Тесс Герритсен – Смертницы (страница 66)
Гостья обернулась и прижала палец к губам. Она была маленькой, скорее ребенок, нежели женщина, ее хрупкая фигурка утопала в безразмерном свитере. Руки, выглядывавшие из широких рукавов, были тоненькими, словно птичьи лапки, а огромная бесформенная сумка оттягивала ее хрупкое плечо. Рыжие волосы были подстрижены неровно и торчали клоками, как будто она сама орудовала ножницами, причем вслепую. Глаза были бесцветными и прозрачными словно стекло. Она была похожа на голодного дикого зверька, рыскающего взглядом по углам в поисках расставленных силков.
— Мила! — догадалась Джейн.
Девушка снова поднесла палец к губам. И окинула Джейн взглядом, который был понятен без слов.
«Не шумите! Кругом опасность!»
Казалось, даже Реджина поняла этот тайный знак. Она вдруг затихла на руках у Джейн и испуганно вытаращила глазки.
— Здесь тебе ничего не угрожает, — попыталась успокоить ее Джейн.
— Мне везде что-то угрожает.
— Давай я позвоню своим друзьям. Мы обеспечим тебе надежную охрану полиции.
Мила покачала головой.
— Я знаю этих людей. Я с ними работаю. — Джейн потянулась к трубке.
Девушка метнулась к ней и схватила за руку.
— Не надо полиции.
Джейн посмотрела в ее глаза, в которых читалась паника.
— Хорошо, — пробормотала она, отходя от телефона. — Я тоже из полиции. Почему тогда ты доверяешь мне?
Взгляд Милы упал на Реджину. И Джейн поняла: «Вот почему она рискнула прийти ко мне. Она знает, что я мать. Это отчего-то все меняет».
— Я знаю, почему ты в бегах, — сказала Джейн. — Мне известно про Эшбурн.
Мила подошла к дивану и опустилась на подушки. Она как будто стала еще меньше, съежившись под взглядом Джейн. Плечи поникли. И она уронила голову на руки, словно была не в силах держать ее поднятой.
— Я так устала, — прошептала она.
Джейн приблизилась к ней и встала рядом, уставившись на склоненную головку с клокастыми рыжими волосами.
— Ты видела убийц. Помоги нам опознать их.
Мила подняла на нее затравленный взгляд.
— Я долго не проживу.
Джейн опустилась на диван, так что их глаза оказались на одном уровне. Реджина тоже во все глаза смотрела на Милу, увлеченная наблюдением за новым экзотическим существом.
— Почему ты пришла, Мила? О чем ты хочешь меня попросить?
Мила полезла в свою грязную сумку и принялась рыскать в ворохе мятой одежды, шоколадных батончиков и бумажных салфеток. Наконец она достала видеокассету и протянула ее Джейн.
— Что это?
— Я боюсь держать ее у себя. Я отдаю ее вам. Скажите им, что пленок больше нет. Это последняя копия.
— Где ты это взяла?
— Просто возьмите ее и все! — Она держала кассету в вытянутой руке, словно та была отравленной и Мила боялась заразиться. Девушка вздохнула с облегчением, когда Джейн наконец взяла у нее кассету.
Джейн уложила Реджину в коляску и подошла к телевизору. Вставила кассету в видеомагнитофон и нажала кнопку воспроизведения записи.
На экране появился первый кадр. Большая медная кровать, стул, тяжелые шторы на окне. За кадром послышался скрип шагов и женский смех. Хлопнула дверь, и на экране появились мужчина и женщина. У женщины были густые белокурые волосы, глубокое декольте открывало красивую грудь. Мужчина был одет в рубашку поло и брюки цвета хаки.
— О да, — выдохнул мужчина, когда женщина начала расстегивать блузку. Она выскользнула из юбки, сорвала нижнее белье. Потом игриво толкнула мужчину на постель, и он лениво плюхнулся на спину, а она принялась расстегивать ему брюки. Склонившись над ним, она взяла в рот его возбужденный пенис.
