Тесса Эмирсон – Созвездие для Шелл (страница 22)
Меня начинает мутить. В голове поразительно пусто, тело кажется мягким, невесомым, будто стоит лишь оттолкнуться от пола – и я взлечу. Мой взгляд сам собой ищет мужчину в неуместном черном костюме. Но Айдена я так и не вижу – перед глазами кружит, кружит и кружит бесконечная череда незнакомых лиц, освещенных яркими прожекторами. Пытаюсь влиться в танец, слежу за движениями других людей, но никак не могу подстроиться.
Мне становится душно, в помещении явно не хватает кондиционеров. Картинка перед глазами кажется обрывочной, размытой и какой-то ненастоящей, больше похожей на лихорадочный бред, чем на реальность.
Руки Уильяма придерживают меня, а его тело повторяет мой неумелый танец. В какой-то момент юноша оказывается за моей спиной и слегка прижимает к себе, продолжая танцевать. На секунду я рада долгожданной опоре, на которую могу перенести хотя бы часть веса – тело снова кажется свинцовым.
А потом аварийные реакции моего сознания наконец-то прорываются через опьянение. Я судорожно пытаюсь вдохнуть, сбившись с ритма.
– Все нормально? – Уильяму приходится почти кричать мне на ухо, чтобы перебить грохот музыки.
Ответить я не успеваю – к нам, хохоча, пробирается Сэм вместе с парнем из той же компании. Девушка хватает меня за руки и начинает кружить на танцполе. Она так весела, так свободна и раскована, что я наверняка бы ощутила укол белой зависти, если бы на меня не навалилась новая волна тошноты. Я сдерживаю позывы и обещаю себе как можно скорее найти барную стойку и попросить воды.
– Слушай! – Сэм наклоняется ближе ко мне. – Ребята пригласили меня поехать с ними в другой бар… Я сразу сказала, что мы с тобой вдвоем, но ты такое зараз не осилишь. Ничего? Твой телохранитель ведь на машине. Справишься, когда захочешь уйти?
Я едва понимаю, что вообще она говорит. Мысленно раз за разом повторяю про себя услышанные слова, но смысл ускользает. Сэм перестает улыбаться и с тревогой смотрит на меня. Я понимаю, что ей хочется уехать с компанией. Но в то же время она побаивается оставить меня.
А еще я вижу, что Сэм в своей тарелке и эти ребята ей нравятся. Возможно, я становлюсь свидетелем появления ее новых лучших друзей. Как Сэм это делает?..
– Все хорошо, – выдавливаю с трудом, поскольку испытываю трудности в формулировании слов и словосочетаний.
– Уверена? – уточняет она, внимательно смотря мне в глаза.
Я киваю несколько раз, и Сэм нехотя принимает решение уйти.
– Я обязательно напишу тебе, как все прошло, – обещает она, поправляя лямку моего платья. – И ты тоже со связи не пропадай, ладно? А то ведь мне влетит, если что.
Я продолжаю кивать, даже не зная, зачем. Внезапно осознаю, что остаюсь на танцполе в одиночестве – если не считать почти сотню людей вокруг. Спохватившись, раскрываю рот, пытаюсь позвать Сэм или Уильяма, но их уже нет рядом. Я слепо оглядываюсь вокруг, но никого знакомого при этом не вижу.
Страх. Сначала он подступает незаметно – топчется на грани сознания, вгоняя в смятение и лишая понимания происходящего. А потом вдруг обрушивается молотом и вышибает из грудной клетки весь воздух.
На этот раз страх пришел не один. Сегодня он явился ко мне в компании с той самой чертовщиной, о которой я уже успела забыть. Не хочу и не могу даже в собственном сознании называть это «приступом». Это слово – клеймо, делающее меня больным, слабым человеком, а это ощущение я ненавижу сильнее всего.
Перед глазами появляется первая волна темноты. Музыка приглушается, в ушах появляется звон. К кончикам пальцев подступают толпы противных мурашек, руки начинает покалывать, будто я их отлежала обе разом.
Нужно найти туалет, просто переждать. Нет таких слов, которые позволили бы мне всецело описать, как сильно я ненавижу происходящее. И какое чувство вины я испытываю только за сам факт того, что это есть.
Айден. Мой взгляд судорожно изучает толпу, пытаясь выцепить из нее всего одного человека. Не представляю, как среди массы людей в яркой и вызывающей одежде можно потерять человека в чертовом черном костюме.
Нужно найти туалет. Потом все остальное.
Я неуклюже пробираюсь сквозь толпу. Сталкиваюсь с танцующими телами, спотыкаюсь – людей вокруг слишком много. Окружение начинает опасно раскачиваться вокруг меня, а ощущение равновесия и ориентации в пространстве стремительно ускользает. Страх прилипает ко мне второй кожей и вгоняет в крупную, лихорадочную дрожь.
Заприметив ярко-зеленую вывеску WC, я делаю последний рывок и ковыляю к двери с изображением танцующего женского силуэта. Вваливаюсь в крохотную комнатку с раковиной и двумя кабинками. Здесь я оказываюсь одна.
