Тесса Греттон – Королевы Иннис Лира (страница 59)

Элия спрятала улыбку за глотком кофе. История показалась ей опасной, хотя принцесса и была уверена, что такие вещи нужно искать постоянно и что они будут найдены. Элия не могла сказать, рассказала ли Старшая королева свою историю как знак предупреждения или только предложила ее как способ узнать что-то о возможном будущем муже Элии.

Вероятно, это был намеренный жест. Все, связанные с короной, играли, это их природа, поэтому Элии лишь хотелось различить, кто играл за власть, а кто за любовь.

– Мой Моримарос часто так говорил, – объяснила Калепия Элии.

– Отец Марса и мой отец, – добавила Ианта. Она помолчала, а потом снова заговорила: – Мой брат сказал мне, ты читала его карту рождения в Летней резиденции.

– Да.

– Восхитительно. Мы больше этого не делаем в Аремории. Или, скорее, – она подмигнула, – мы не должны этого делать.

Старшая королева продолжила:

– Твой отец сам научил тебя пророчествам и звездам?

– Верно, он научил. Мой отец был третьим сыном моего деда и он провел свою молодость, готовясь стать звездным жрецом. Он не по своей воле покинул часовни и начал править, но отец делал то, что нужно для семьи и страны.

– Тогда он и использовал свое влияние, чтобы восстановить господство звезд под его короной, – заключила Ианта. – Свергнуть земные пути твоих предков.

Калепия добавила с кривой усмешкой:

– Должны существовать какие-то пособия, как стать королем.

Элия подняла глаза, опасаясь испытания, но внимание Калепии было сосредоточено на ее дочери, однако у дам был своеобразный юмор.

– Расскажи о звездах моего сына, – попросила Калепия.

Элия ненадолго заколебалась и промолвила:

– Его Лев войны – славная, но одинокая звезда рождения.

Калепия издала странное мурлыканье досады, а затем сказала:

– Моя карта рождения собирает пыль в углу сокровищницы, покрытая золотом и украшенная крошечными рубинами. Здесь она больше ценится как драгоценность, чем как нечто полезное.

– Могу спросить, под чем вы родились? – сказала Элия.

– Элегантность, – ответила королева с плохо скрываемой гордостью.

– Звезда решимости, – произнесла Элия, копаясь в памяти. – И дипломатического обещания. Вы знаете, что такое Луна?

– Я ничего не помню. – Калепия отхлебнула пряного молока и посмотрела на Элию поверх ее декоративного жемчуга. Элия не стала настаивать.

– Однажды на празднике мне кинули святые кости, – заговорила Ианта. – Вы так с ними поступаете?

Элия покачала головой:

– Святые кости – прямая связь с мудростью земных святых, и мой отец запрещает их при своем дворе.

– В Аремории девочки играют в крутящиеся забавы, где ты поворачиваешься столько раз, сколько тебе лет, потом останавливаешься и выбираешь первую звезду, которую видишь, и эта звезда того мальчика, за которого ты должна выйти замуж.

Улыбаясь, Элия ответила:

– Я видела, девочки произносят имя мальчика с тем же номером в дни, прошедшие с полнолуния, затем бросают камни, чтобы увидеть, в какое созвездие они попадают, для того же результата. Это не те вещи, к каким мой отец испытывает неприязнь. Он не думает ни о чем, кроме как о приходящем со звезд. Он ищет знаки в форме стаи гусей или в разбросанных осенних листьях, в них он верит… и это как раз портит совершенство звездного пророчества.

Когда-то Элия неплохо кидала кости благодаря Броне Хартфар, но у нее не было личного набора с тех пор, как ее отец обнаружил дочь, по тайному доносу некоторых слуг, в углу Зимней резиденции в Дондубхане, когда принцессе было двенадцать лет. Лир запретил дочери кидать кости, потому что они были низкопробными и грязными, но инцидент привел к их совместным серьезным звездным урокам.

Девушка сказала:

– Отец не верит ничему, если в этом нет отражения звезд – например, картам – и если там есть истинное провидение.

– А вы верите в провидение звездных путей, Элия Лир? – без осуждения, ровно спросила Калепия.

Элия открыла рот, но ответа не последовало. Она была настороже и не хотела казаться этим дамам суеверной дурочкой. Они были добрыми и просто проверяли ее, так как сын и брат этих женщин действительно хотел сделать ее своей женой. Они хотели знать, можно ли убедить или заставить Элию отказаться от звезд, если она выйдет замуж за Моримароса. В Аремории больше не было официальной религии, кроме короля и страны.

