Тесса Греттон – Королевы Иннис Лира (страница 99)

Ветер дергал ее за волосы, и она притащила тяжелую одежду к ногам Коннли и покрыла его живот, чтобы он был в тепле.

В голосе ветра скрывался печальный шепот: «угасание». Ветер уже оплакивал Коннли.

– Тогда пусть я тоже умру, – закричала Риган.

Это был предел магии Земли, как и звездного пророчества: никто не мог заставить тело делать то, на что оно не способно. Корни могут поощрять, вода – выпрямлять, ветер – дарить скорость, звезды – светить надеждой, но если что-то было разбито, даже кровь острова или звездные слезы не могли это исправить.

Риган поцеловала мужа. Она открыла его рот своим губами, пробуя на вкус уголки его губ, края его зубов, и он наклонил подбородок, жестко вздохнув. Коннли поцеловал Риган в ответ. Одна его рука нашла ее шею, скользнула к голове, пальцы прошли сквозь спутанные темные волосы. Вспышка – это та последняя звезда, на которую могла претендовать Риган. Его хватка напряглась, затем ослабла, его рука медленно опустилась, а дыхание остановилось.

– Нет, – прошептала она, и нож в ее руке щелкнул. Женщина направила его на свои ребра, остановившись на мгновение, чтобы заговорить на ветру:

– Сердце за него, моя жизнь и кровь за него, возьми, возьми, что угодно.

Со всей силой Осли ударила Риган по плечу, сбила ее с ног и перехватила нож.

– Нет! – вскрикнула Риган и, задыхаясь, навалилась на Осли.

– Моя госпожа убьет меня, если я позволю тебе умереть, – сказала Осли. Она отбросила нож, все еще прижимая к себе Риган. Та попыталась дотянуться до мужа. Ее пальцы лишь задели его волосы.

– Отстань от меня, – приказала она тихим, отчаянным шепотом.

Осли повиновалась.

Риган подползла ближе к Коннли, прижалась щекой к плечу мужа и обхватила одной рукой его голову.

Солнце вспыхнуло длинной линией на горизонте, сигнализируя о конце ночи.

Элия

Рассвет пробился сквозь грозовые тучи, нависшие над Белым лесом, и изодранные, разорванные деревья поблескивали на солнце розовыми каплями дождя.

Элия открыла дверь дома Броны, провожая Бана.

Девушка завернулась только в одеяло, Бан надел чистую рубашку, позаимствованную из содержимого дорожных сумок графа Дуба, и пальто матери, севшее на его плечи. Они сделали с его волосами все, что могли, заплетя их в косы. Бан все еще казался диким, хотя это могло объясняться выражением его лица или впалостью его щек. Он задержался в дверях. Взгляд Лиса Бана, потяжелевший от всего, что случилось между ними, остановился на Элии.

Элия впервые за много лет почувствовала себя целой. Она видела пути, по которым они следовали и по каким именно причинам, те решения, которые они были вынуждены принять только для себя и никогда друг для друга. Прежде чем отпустить Бана, Элия нуждалась лишь еще в одном его ответе.

Она сложила руки перед собой: не от боли и не от большой, какой-то грызущей раны внутри, а просто царственно и уверенно, как королева, которой она и должна была стать.

Элия спросила:

– Чего же ты хочешь теперь, когда эта буря прошла?

– Я сам и есть буря, – пробормотал Бан. Он наклонился к девушке, пока его лоб не коснулся ее, и слова Бана защекотали ее скулу у уха. – Я хочу, чтобы этот остров рухнул, и посмотреть, что в итоге поднимется. Узнать, кто сможет трансформировать всю разрушенную мощь во что-то сильное. Это будешь ты?

– Звезды и черви, Бан Эрригал, – прошептала девушка, дрожа.

– Мне пришлось вернуться домой. Это то, что я должен был сделать. Растащить Иннис Лир на куски, чтобы показать твоему и моему отцам и всем, кто верит, как все воистину хрупко и как на самом деле они ошибаются.

– Я тоже ошибаюсь?

Бан прижал девушку к дверному косяку. Тело к телу.

– Что ты хочешь, Элия Лир? – спросил он, а потом нежно поцеловал принцессу.

Она приветствовала поцелуй, наслаждаясь его теплотой и простотой, когда все кругом было непросто. Губы, язык, их зубы и сердца.

Элия откинулась на спинку стула и произнесла:

– Я хочу спасти всех.

– Значит, ты против меня, – прошептал он, расположив мутно-зеленые глаза слишком близко к ее.

– Нет. – Она коснулась его губ пальцами и оттолкнула молодого мужчину. – Я хочу спасти и тебя тоже.

По мрачному выражению лица было ясно – Бан ей не верит. Она заставит его поверить, так же, как и своих сестер.

– Иди к Гэле и приведи ее ко мне в замок Эрригал. Я заберу своего отца и пойду за Риган. Мы будем ждать там, и когда ты и моя старшая сестра придете, то увидите, что я могу сделать.

– Я пойду к Гэле. – Губы Бана едва шевелились под ее пальцами.

– Хорошо. – Она снова начала целовать Бана, но внезапно появилась Аифа.

– Элия, – произнесла с широко раскрытыми глазами Аифа. Она приближалась сквозь хлюпающую грязь с женщиной позади себя. – Ты…

– Я должен идти, – пробормотал Бан.

– Береги себя, Бан, – сказала Элия. Он кивнул, затем взял пояс с мечом и оставил девушек.

Элия видела, как он уходил, когда они были еще плачущими детьми, его плечи тряслись в горе от несправедливости. Он видел, как она уходила в прошлом месяце у стоячих камней: он пылал, как факел, зажатый в своем подсвечнике, а ее сердце замерзло и оцепенело.

Это был третий отъезд, и Элия не содрогалась в горе и не застревала на одном и том же месте. Она была готова.

Элия радовалась вчерашней буре и всей ее необузданной силе, столкнувшей принцессу с Баном. Буря прошлась по небу прошлой ночью. Звезда провалилась сквозь тьму и приземлилась там, где он родился – в корнях Иннис Лира, в зарослях шипов и диких теней. Независимо от того, что было дальше, здесь находились нити звездного света, и Элия понимала их.

На опушке леса летала стайка лунных мотыльков, а бледные духи бросались в мерцающие тени, как раз туда, где Элия уже не могла видеть. В звуках тихого течения ручья Элия услышала безнадежное эхо имени ее звездной сестры, но лес больше ничего не скажет.

Лис

Ворон распростер черные широкие крылья – дуги тьмы против ярко-зеленого утра. Затем он спрыгнул с груды камней и, пролетев мимо полога леса, взмыл в глубокое голубое небо. Один крик мага, и он исчез на востоке, по направлению к Аремории и ее королю.

Бан уселся на руины, о которые споткнулся, – на останки какого-то давно умершего лорда. Мох окаймлял осыпающийся каменный фундамент, в трещинах росли небольшие папоротники и кусты ежевики. Он опустил голову на руки. Кожа его на ощупь была влажной, вытертой осколками стекла. Это было последнее послание, которое Лис Бан мог бы отправить Моримаросу из Аремории. Он не был создан для порядка и служения, для парящих шпилей чистого, осторожного Лиониса. Бан был диким, и этот яростный остров владел его сердцем.

Однако молодой человек сожалел, что причинил боль Марсу, и был эгоистично рад, что его не заставили находиться там в момент, когда король поймет, что Бан его предал.

Бан провел руками по бедрам. Руины – вот в чем больше всего нуждался этот остров: места для деревьев, чтобы поглотить башни и валы, для затопления колодцев, чтобы некому было читать звезды в течение ста лет. Сровнять замки Лира с землей, позволить ей восстановиться и развеять семя над королевскими дорогами. Продемонстрировать людям холодных пророчеств страх по отношению к этой земле, которую бы они тогда быстро покинули. Корни заслуживали большей любви. Сбросить эти стоящие камни в океан.

Вот что бы сделал Бан, будь он достаточно могущественным магом.

Риган может ему позволить.

Хотя Гэла предпочла бы убить его.

Бан содрогнулся от этой мысли.

Пять лет назад Бан чуть не умер в Аремории, лишь те сострадающие деревья спасли его, окутав его корнями и напомнив ему, что такое сила. Бан думал, его миссия состоит в том, чтобы повысить свою репутацию, стать великим, а потом вернуться домой. Доказать свою состоятельность, показать Лиру, своему отцу и всем им, что Бан выше любого пророчества. Заставить их понять факт: он был бастардом, но станет могущественным благодаря земляным червям и проклятым звездам в небе.

Теперь-то Бан понял, как именно он мог себя проявить – принять их звездно-сумасбродные убеждения, использовать им понятный язык и взять в руки то оружие, которое они использовали против Лиса Бана.

Впрочем, такие вещи не вызывали тепла в его венах и не давали дышать его духу.

Он пойдет к Гэле Астор, как и просила Элия. Бан пойдет, но он покажет Гэле, как сжечь остров дотла. Станет воином с дикой, естественной силой, в котором она больше всего и нуждалась. Риган доверяла Бану: он ей нужен, она согласится. Он поможет им начать новую империю в мире, не запятнанном отцами. Он скажет: «Да, вы должны послушать Элию, хотя она просит невозможного, а затем удержать ее при себе в то время, пока мы разрушаем все, что когда-то создал ее отец. Я сделал это дважды, поскольку мой собственный отец мертв. Я бросил единственного короля, который когда-либо уважал меня».

Если Бан смог это сделать, то это же доступно и им. Теперь он был свободен. Свободен, чтобы стать лидером острова и вернуть магию, возрождение на голодную землю. Однако его первая миссия была местью за разорение, которое совершил Лир.

Лес согласился и в доказательство вернул потерянный меч Бана, выкованный из перешептывающейся стали Эрригала. Подарок в помощь его намерениям. Деревья и ветер пели молодому человеку, ведя его к грязному холму, где Бана ждал меч, вонзившийся в землю, сверкающий и словно очищенный пятнистым солнечным светом.