыжкой. Его же.
Дробина и Файдз уже несколько минут сидели, сверля друг друга тяжелыми взглядами. Причина тому была видна невооруженным глазом – пустое, даже слегка покрытое пылью место ударника. Вторая причина была в том, что Файдз пришел на репетицию без гитары. Строго говоря, он пришел не на репетицию, а сказать, что ему все это осточертело и так дальше просто нельзя, но…
– Так, и че ты этим хочешь сказать, а? – не выдержал Дробина и Файдз раздраженно пнул валяющуюся рядом смятую банку из-под пива.
– Эх, Дробина, ну ты посмотри на нас. Старые пердуны, которые уже несколько лет как не могут родить даже пару вшивых песен, не то что альбом. Да никто не помнит уже, как нас зовут, кроме еще пары таких же старых пердунов, которые, то и гляди, развалятся под весом собственного пуза.
– Хорошо сказанул, но по смыслу дерьмо, – Дробина почесал подбородок, поглядел на Сивуху, потом снова уставился на Файдза. – Так и че ты хотел этим сказать-то?
Файдз тяжело вздохнул. В последние годы отношения с товарищами по группе, с друзьями, с которыми они прошли очень многое, были откровенно натянутыми. Нет, они не пытались друг друга кинуть или сделать еще какое-то говно, но того взаимопонимания, того огонька, когда хватало и половины слова, одного взгляда или тычка пальцем… Всего этого не стало. Не стало и музыки.
У них всегда были проблемы с ударником. Конечно, Дробина умел играть и на барабанах, и на басу, но нужны-то были оба! А последний ударник сдох от алкогольного отравления. Когда Сивуха это услышал, едва сам не умер, уже от смеха.
«А я говорил! – сказал он тогда, проржавшись. – Говорил, что эта молодежь вообще не умеет пить. Да и ударник из него был так себе. Сдох и хрен с ним».
Хрен, может быть, и был с ним, да вот у их группы, с простым названием «Они», нового ударника так и не появилось. Все, кого они находили, не приживались, а потом и вовсе народ перестал откликаться на объявления, и вот уже месяцев пять, как они даже не пытались никого найти.
– Я хочу сказать, что завязываю с музыкой, – Файдз посмотрел на подавившегося пивом Сивуху, на непривычно серьезного Дробину. – Я завязываю и вам советую. Лет уже под сраку, борода седая. Надо хоть что-то дельное сделать.
– Давай магазин грабанем! – Сивуха посмотрел на товарищей с надеждой, но те лишь мрачно покосились на него в ответ, и он, буркнув под нос что-то в духе «не очень-то и хотелось», снова присосался к пиву.
– Ты серьезно? Вот так, бросаешь нас, после всего?
– Ой, Дробина, давай вот без этого, а? Вас я не брошу. Вы мне как семья! Просто, ну… – Файдз вздохнул, не зная, как объяснить этим двоим то, что последний год медленно копилось у него в душе, подтачивая вечную уверенность в себе и своих силах. – Мы ж не «ОНИ», мы… Мы просто
– Иди в жопу, Файдз. Вот что я тебе скажу, – перебил его Дробина. – Ты, может, и хочешь завязать, но ты не сможешь. И я не смогу. Вот тебе правда в твои глаза. Даже Сивуха, и тот… – Громкий храп с дивана заставил Дробину поморщиться и покачать головой. – Ладно, может, про Сивуху я чуть погорячился. Слушай, старик, ну не руби сплеча? Да, год говно, черная полоса, жопа негра и так далее, но…
– Да нет никакого «но», дружище. – Файдз, встав с жалобно скрипнувшей табуретки, огляделся. – Я хочу чего-то настоящего, понимаешь?
– А чего? Чего ты делать-то собрался? – Дробина выжидающе смотрел на молчащего Файдза, а тот глядел куда-то сквозь него.
– Не знаю. – Наконец ответил он. – Может, пора взять какое-то более крупное дело, у меня есть какая-никакая репутация с Санта Муэрте… Может, пора перестать притворяться музыкантом и стать нормальным дельцом, серьезным.
– Ну попробуй, – Дробина устало потер глаза. – Но ты бы подумал…
– Я подумаю еще, обещаю. Но сейчас я хочу попытаться стать кем-то большим, чем просто дед с гитарой, который никому не нужен.
Дробина ничего не ответил, а Сивуха так и продолжил спать. Файдз накинул потрепанную, видавшую и взлеты, и падения своего хозяина кожанку на плечи, и вышел из гаража, аккуратно закрыв за собой дверь.
На улице была привычная дождливая хмарь, буквально нашептывающая о том, что если он купит бутылочку какого-нибудь горючего пойла, то жизнь сразу станет чуточку проще, но старый музыкант отмел эту мысль. Слегка лязгая металлическим протезом – «Надо бы смазать его… Или даже заглянуть к какому доку, а то сломается еще» – Файдз пошел в сторону дороги, намереваясь оттуда поймать попутку и доехать до бара «Акапулько», где у него была назначена встреча с настоящим, не как он, брокером по имени Бес.