Прохлада от кондиционера заставляет меня жадно схватить ртом воздух, не обращая внимания на противный смрад. Я опираюсь руками о раковину и включаю холодную воду. Опускаю под нее трясущиеся руки. Перед глазами прокатывается вторая волна темноты. Виски ломит, затылок и шея начинают неметь вслед за руками.
Я не сразу понимаю, что горло сдавливает слезами. Резко поднимаю взгляд к зеркалу и пристально смотрю себе в глаза, не обращая внимания на то, как плывет картинка.
Никаких слез, Шелл Мэйджерсон. Никаких. Слез.
Умываюсь ледяной водой, наплевав на макияж.
Внезапно дверь позади меня распахивается. Я успеваю пережить вспышку ужаса, заметив высокий мужской силуэт. Резко разворачиваюсь еще прежде, чем наконец понимаю,
Айден.
От накатившей волны облегчения я слегка покачиваюсь. Телохранитель поддерживает меня под локоть, а потом… Не знаю, что вдруг происходит со мной потом. Понятия не имею, почему я поддаюсь порыву и крепко обнимаю Айдена. Вдыхаю легкий запах его парфюма, прислоняюсь щекой к ткани пиджака и ощущаю, как страх наконец отступает. Хотя бы на одно драгоценное мгновение.
А после я выдыхаю тихо:
– Увези меня отсюда. Пожалуйста.
Айден не шевелится. Застыв, он медленно опускает голову, чтобы взглянуть на меня. Я начинаю осознавать наше положение и тут же отступаю, глухо бурча извинение.
Он ничего не отвечает. Просто аккуратно берет меня за руку и выводит из туалета. Слепо следуя за ним, я поражаюсь, как легко он проходит сквозь толпу. Хотя с таким внушающим страх внешним видом… наверное, люди расступаются перед ним сами.
Прохлада улицы приятно остужает кожу, я даже успеваю понадеяться, будто бы смогу обойтись сегодня без полного позора. Но пока мы идем к машине, перед моими глазами прокатывается третья волна темноты. Последняя. Я даже не успеваю осознать, почему Айден вдруг останавливается и хватает меня уже обеими руками.
Мгновение – и вот я уже в машине, на задних сиденьях. Под моей головой лежит что-то мягкое и плотное одновременно. Только по прикосновению ткани к щеке я узнаю пиджак Айдена и тут же открываю глаза.
Сам он сидит за рулем. На нем белоснежная рубашка, в районе груди я замечаю ремни портупеи для оружия. Судя по всему, мы в пути уже какое-то время: городской пейзаж за окном успел смениться лесом. Айден ведет машину с ощутимым превышением скорости. Я глубоко вдыхаю и тут же сталкиваюсь с весьма серьезной проблемой.
С трудом приняв горизонтальное положение, я крепко сжимаю челюсть. Ужасный рвотный позыв скручивает органы не только в животе, но и будто бы во всем теле.
– Останови машину, – выдыхаю я с трудом, поскольку язык все еще деревянный, – если не хочешь потом убираться.
Айден кидает на меня быстрый взгляд через зеркало заднего вида и кивает. Сначала он перестает набирать скорость и только потом плавно жмет на педаль тормоза. Машина плавно останавливается на обочине, а времени у меня катастрофически мало.
Я путаюсь в собственных ногах. Шиплю и снимаю чертовы туфли, отбрасывая их в сторону, босиком выбираюсь из машины и тут же оборачиваюсь. Как я и предполагала, Айден намеревается идти за мной.
– Оставайся в машине! – рявкаю я грозно. В трезвом состоянии я подобрала бы более угрожающие аргументы, но не сейчас. – Ни шагу за мной.
Даже босиком мне все так же трудно идти. Не стоило мешать все эти коктейли… пусть первый, самый жесткий этап опьянения уже миновал, я понимаю, что моя глупость будет аукаться мне еще как минимум сутки.
Не успеваю дойти до ближайших деревьев или хотя бы кустов и просто наклоняюсь вперед посреди открытой местности. Как же мне плохо. Мне настолько плохо, что, если бы меня убило прямо здесь какой-нибудь чертовой молнией, клянусь, я не была бы сильно против.
Когда меня наконец перестает выворачивать наизнанку, я выпрямляюсь и пытаюсь отдышаться. Надеюсь, что Айден имеет совесть не смотреть в мою сторону. Как же стыдно. Ужасно стыдно. За все, что было сегодня. За этот треклятый алкоголь, за мои барьеры, за этот мой… приступ. И в конце концов – за тошноту.
За меня саму вообще.
Когда я, ковыляя на неровной почве, возвращаюсь к машине, Айден все еще стоит возле водительской двери. Он подходит к переднему бамперу и кивает мне:
– Посиди. Подыши воздухом.
Я слишком вымотана, чтобы спорить, поэтому, преодолев еще несколько шагов, молча сажусь на капот. Машина все еще заведена, тихий рокот двигателя успокаивает. Краем глаза я вижу, как Айден открывает пассажирскую дверь, что-то достает, а секундой позже открывает бутылку воды и протягивает ее мне.
Как же это кстати. Я полощу рот, сплевываю, а затем жадно отпиваю несколько глотков. Айден присаживается на капот рядом со мной. Только сейчас я осознаю, как же сильно меня трясет – буквально колбасит. Похоже, он тоже это замечает, ибо тихо произносит: