Тэсс Михевич – Констанция (страница 17)
Но вместо этого он, поддаваясь внезапному порыву, пошел, куда глаза глядят, без надежды вернуться. И теперь, брошенный и растерянный, он не знает, зачем вообще живет. Какая у него цель?
– Вот у меня, например, есть мечта: хочу уйти от предоставленной мне судьбы, – вдруг услышал он.
Это заявление отрезвило его, он повернул голову на говорившую, и внимательно на нее посмотрел. Мелинда, наконец-то обратившая его внимание на себя, заговорила с большим воодушевлением:
– Моя судьба ужасно ко мне не справедлива. В моей жизни вообще все наперекосяк, знаешь ли, – продолжила она с важным видом.
– Я всегда считал, что судьба ко всем справедлива. Ведь последствия, то есть сама судьба, вытекает из сделанного нами выбора. Поступила бы ты по-иному, конец был бы другим, – сказал Фред.
Мелинда немного подумала, вновь схватившись за волосы, а потом ответила:
– Весьма резонно. Но ко мне судьба все равно не справедлива, так как я ничего не делала.
– Значит, стоило что-либо сделать, чтобы конец был другим.
– Нет-нет, я имею ввиду, что от меня в моем будущем ничего не зависело. Но не время сейчас об этом говорить, – отмахнулась она.
Казалось, ей эта тема приносила и боль и интерес. Она готова была разговаривать на эту тему, сокрушаться на плохую судьбу, но конкретно своей истории не рассказывать.
Фред был готов поддержать ее в этом.
– А какие цветы ты любишь? – спросила вдруг она, искоса поглядывая на папоротники.
– Сложный вопрос, – выдал Фред, тоже разглядывая землю, – дай подумать.
Мелинда усмехнулась, а между тем сказала:
– Я люблю пионы. Они просто великолепно пахнут. Правда, помимо меня, эти цветы так же очень любят местные насекомые.
Фред продолжал молчать, представляя себе запах пиона. Но представить он себе его не смог, потому что не обращал на него никакого внимания до этого момента.
– Маки, кстати, пахнут просто ужасно, – продолжала девушка. – Я не понимаю тех, кто любит маки. Ты вот любишь маки?
– Я люблю, – раздался тонкий голос, явно не принадлежащий ни Фреду, ни самой Мелинде.
Видимо, говорил кто-то третий. Мальчик вскинул голову, и сердце его упало.
– Особенно маки с шипами, такие кроваво-красные или желтые, – говорила Констанция, не двигаясь с места.
Мелинда улыбнулась, словно увидела отклик в ком-то, кто так долго ее игнорировал.
– Кто ты, путница? – спросила девушка, пристально вглядываясь в нее.
– Я посланница, – ответила Констанция, делая шаг.
Совсем недавно Лер действительно сказала так. И Констанция была готова в это поверить.
И поверила.
Фред стоял удивленный, он не мог понять этой игры, не мог вникнуть в ее правила, а поэтому не принимал участия и молчал, опустив голову.
Было видно, что Мелинда встрепенулась.
– Кто тебя послал? – крикнула она.
– Твой «хозяин» прислал меня сюда, – спокойно сказала девочка и глаза девушки, стоящей напротив, округлились.
Раз Ронк попросила называть
– У… У меня нет хозяина, – сказала Мелинда, вновь приобретая прежний вид веселящейся дамы.
Констанция хмыкнула, отмечая, что ее шутка не удалась. Она с детства не умела шутить.
– Я знаю, – последовал ответ. Воцарилось молчание. Констанция вдруг улыбнулась и чтобы произвести еще большее впечатление, сказала, тем самым сразив Мелинду наповал:
– Фред, я шла за тобой.
А вот это было правдой. Каким бы повесой Фред ни был, его удастся неплохо эксплуатировать в будущем.
Названный вскинул голову и удивился еще больше, чем прежде.
Сердце его вновь упало, а потом забилось бешеным ритмом где-то в висках. Вокруг него все гудело, все стучало и билось. Мелинда была удивлена практически так же, если не больше.
