Тесс Герритсен – Выжить, чтобы умереть (страница 14)

Клэр коснулась своей метки. Она была спрятана под длинными светлыми волосами — рубец на том самом месте, где хирурги рассекли кожу ее головы и распилили череп, чтобы удалить кровь и осколки пуль. Этот шрам не был виден окружающим, но девочка никогда не забывала, что он там.

Лежа без сна прошлой ночью, Клэр потерла рубец и задумалась: а как выглядит мозг, находящийся под ним? Неужели на мозгах тоже бывают шрамы, напоминающие этот узловатый участок кожи головы? Один из врачей — девочка не помнила его имя, в той лондонской больнице их было полным-полно, — говорил, что детский мозг заживает лучше взрослого, мол, ей повезло, что в нее стреляли, когда ей было всего одиннадцать лет. Этот глупый врач на самом деле употребил слово «повезло». В общем и целом он был прав насчет выздоровления. Клэр могла ходить и говорить, как все остальные. Но учеба теперь доставала, потому что она была не в состоянии сосредоточить внимание на чем-либо дольше, чем на десять минут, и слишком быстро теряла самообладание, да так, что пугалась и стыдилась собственных приступов гнева. Пусть она выглядела невредимой, но Клэр знала, что это не так. Девочка знала, что именно из-за этой травмы лежит сейчас без сна среди ночи. Как обычно.

Не было смысла терять время в кровати.

Клэр встала и включила свет. Три ее соседки уехали домой на лето, поэтому сейчас комната принадлежала ей одной и Клэр могла уходить и приходить так, что этого никто не замечал. Через несколько секунд девочка оделась и выскользнула в коридор.

Именно в этот момент Клэр заметила отвратительную записку, приклеенную ей на дверь: «Трозг мавмирован!»

Опять эта сучка Брайана, решила девочка. Та самая Брайана, которая шептала «тормоз» каждый раз, когда Клэр проходила мимо, та, что истерически хохотала в классе, когда Клэр спотыкалась о чью- нибудь оперативно подставленную ногу. В ответ Клэр подложила ей в кровать пригоршню склизких земляных червей. Вопли Брайаны стоили ее усилий!

Клэр оторвала записку, вернулась в свою комнату за ручкой и быстро приписала: «Погляди-ка лучше на свое постельное белье». Двигаясь по коридору, Клэр прилепила записку на дверь Брайаны и продолжила путь мимо спален других студентов. Ее тень порхала по стене лестничного колодца так, словно это какой-то дух, ее двойник, спускался по ступеням рядом с ней. Клэр переступила порог главного входа и вышла на лунный свет.

Ночь оказалась до странности теплой, а ветер нес аромат сухой травы, словно дул он откуда-то издалека, где пахнет прериями, пустыней и теми краями, куда она никогда не попадет. Клэр сделала глубокий вдох и впервые за весь день почувствовала себя по-настоящему свободной. Свободной от занятий, учителей, которые наблюдали за ней, от Брайаны с ее издевками.

Клэр спустилась вниз по каменным ступеням — в ярком лунном свете она хорошо видела, куда ступает. Впереди раскинулось озеро, и рябь на его воде, словно усыпанной стразами, звала и манила девочку. Она уже начала было снимать футболку, стремясь погрузиться в шелковистые воды.

Ты снова вышла, — проговорил чей-то голос.

Обернувшись, Клэр увидела отделившуюся от дерева фигуру. По коренастому силуэту девочка тут же узнала, кто это. Уилл Яблонски вышел на лунный свет, и Клэр увидела ее щекастое лицо. Ей стало любопытно: а знает ли мальчик, что за его спиной Брайана шепчет «большая белая булка»? «Это у меня с Уиллом точно общее, — подумала она. — Мы не крутые».

Что ты здесь делаешь? — поинтересовалась Клэр.

Я смотрел в телескоп. Но теперь взошла луна, так что я уже упаковал его на ночь. — Мальчик указал на озеро. — Вон там, у воды, очень хорошее место. Удобно изучать небосвод.

А что ты там ищешь?

Комету.

Ты уже видел ее?

Нет, я имею в виду новую комету. О которой еще нигде не сообщалось. Астрономы-любители постоянно обнаруживают такие кометы. Например, есть парень по имени Дон Махольц, он обнаружил целых одиннадцать штук, а ведь он такой же любитель, как я. Если я смогу обнаружить комету, мне нужно будет назвать ее. Например, комета Когоутека, или комета Галлея, или комета Шумейкеров-Леви.

И как же ты назовешь свою?

Комета Нила Яблонски.

Клэр рассмеялась.

Да уж, звучное имечко!

Я не считаю его таким уж плохим, — тихо возразил мальчик. — Это в память о моем папе.

Услышав печаль в голосе парнишки, Клэр пожалела, что рассмеялась.

