Тесса Греттон – Королевы Иннис Лира (страница 94)

– Помоги мне снять это, – попросила девушка. – Тебе нужно согреться.

Она снова сосредоточилась на другом ботинке, изо всех сил пытаясь принять тот факт, что Бан Эрригал, корень ее сердца – и шпион Аремории! – плыл по течению, разбился и теперь был здесь.

Мгновение он повиновался ей, снимая сапоги.

– Теперь эти штаны, – сказала она и резко ушла к огню. Ее руки были в грязи с кусочками леса, которую он принес с собой. Она схватила горсть трута и бросила его в очаг, после чего ткнула в угли железным прутом, чтобы расшевелить их. Там было достаточно дров, чтобы огонь снова разгорелся.

Он встал. Позади она услышала тихий шорох: он делал то, что она ему сказала. Элия часто дышала, и пока она слушала, представляя, как Бан снимает штаны и прочую одежду, заворачивается в одеяло или во что-нибудь иное, что было у Броны в доме.

Жар огня стянул кожу ее лица, особенно сухими стали губы, но Элия не моргала, не важно, что пламя полыхало у нее перед глазами.

– Ты настоящая? – раздался сзади голос Бана.

Элия уронила железный прут и повернулась к нему лицом.

Бан был голый, но на плечах у него, подобно плащу, было одеяло. Едва выше ее, чуть шире, в синяках, в царапинах и в грязи. Его лоб был нахмурен. Он смотрел на нее решительными грязно-зелеными глазами. Свет очага мерцал в них: далекий костер через мили от черного леса, словно свеча, зажженная у основания колодца.

– Я настоящая, – прошептала, наконец, Элия.

– Я не ожидал… найти тебя здесь.

Она подошла к нему ближе.

– И я тебя тоже, но это так… правильно. Ведь из-за шторма ты… – Если это привело их обоих сюда, был виноват сам остров? Ведь именно здесь находился человек, в котором она сейчас больше всего нуждалась. Бан был диким и его оберегал Иннис Лир: тенистыми деревьями, суровыми каменными столбами, ветреными болотами и глубокими ущельями. Ноющая боль, вьющиеся морские волны. Опасность и секреты. Конечно, он появился сегодняшним вечером, напоминая ей о том, в чем она нуждалась – любила – об этом заброшенном месте. По сравнению с солнечным побережьем Аремории и его не менее ярким, мощным королем, Бан Эрригал был всем, по чему она скучала. Его намерения были не важны, поскольку ложь и секреты так же являлись частью Иннис Лира.

– Это буря привела нас сюда, – пробормотал Бан.

Элия поцеловала его, удивив обоих.

Девушка прижалась всем телом к нему и схватила за мокрые непослушные волосы.

Его губы были холодны, но он все-таки приоткрыл их. Его рот был горячим.

Элия никогда никого так не целовала: жадно и в порыве гневной страсти. Это ошеломило ее, и она прижималась к голове Бана, к его шее. Она поцеловала уголок его рта, пососала нижнюю губу. На вкус его рот был как грязь и соль, и совсем немного как кровь. Элия хотела поглотить его, сделать его своей частью.

Потом Бан поцеловал ее в ответ, искренне и страстно. Он обнял ее, и Элия обняла его тоже за шею, встав на цыпочки. Одеяло упало с его плеч на землю. Его кожа была очень холодной, Бан был твердым и худым, как меч. Она чувствовала, что ее живот прижался к его животу, ее грудь прижалась к его груди, рубашка была тонкой, и их кожу ничто не разделяло. Элия едва могла дышать, осознавая это. Ее пальцы вонзились в плечи Бана, одновременно взволнованные и испуганные.

Она знала о грубых вещах, о которых говорили Гэла, Брона и Риган на той неделе, когда Элии исполнилось тринадцать, когда она слушала слуг отца, хотя это Элии и не подобало, из рассказов Аифы и ее собственного осторожного любопытства – она точно знала, о чем просит ее тело и какие могут быть опасности, и какие могут быть радости. Элия выскользнула и мягко произнесла имя Бана.

Он изучал ее лицо, тяжело дыша, ровно настолько, чтобы она могла видеть розовый цвет его языка и серповидный блеск зубов в свете костра.

– Элия, – Бан вздохнул в ответ.

Между молодыми людьми было столько лет и лжи. Они были практически незнакомцами, но для памяти и надежды этого было достаточно.

Она притянула его к низкой кровати, удерживая свой взгляд на его лице, потому что слишком запаниковала, обрадовалась и возбудилась, чтобы смотреть куда-то еще. Он позволил себя вести, мягко толкая вниз. Элия забралась на Бана, растянувшись вдоль всего его тела. Было темно, но от огня шел свет, и ее кудри упали на лицо, когда девушка наклонилась к нему, превратив их в часовню из волос, глаз, носов и ртов.

Элия нежно целовала молодого человека. Бан неуверенно касался ее волос, поглаживая их почтительно, в то время как она его целовала, касаясь губ снова и снова, словно речь шла о крошечных глотках и неглубоких вздохах любви. Он вонзил руки в ее локоны и наклонил ее голову, прежде чем приподняться с подушки, чтобы поцеловать ее глубже.

Потом Бан сел, удерживая на себе Элию.

Ее ноги уперлись по обе стороны от его коленей; она задыхалась от ощущения его кожи, его сильных бедер, живота, грубых волос и всей плоти, трущейся о ее плоть. Элия прижалась к нему на расстоянии в несколько дюймов. Их носы почти соприкоснулись, и она заглянула в его глаза.

– Элия, – сказал молодой человек, и она почувствовала его голос в каждой части своего тела: ее имя из его уст подняло волосы по всему ее телу, заставило дрожать шею, руки и грудь, а пальцы ног поджались.

– Бан.

– Стоп, – было его следующим словом, и Элия тоже это почувствовала.

Она дернулась.

– Нет, я не хочу останавливаться, – прошептала она. – Я хочу тебя. Я хочу все это, и я знаю, что это опасно, и я не знаю, как именно…

Она подвинула бедра вперед, потому что возможно, знала, как это сделать.

Бан отодвинул ее еще дальше.

– Ты не знаешь, чего хочешь.

– Но я понимаю, – лишь улыбнулась Элия.

Это огромное чувство не было горем или яростью. Оно было теплым, окутывало все ее существо целиком. Она не хотела рассеивать его или отпускать.

– Я знаю так же точно, как и все остальное. Я хочу тебя.

– Это не то, чего хочу я, – произнес Бан убийственным тоном.

Элиа замерла, и весь мир тоже. Даже огонь в очаге, казалось, сделал паузу. В следующий момент Элия поднялась с Бана Эрригала. Ее грудь болела. Она прижала руку к животу из-за тошноты.

– Подожди-ка, – сказал он.

Ей некуда было идти. Элия стояла неподвижно и держала себя в руках. Она была спиной к нему. Ее разум был пуст, поскольку она отказалась от всех мыслей. Бан быстро зашуршал, а потом появился в мокрых, грязных штанах.

Как дочь короля Элия Лир высоко держала подбородок и встретила убогого Бана Эрригала пронзительным взглядом.

Он сказал:

– Мне очень жаль. Я не имел в виду… Я имел в виду… Эль – Элия – Я имею в виду, я не… – Он покачал головой, и его рот исказили боль и печаль. – Ты поцеловала меня, и мы почти… Я никогда не хотел этого ни с кем, кроме как с тобой, и я хочу тебя сейчас. Просто я хочу кое-что для себя и без последствий.

– Да, – прошептала она. Она тоже этого хотела: никаких планов, никакого будущего, никаких последствий.

– Но я не могу. Я знаю, каких существ делает эта кровать.

– Существ? – спросила она высоким, как у воробья, голосом. – Ты не таков, учитывая звезды твоего рождения.

– Ты не знаешь, кто я и что я сделал.

Образы Рори Эрригала появились в ее сознании, как и Моримароса, Аифы и солдат, которых она увидела в Аремории – в мире за этой кроватью, за Хартфаром и Иннис Лиром. Она знала многое из того, что он сделал, и хотела его. Элия знала, кто он такой, и этого было достаточно. Принцесса потянулась к нему.

Он позволил ей коснуться лица, даже поднял свои руки над ее.

– Ты ненавидишь меня за то, что я дочь своего отца? – тихо спросила она.

– Я никогда не смогу ненавидеть тебя, – ответил Бан, и все его тело задрожало.

Он нежно и дрожа поцеловал ее, медленно, словно во время восхода солнца. Элия почувствовала, как слезы катятся под ее пальцами, которыми она держала его лицо, а потом он грубо отстранился, и на его языке застыло яростное проклятие. Он потер глаза. Царапина на предплечье сверкнула свежей кровью.

– Бан, я знаю, что ты сделал. Я знаю, кто ты такой. У меня нет ненависти к этому.

– Я тот, кем себя сделал, – ответил он.

Щеки Элии оставались горячими. Ее тело тоже ощущало его. Она была затоплена смущением, желанием, но больше всего – радостью. Элия хотела заставить Бана чувствовать себя лучше. Она хотела, чтобы он увидел то же, что и она, но… она не знала как.

Горе, ярость или любовь: почему у Элии никогда не было нужных слов?

Они бы нашлись у королевы.

Так что она решила сказать:

– Все хотят от меня разного, и этого никогда не бывает достаточно. Мой отец хочет, чтобы я была звездой, только его, и даже не своей собственной; мои сестры требуют, чтобы я подчинялась им или вообще никогда не существовала; Моримарос хочет, чтобы я была его королевой, и Брона с Кайо тоже хотят этого, но для себя! Даже Аифа хочет, чтобы я правила, если это поможет мне находиться в безопасности. Ты единственный, который когда-либо просил меня быть кем-то для себя. Вокруг нас паутина опасности – война, шпионы, герцоги и короли, и даже этот шторм, этот разрушающийся остров – я не знаю, как все это исправить. Я просто знаю, чего я хочу. Я хочу сделать Иннис Лир сильным, помочь возродить землю и корневые воды, и я хочу, чтобы ты поцеловал меня снова и делал так всегда.

– Почему? – его голос дрогнул.

– Потому что я… – ее плечи приподнялись, а голос пропал. – Только так я знаю, что тебе сказать. Нам никогда не нужны были слова.