В ее голове произошел сбой, а потом выскочило сообщение: «Она знает его имя, она знает его имя… его имя… она…
Она побледнела, схватилась за голову и до боли сжала волосы. А потом вдруг упала на колени и пробормотала:
– Прости за грубость, посланница. Но к-камень, он со мной. П-прошу, пощади.
Теперь удивилась и сама Констанция. Ее лицо вытянулось, она непонимающе взглянула на Фреда. Тот пожал плечами, а девушка продолжала сидеть на коленях, опустив голову. Вдруг появился запах. Едкий, пропитанный болью, при чем душевной. Он казался четким и сильным, но это было далеко не так. Страх намеренно усилил этот запах, чтобы Констанция попала в ловушку, о которой потом пожалеет.
Боль исходила от Мелинды, сидящей и всхлипывающей. Она окружала девушку двадцати двухградусным гало, круг мягкого фиолетового света вился прямо возле ее головы. Так она была похожа на святую.
Девочка подошла к девушке и села рядом с ней.
– Расскажи, что с тобой случилось.
Мелинда продолжала всхлипывать, придерживая лицо руками. Иногда припадок доходил до той степени, когда Мелинда готова была порвать кожу на своем лице. Фиолетовая дымка стала гореть еще ярче. У Констанции сводило все внутренности от этой игры с ее обонянием. Она попыталась задержать дыхание, но чуть не вскрикнула от боли. Дышать ртом тоже не получалось; тело все равно сводило от голода.
Фред, крайне удивленный, сел с другой стороны от плачущей девушки и, положив руку ей на плечо, тихо проговорил:
– Пожалуйста, расскажи нам, что случилось.
Мелинда подняла голову и, еще раз всхлипнув, прерывисто заговорила. Пока боль не ушла, Констанция вдохнула ее в себя, перед этим сказав, что если что-то изменится, она не волновалась.
А что-то действительно изменилось. Сердце, ноющее до этого момента, вдруг перестало болеть и обрело покой, застучав ровно. Страх начал оседать и Мелинда, осмотрев Фреда и Констанцию, начала свой рассказ.
5 глава. Мелинда
Она начала свой рассказ с самого начала, когда была еще совсем крохой, маленьким несмышленым ребенком. Тогда у нее пропал брат. Стивен был очень хорошим человеком, только слишком любопытным. Сложно присвоить любопытство к плохим чертам характера или хорошим. Кого-то это самое любопытство чуть не загнало в могилу, а кому-то даже спасло жизнь.
Любопытство Стивена можно было причислить к плохим чертам, потому что оно его и погубило.
Бесконечные гуляния, отсутствие дома уже стало привычкой. Вся его жизнь была беззаботной ответственностью, которую он то принимал, то отказывался от нее. Его мучили кошмары тех мест, где он побывал. Что самое странное – он любил эти кошмары. Они загорали в нем сильный огонь, подстрекающий на подвиги.
Но беззаботность кончилась, как только Стивен прибежал домой, весь взмокший и испуганный.
– Мелинда, – проговорил он, мечась взглядом от одного родственника к другому. – Мне нужна Мелинда.
Тогда она была еще маленьким ребенком, который только-только научился ходить. Она остановилась в дверях и вопросительно оглядела столпотворение. Сложно было сказать, что она чувствовала в тот момент, и помнила ли его вообще.
Стивен, со слезами на глазах, подбежал к ней, но не обнял и не поцеловал, как обычно, а просто присел, чтобы быть ее роста.
– Если бы ты знала, что сейчас произошло.
Мать вопросительно уставилась на сына, но тот не видел ее взгляда.
– Я нашел самое прекрасное, что есть в мире, – с воодушевлением произнес он, залезая в карман.
Мелинда с интересом наблюдала за его лицом, понимая, что он испуган, несмотря на счастливые нотки в голосе и улыбку.
– Смотри, – он показал ей камень. Самый обыкновенный камень, каких на свете было миллион.
Отец, до сего момента молчавший, заговорил с осторожностью: