Тесса Бейли – В это время завтра (страница 29)
Боже, она не могла. Она не могла уступить. — Это просто зелье, которое она дала тебе, — выдавила Роксана через дрожащие губы. — Ты никогда не был таким. Не с тех пор… — Боль пронзила ее при напоминании о Вегасе. — Это не по-настоящему.
Элиас замер, его искренне озадаченные глаза встретились с ее, держа ее в плену. — Я всегда так отчаянно нуждаюсь в тебе. Каждую минуту, каждую секунду, каждый день. Зелье лишь отняло у меня способность скрывать это. Поверь мне, Роксана.
Его слова украли ее дыхание… и ее последние сомнения начали падать одно за другим. Что, если она скажет «да»? Только в этот раз? Элиас никому не расскажет. Ее секретный момент слабости останется в тайне.
Эта мысль почти заставила ее запаниковать, но едва заметное касание губ Элиаса к соску Роксаны заставило ее ахнуть, сжимая бедра; ее женственность налилась тяжестью и влагой. Если она действительно планировала его убить, разве не заслуживала она создания этого воспоминания? Ее потребность в удовлетворении от Элиаса была постоянным проклятием, заставляющим ее тело жаждать его днями и ночами годами, и вот — спасение. Он. Никто не узнает, если она возьмет то, что он дает. Предложит то, в чем он нуждается в ответ. Никто не узнает, но у нее останется эхо этой ночи, к которому она сможет взывать в темноте вечно. Она не могла сопротивляться этому. Не могла сопротивляться ему.
— Ты можешь взять меня и мою кровь, — прошептала она прерывисто.
Когда он издал хриплый звук и потянул ее вниз на ковер, это показалось не чем иным, как неизбежностью. Она заткнула рот своему здравому смыслу, скрестила запястья над головой, выгнула спину и отбросила все, кроме ощущений. Здесь, в темноте, посреди этой сюрреалистичной ночи, она уступит свирепому влечению, с которым жила так долго. Она отдаст дань уважения девушке, которая так и не получила свою ночь с мужчиной своей мечты. И она облегчит его страдания, потому что каждое волокно ее существа взывало к этому.
Элиас поднялся над Роксаной, изучая ее лицо, как будто убеждаясь, что она сказала «да». По-настоящему сказала. То, что он увидел там, заставило его зарычать. Заставило его клыки удлиниться в нежном лунном свете. Его язык обвился вокруг одного из них, и она всхлипнула, узнав этот звук как что-то низменное, неконтролируемое. — Я никогда не чувствовал благодарности за то, что я бессмертен, до этого момента, — прохрипел он, медленно проводя кончиком пальца вниз между ее грудями. — Но потерять воспоминание об этом, умерев, было бы неприемлемо.
Роксана затаила дыхание, когда Элиас опустил голову к вершине ее правой груди, простоная во время медленного лизания, а затем широко открыл рот, чтобы взять в него и сосок, и ареолу, вытягивая из нее, пока ее скулы не впали. Ее руки метнулись в стороны, пальцы впились в ковер. Она ослепленно смотрела в потолок, ее колени дернулись вверх как раз тогда, когда Элиас устроился между ними, пригвоздив ее нижнюю часть тела к полу своим внушительным весом.
Без предупреждения он грубо подал бедрами вперед, обнажая зубы у ее уха: — Ты знаешь, что твое маленькое появление внизу сделало с моим членом, Роксана? Я чуть не задрал это чертово платье, не положил тебя лицом вниз на покерный стол и не взял твою киску сзади. — Он сладко поцеловал ее в шею, его манера поведения противоречила грубой лексике. — А теперь задирай его до талии и убирайся с моего проклятого пути.
Руки Роксаны дрожали, когда она потянулась вниз и схватила подол: — Сегодня твой единственный бесплатный пропуск на то, чтобы говорить со мной таким грязным ртом, вампир.
Его нетерпеливые руки накрыли ее, помогая задрать тугой подол платья, оставляя ее обнаженной ниже пояса. — Каждое грязное слово сводит твой пульс с ума, детка. Этот чертов пульс. Даже когда ты на других континентах, он преследует меня. — Он обрушил свои губы на ее, отчаянно ища ее язык своим — и она ответила, простоная от ощущения его клыков, прижавшихся к верхней губе. — Обхвати меня бедрами. Я не буду ждать. Я не могу.
— Я и не хочу, чтобы ты ждал, — удалось ей произнести, подтягивая ноги и сжимая его ребра. — Просто…
Он замер, облизывая боковую часть ее шеи: — Просто что?
Дыхание Роксаны перехватило, жар подступил к векам.
— Т-ты ведь не забудешь этого, правда?
На мгновение на его лице застыла печать полной разрухи, но она быстро прошла, сменившись неистовым, почти ослепляющим жаром. — Никогда, Роксана. Никогда. Это обещание.
Прижавшись ртом к ее губам, Элиас потянулся вниз и расстегнул ширинку, издав гортанный звук, когда он схватил себя рукой. Он провел головкой своего члена по ее влажным складкам, его глаза теряли фокус с каждым движением, а клыки, казалось, заострялись и пульсировали от предвкушения. — Я запомню, как влажна была моя крошка, когда мой грязный рот доводил тебя до безумия, детка. Я запомню, как ты смотришь на меня с доверием, даже несмотря на то, что я пытаюсь… я так чертовски сильно пытаюсь не торопиться, чтобы не сломать тебя. Я запомню, как твои волосы рассыпались позади тебя, того же цвета, что и луна. Я запомню все. Каждую чертову деталь. Хорошо?
