Тесса Бейли – В это время завтра (страница 12)

После пересадки в Париже она приземлилась в Шереметьево, побродила по магазинам гаджетов, немного поспала возле тихого выхода на посадку и зашла в один из ресторанов терминала, но не смогла проглотить ни кусочка. Слава богу, никто не видел, как долго она тянула время в аэропорту, иначе она оставила бы по себе память как о трусихе, а не о крутой истребительнице вампиров (иногда).

Сейчас у неё заурчало в животе, и она поймала себя на том, что тщательно выбирает свой последний ужин из ряда шоколадных батончиков. Мгновение спустя она опустила на прилавок Гематоген и спросила, сколько с неё, собираясь достать наличные из внутреннего кармана куртки. Но передумала и вместо этого протянула заспанному продавцу кредитную карту Элиаса.

Отказываясь признавать, зачем она это сделала, Роксана сорвала обертку, откусила кусок батончика и зашагала к библиотеке.

Она не проведет свои последние минуты на этой земле как слабачка.

 

 

Роксана закрыла за собой дверь библиотечного подвала, пустив оглушительное эхо в темноту. Её окружил мрак, а запах пыли и кожи мгновенно перенёс её в тот день, когда она в последний раз стояла в этом зале.

— Ну что, дочь, — её мать повернулась в кресле, закинув обтянутую кожей ногу на резной деревянный подлокотник. — Что ты будешь делать теперь, когда твое обучение завершено?

— Отомщу за них, — яростно прошептала Роксана, и холодный бетонный пол подействовал как лед на её ноющие колени. Всё её тело ломило, но эта боль была правильной. Она была здоровой.

— Да, ты отомстишь, — Инесса задумчиво прикусила губу, словно они обсуждали, что приготовить на ужин. — Ты совершишь возмездие над вампиром, который забрал жизни твоих друзей, как мы и договаривались. Его друзья будут уничтожены в дань памяти твоих собственных. Ты перебьешь их всех. Того, кто охотился на невиновных в ту ночь, и всех, кто с ним связан. Ибо они тоже будут охотиться на невиновных. Такова их природа. Охота — это то, чем ты теперь занимаешься. Это то, что делаем мы. Мы истребляем. Мы выполняем грязную работу и держим овец в безопасности.

Роксана кивнула, стараясь не обращать внимания на то, как гудит её череп от стольких ударов за последнее время: — Да.

— Я проявила снисходительность, когда ты выпустила этого ненормального вампира из нашей ловушки, но я поняла твоё желание получить настоящий вызов. Месть должна приносить удовлетворение. В твоем возрасте я, возможно, поступила бы так же, — её глаз дернулся. — В следующий раз я не буду такой снисходительной.

Ледяной палец пробежал по каждому позвонку Роксаны. Она до сих пор понятия не имела, зачем выпустила Элиаса из тюрьмы при тренировочном лагере, где Инесса держала его целый год. Знала лишь то, что физически не смогла вонзить кол в его сердце, когда его жизненные силы были заметно подорваны, оставив после себя лишь впалые глаза и запавшие щеки.

И никаких воспоминаний о ней.

Роксана проигнорировала укол боли в груди.

— Назови вампиров, которых ты убьешь. Выжги их имена на своих костях.

— Элиас Перри, Джонас Кэнтрелл, Такер Мур, — отчеканила она.

Инесса наклонила голову: — Они в Coney Island. В Нью-Йорке. Живут уютным маленьким кланом, как они обычно и делают, — последовал короткий вдох. — Ты ведь благодарна за эту информацию, которую я для тебя разузнала, da?

— Да. Я очень благодарна, мама.

Это не было ложью. Совсем нет. Она бы никогда не узнала, с чего начать поиски кровососа, убившего её друзей. Мать проявляла щедрость.

Мать была всем, что у неё осталось.

Ангел милосердия подарил ей причину жить в её самый темный час.

Она лишь держала её на расстоянии вытянутой руки и оставляла с физической болью в конце каждого дня только для того, чтобы сделать её сильнее. Чтобы сделать её воином, достойным своего наследия.

Инесса постучала пальцем по колену: — Помни, если бы ты только делала то, что тебе велено, и начала тренироваться еще ребенком, ты смогла бы защитить своих друзей в ту ночь.

Зная, что перед матерью лучше не показывать слабость, она лишь кивнула, приказав себе сдерживать слезы до лучших времен. До того момента, когда останется одна: — Da, мама. Ты права.

— Хм-м-м, — зрачки Инессы превратились в кинжалы, когда она наклонилась к Роксане. — Не возвращайся сюда, пока каждый из них до единого не превратится в кучку пепла. Не позорь меня после того, как я дала тебе этот шанс, иначе тебя постигнет участь твоих друзей. Я ясно выразилась?

— Да.

Тяжело сглотнув, Роксана откатила свой бесполезный багаж в сторону и двинулась в темноту, уверенная, что за ней наблюдают со всех сторон. По этой причине она держалась в низкой стойке и держала кулаки наготове. Меня не застанут врасплох.

Она двигалась беззвучно, балансируя на носках и ровно дыша. К пятнадцатому шагу она поняла, что достигла центра зала. Что стоит прямо под люстрой, на которой вместо хрусталя красовались вампирские клыки.

Её мать могла быть Королевой Теней, она могла удерживать власть над российским контингентом истребителей вампиров, но у неё не было трона. Нет, её modus operandi заключался в том, чтобы заставлять всех гадать, в любую секунду, так что она могла оказаться где угодно —

Тяжелый предмет со свистом пролетел у затылка Роксаны, и она вовремя пригнулась — что бы это ни было, оно задело её выбившиеся светлые пряди. Она опустилась на корточки, резко развернулась, подсечкой выбила ноги нападавшего и без лишних предисловий набросилась сверху, впечатав предплечье в его яремную вену и получив в награду удовлетворенное кряхтение. Однако праздновать было некогда, поэтому, удерживая противника, она закрыла глаза и прислушалась к шорохам, ожидая следующей атаки. Концентрируйся. Концентрируйся. Откуда она придет? Сверху? Снизу?

Или с обеих сторон сразу?

Резкий скрежет ржавчины стал единственным предупреждением перед тем, как на неё сверху рухнули фунтов двести, плюс-минус. Должно быть, кто-то поджидал на люстре, — отстраненно заключила она, одновременно переворачивая живой вес, впечатывая сжатый кулак в чужой нос — и нанося удар ногой назад первому нападавшему, который уже поднялся на ноги.

Роксана наклонила голову, используя долю секунды передышки, чтобы распознать новые шаги, стремительно приближающиеся к ней сбоку. Женщина. Без обуви. Обучена искусству бесшумного перемещения, но недостаточно хорошо. Роксана ухватилась за черепа двух первых агрессоров, столкнула их лбами, швырнула оба оглушенных тела прямо наперерез надвигающейся угрозе и фыркнула, когда деваха споткнулась и полетела кувырком через своих напарников.

Уверенность, которой ей так не хватало, забурлила в венах, как дрожжевое тесто: — Покажи мне настоящий вызов, мама —

Тупой удар пришелся Роксане прямо в живот, она со свистом выдохнула воздух, чуть не рухнув на колени. Она пошатнулась, но каким-то образом нашла в себе силы устоять на ногах. Упасть перед матерью было бы высшим позором. Умри с каплей гордости, чёрт тебя дери.

Свет залил подвал, обнаружив Инессу, стоявшую в двух шагах с богато украшенной резной дубинкой в руках, которой она, очевидно, и ударила Роксану в живот. Её губы были оскалены, а в глазах застыло абсолютное отвращение к собственной дочери.

Роксана втянула воздух и выпрямила спину, чувствуя, как в груди зарождается какая-то мрачная радость. Её мать стояла там. Прямо там. Прошло столько времени. Если бы она могла просто погрузиться в эти единственные материнские объятия, это постоянное бремя на её душе могло бы облегчиться, как тогда, после Вегаса. Неважно, что в глазах Инессы сквозила ненависть. Неважно, что она выражала разочарование в Роксане каждый день с самого её рождения. Изредка случались и похвалы. Спорадические проявления гордости.

В темноте после гибели друзей мать была тем самым светом в конце туннеля, дарившим ей цель. Способом заглушить боль, пока та не разбила её сердце на тысячу осколков. Другие могли бы назвать её мать ужасным, злобным существом. Но маленькой девочке внутри Роксаны было плевать. Она просто видела свою маму и хотела впитать хотя бы самую крошечную каплю любви.

Стараясь не выдать ни своей радости, ни своего несчастья, Роксана склонила голову: — Инесса.

— Ты, — постукивая дубинкой по ладони, та обошла Роксану со спины. — Моя собственная дочь вернулась ко мне неудачницей. Твоя неспособность выполнить важное задание раздражает вдвойне из-за того, что ты способна уложить трех моих лучших истребителей, даже не вспотев. Какая непростительная трата таланта.

Зная, что тирады Инессы лучше не прерывать, Роксана поджала губы, краем глаза наблюдая за поверженными истребителями на случай, если они решат напасть снова.

— В нашем контингенте нулевая терпимость к неудачам. Ты вернулась, чтобы встретить свои последствия лицом к лицу, или будешь вымаливать жизнь, как любая другая жалкая букашка?

Роксана подняла подбородок, приказав слезам оставаться взаперти, где они никогда не будут пролиты: — Я здесь, чтобы встретить свои последствия.

Инесса завершила круг вокруг Роксаны, остановившись прямо перед ней: — И ты не будешь умолять сохранить тебе жизнь?

— Нет.

— Нет? А мне казалось, тебе это так нравилось — водиться с врагом. Моя собственная дочь, — процедила она, ведя тупым концом дубинки по щеке Роксаны. — Как обычно, воротит свой хорошенький носик от моего наследия.