Ну да, думаю это очень даже неплохо. Назвать комету именем твоего папы, — проговорила она. Даже несмотря на то, что комета Нила Яблонски и правда звучит глупо.

Я видел тебя здесь несколько дней назад, — сказал мальчик. — А что ты делаешь на улице?

Я не могу заснуть. — Клэр повернулась к воде и представила, что переплывает озера, океаны. Темные воды не пугали ее, а, наоборот, бодрили, словно она была русалкой, возвращающейся домой. — Я почти не сплю. С того самого момента…

А кошмары тебе снятся? — осведомился Уилл.

Я просто не могу спать. Потому что у меня поврежден мозг.

Что ты имеешь в виду?

У меня есть шрам на голове, вот здесь, где врачи распиливали мой череп. Они вытаскивали осколки от пуль, и там все повредилось. Я не могу спать.

Люди должны спать, иначе они умирают. Как ты без этого обходишься?

Я просто-напросто не сплю столько, сколько остальные. Несколько часов, не больше. — Клэр вдохнула пахнущий летом воздух. — И все равно я люблю ночь. Люблю тишину. Мне нравится, что кругом звери, которых не увидишь днем, — например, совы и скунсы. Иногда я иду гулять в лес и вижу, как светятся их глаза.

Ты помнишь меня, Клэр?

Вопрос, который мальчик задал так тихо, заставил ее удивленно обернуться.

Я ведь вижу тебя каждый день на занятиях, Уилл.

Нет, я имею в виду — ты помнишь, что видела меня еще где-то? До того, как мы оказались в «Вечерне»?

Я тебя раньше не знала.

Ты уверена?

Клэр пристально поглядела на Уилла в лунном свете. И увидела большую голову с круглым лицом. В этом была особенность Уилла — он казался очень большим, от головы до громадных ступней. Большой и мягкий, как зефирка.

О чем это ты?

Когда я только приехал сюда и увидел тебя в обеденном зале, у меня появилось это странное чувство. Как будто бы я встречался с тобой раньше.

Я жила в Итаке. А ты где?

В Нью-Гэмпшире. Со своими тетей и дядей.

Я ни разу не была в Нью-Гэмпшире.

Уилл придвинулся к девочке так близко, что его большая голова закрыла восходящую луну.

Клэр покачала головой.

Я бы не запомнила. Я своих-то маму и папу с трудом вспоминаю. Какие у них были голоса. Как они смеялись и чем пахли.

Это ужасно грустно. Грустно, что ты не помнишь их.

У меня есть альбомы с фотографиями. Но я редко их смотрю. Будто бы разглядываешь изображения чужих людей.

От прикосновения Уилла девочка вздрогнула и отшатнулась. Ей не нравилось, когда к ней прикасались. Не нравилось с тех пор, как она пришла с себя в той лондонской больнице; там прикосновение означало очередной укол иглы, то, что кто-то еще, пусть даже с хорошими намерениями, снова причинит боль.

«Вечерня» должна теперь стать нашей семьей, — пояснил он.

Ага. — Клэр фыркнула. — Доктор Уэлливер постоянно об этом толкует. Что мы большая счастливая 'семья.

Приятно в это верить, верно? Что все мы заботимся друг о друге.

Конечно. А еще я верю в зубную фею. Люди не заботятся друг о друге. Они только о себе заботятся.

Между деревьями мелькнул луч света. Клэр развернулась, заметила подъезжавшую машину и вдруг помчалась к ближайшим зарослям кустарника. Уилл последовал за ней, шумно, словно лось, передвигая своими огромными ногами. Он плюхнулся рядом с Клэр.

Кто это приехал в такое время? — прошептал он.

Во дворе остановился темный седан, из него вышел мужчина, высокий и стройный, как пантера. Незнакомец не задержался возле автомобиля, а в ночь он вглядывался так, словно во тьме мог обнаружить нечто, невидимое для всех остальных. На один безумный момент Клэр даже подумала, что он смотрит прямо на нее, и опустилась чуть ниже, чтобы спрятаться от всевидящего взора под кустом.

Парадная дверь школы распахнулась, выпустив во двор свет, и на пороге возник директор Готфрид Баум.

Энтони! — крикнул он. — Спасибо, что приехал так быстро!

Тревожные обстоятельства.

Судя по всему. Заходи, заходи. Твоя комната готова, и тебя ждет ужин.

Я поел в самолете. Нам нужно перейти прямо к делу.

Разумеется. Доктор Уэлливер отслеживала бостонские события. Она может посодействовать, если это необходимо.

Парадная дверь захлопнулась. Клэр поднялась на ноги — ей стало любопытно, кто же такой этот странный гость. И почему директор Баум казался таким встревоженным.

Сейчас я осмотрю эту машину, — сказала девочка.