С усилием она сглотнула, часть напряжения покинула ее грудь. — Хорошо.
Мускул дернулся на его щеке, и, казалось, он вел битву с самим собой, чтобы не сказать больше, но в конце концов он поцеловал ее, его рука все еще двигала тупой кончик члена от входа к клитору — снова, снова и снова, — пока ее бедра не задвигались возбужденно на полу, а она не начала тяжело дышать, ее пальцы запутались в задней части его рубашки. — Элиас.
— Роксана, — прошептал он ей в губы, наконец, проталкивая первый, широкий дюйм своей эрекции внутрь нее, а затем пронзая глубоко с жестким поворотом бедер. — Роксана.
Над головой лопались лампочки, устраивая трескучий фейерверк в темном коридоре, очерчивая сильные плечи и голову Элиаса световым шоу.
Внутри Роксаны тоже прогремели взрывы. Волнующие, победные.
Был и дискомфорт, но он заставлял ее чувствовать себя женщиной, воином и секс-символом — все в одном флаконе. Ее боль была полна его боли. Они болели вместе.
— Ты девственница, — выдохнул он ей в шею. — Черт возьми, Рокс, я делаю тебе больно?
— Немного. — Она экспериментально сместила бедра, и он издал гортанный звук в изгиб ее шеи. — Но я привыкла к боли, вампир.
— Не от меня. — Его тон был яростным. — Не физически.
Если она и сочла его заявление странным, то была слишком поглощена приливом эндорфинов, чтобы анализировать его слишком пристально. — Это хорошая боль. — Она сжала его внутренними мышцами, простоная, когда он набух внутри нее, его пресс дергался и напрягался. — Это та боль, которая ведет к награде, не так ли?
— Да. — Он прижал свой лоб к ее, завораживая ее глазами, которые медленно превращались из черных в золотые, сияние усиливалось в их глубине. — Ты получишь свою награду, это точно. Просто держи бедра открытыми, а киску — тугой.
Его грубые слова заставили ее плоть спазмировать вокруг его члена, и они оба простонали; Элиас начал двигать бедрами, губы оттянулись назад, обнажая полный, опасный размер его клыков. — После всех этих насмешек. — Он толкнулся грубо, и она вскрикнула. — Флирта с бывшими. — Еще один безжалостный толчок, от которого затряслись ее зубы. — И угроз встречаться… — Толчок, толчок, толчок. — Ты просто невинная маленькая дразнилка. Не так ли?
— Да, — прошептала она, восторг щекотал ее нервные окончания. Кто знал, что ей так понравится быть наказанной? Господи, как же ей это нравилось. Она любила, когда он указывал ей на игры разума, в которые она играла. Любила быть чувственно наказанной за них, одно овладение ее телом за другим. Любила жесткий шлепок его мышц, трепет ее женской плоти в ответ, то, как ее тело растягивалось, чтобы приспособиться к нему. — Большой, — бормотала она, мотая головой из стороны в сторону. — Ты такой большой.
Темп его движений ускорился, их глаза были прикованы друг к другу. — Я как раз правильного размера для Роксаны. Это все, что меня волнует. — Он потянулся вниз и сжал ее бедро с явным чувством собственности, прежде чем его пальцы дотянулись до места, где соединялись их тела, находя клитор подушечкой среднего пальца и растирая его круговыми движениями. — Боже, помоги мне, этот твой пульс сводит меня с ума. Я не знаю, как я вообще существовал, не попробовав тебя.
Понимая, что момент близок, Роксана сжалась, и она потеряла способность дышать. Все, что она могла сделать — это повернуть голову в сторону и бессвязно молить об акте, которого не понимала, в котором не имела опыта, но который каким-то образом был необходим. — Нужно это, нужно это.
Элиас прижал язык к ее пульсу, его тело никогда не прекращало своего намеренного вторжения, его бедра безумно работали, а клыки опустились на ее шею, прижимаясь плотно, но удерживаясь от прорыва кожи. — Мой голод по тебе выходит далеко за рамки крови, Роксана. Но он течет тем же бесконечным путем. Ты слышишь меня? — С глазами яркого, полированного золота, он благоговейно поцеловал ее пульс. — Моя.
Его клыки вонзились глубоко, и паралич сковал ее конечности, но каким-то образом она никогда не чувствовала себя более живой. Прилив головокружения затуманил ее разум, удовольствие вонзило шелковые когти в ее чресла. Она горела желанием обвить Элиаса своим телом и держать его крепко, но была неподвижна, за исключением грохота ее сердца. Как оно могло не биться бесконтрольно, когда он пировал на ее шее, как будто только что открыл свой любимый вкус, простоная достаточно громко, чтобы в ушах зазвенело. Одна его рука ласкала ее щеку, другая удерживала его на полу, и глоток за глотком, за глотком ее кровь делала его диким, заставляла его брать ее грубо, их тела напрягались на полу коридора —