Сначала задумчиво заговорила Ианта:

– Мне всегда казалось, что Луна – могущественное существо. Когда я смотрю на нее, не важно, какой Луна формы, но я что-то чувствую. – Женщина коснулась рукой, покрытой кольцами, сердца. – Возможно, некая сила тянет меня по моему пути.

– Возможно, – сказала Старшая королева, – ты чувствуешь, как что-то рождается в твоей собственной личности.

– Так сказал бы мой брат. Он думает, небо слишком далеко, чтобы знать, что же для нас лучше, – сказала Ианта Элии.

Элия кивнула:

– Я когда-то знала кого-то, кто будет утверждать, что корни деревьев или коровьи экскременты ближе к познанию нашей судьбы, чем холодные звезды.

Она задалась вопросом, где он был в тот момент, что делал, как старался сдержать обещание.

Бан.

По крайней мере теперь Элия могла размышлять о нем, не мучаясь.

Ианта громко рассмеялась:

– Ха! Хотела бы я встретиться с этим другом, который думает о коровьем дерьме как о средстве предсказания.

– Я думаю… – Элия сложила руки на груди. – Я думаю, что звезды могут видеть дальше, чем мы способны себе представить. Возможно, когда мы рождаемся, они видят, как мы умрем, или как, в целом, будем вести свою жизнь, точно так же, как пастух на вершине горы способен видеть, как стадо перемещается в долину. Однако дети и собаки, покусывающие овец за пятки, определяют ему путь. Поэтому-то мы и должны делать свой собственный выбор и рассматривать звезды только как советников, а не как судей или правителей.

– Это мудро, дитя, – произнесла Калепия.

Аифа сердито сказала от двери:

– Если бы твой отец был мудрым до того, как состарился.

Все три дамы за столом взглянули на Аифу, которая сложила свои пальцы в знак против злых пророчеств. Девушка задрала нос без всяких извинений, но ее защитная поза тяжело подействовала на Элию. Аифа была права. Элии захотелось вдруг закричать, схватиться за живот и согнуться пополам, что-то ударить. Трясти отца, пока он не заберет свои слова обратно.

Элия так сильно сжала чашку кофе, что та задрожала и вылилась прямо на полированный стол.

Она ахнула, а женщины повернулись к принцессе спиной. Ей хотелось закричать еще громче. Лицо Элии горело, сжатый подбородок болел. Она должна была извиниться, но ее внутренний голос с этим не соглашался.

– О, святые угодники, Элия, – произнесла Ианта, вскакивая и подзывая пальцем мальчика в оранжевой львиной дворцовой накидке. – Это требует чего-то покрепче молока. Принеси-ка три, нет, четыре стакана, Сеарос.

Ианта приподняла свои красные юбки и направилась к ближайшей библиотечной полке. Элия и Аифа наблюдали за ней, но Старшая королева Калепия только прислонилась к прямой спинке стула и протянула:

– Она в восторге, Элия. Моя дочь близка к разрыву от удивления, что поредели невероятные доспехи вокруг вашего сердца.

– Простите, – прошептала Элия, готовясь к презрению или к разочарованию.

– Извини! – закричала Ианта рядом с полкой, где передвигала книжные труды в кожаном переплете, чтобы найти что-то позади них. – Прошло уже несколько недель. В случае если бы мне пришлось напоить тебя вином и задавать предельно острые вопросы, не знаю, что бы я делала. Марс рассказал множество вещей, и все они проявили во мне желание обернуть тебя подушками и шелковыми одеялами, чтоб уберечь тебя от дальнейшего вреда.

Калепия произнесла:

– Дочь.

Ианта вернулась с длинной бутылкой в руках:

– Вишневый ликер.

– О нет, – прошептала Элия.

– О да, – парировала Аифа. – Тебе это нужно.

Элия обратила внимание на глаза Калепии. Та мягко и грустно улыбнулась.

– Ианта, Элия здесь в безопасности, и мы знаем об этом, но откуда знать ей? Как она может нам доверять, когда у нее забрали все, во что она верила?

Хотя королева и произнесла эти слова глядя на Ианту, но наблюдала за Элией и заметила, что принцесса поняла – они адресованы и ей.