«Это же порнофильм, — подумала Джейн. — Зачем мне это?»
— Не то, — покачала головой Мила и взяла у Джейн пульт. Нажала на кнопку быстрой перемотки.
Голова блондинки дергалась вверх-вниз, пока она с маниакальной скоростью выполняла свою работу. Потом экран погас. И через какое-то мгновение в кадре возникла новая парочка. Едва увидев длинные черные волосы, Джейн оцепенела. Это была Алена.
Одежда волшебным образом испарилась. Обнаженные тела на сверхскорости рухнули на кровать и начали корчиться на простынях. Джейн вдруг поняла, что уже видела эту спальню с просверленной в стене дыркой. Так вот как снималось видео: во встроенном шкафу была установлена камера. Теперь она узнала и блондинку из первого клипа. Это была неизвестная жертва номер два, которую она видела на пленке детектива Уордлоу — девушка, пытавшаяся спрятаться под одеялом в своей постели.
«Все женщины, запечатленные на этой пленке, уже мертвы».
Экран вновь погас.
— Вот, — тихо произнесла Мила. И нажала сначала на «стоп», а потом на кнопку воспроизведения записи.
Это была та же кровать в той же комнате, но на этот раз застеленная другими простынями: с цветочным рисунком, к которому совершенно не подходила расцветка наволочек. В кадре появился пожилой мужчина, лысеющий, в очках с тонкой оправой, в белой рубашке и красном галстуке. Он снял галстук и бросил его на стул, потом расстегнул рубашку, обнажив бледный дряблый живот. Хотя он стоял лицом к камере, было очевидно, что он не догадывается о ее существовании, уж очень непринужденными и бесстыдными были его движения. Внезапно он выпрямился — его внимание привлекло нечто, еще не попавшее в камеру. Это была девушка. Ее появление предварили крики, протестующие вопли — похоже на русском. Она явно не хотела заходить в комнату. Рыдания были прерваны резкой пощечиной и грубым женским окриком. И вот девушка появилась в кадре; ее как будто втолкнули в помещение, и она распласталась на полу у ног мужчины. Дверь захлопнулась, и послышались удаляющиеся шаги.
Мужчина посмотрел на девушку сверху вниз. Под его серыми брюками уже угадывалась эрекция.
— Поднимайся, — скомандовал он.
Девушка не шелохнулась.
— Вставай, — повторил он и пихнул ее ногой.
Наконец девушка подняла голову. Медленно, как будто ей мешало земное притяжение, она поднялась на ноги. Ее светлые волосы растрепались.
Джейн невольно приблизилась к экрану. Она начинала приходить в ярость, но была не в силах отвести взгляд. Девушка казалась даже младше подросткового возраста. На ней были трогательная розовая блузка и короткая джинсовая юбка, из-под которой торчали болезненно худые ножки. На щеке по-прежнему полыхала красная отметина от пощечины. Побледневшие синяки на голых руках свидетельствовали о других ударах, еще более жестоких. Хотя мужчина был значительно выше нее, хрупкая девчушка смотрела на него с молчаливым вызовом.
— Снимай блузку.
Девушка продолжала смотреть на него.
— Ты что, тупая? Не понимаешь по-английски?
Девушка распрямила плечи, и ее подбородок горделиво вздернулся. «Нет, она понимает. И посылает тебя к черту, старый говнюк».
Мужчина шагнул к ней, обеими руками схватил за блузку и сорвал ее, не расстегивая; оторванные пуговицы разлетелись в разные стороны. Девушка судорожно втянула воздух и влепила ему пощечину, так что очки полетели в сторону. И звонко приземлились на пол. Некоторое время мужчина удивленно таращился на нее. Потом его лицо исказила такая ярость, что Джейн, поморщившись, отвернулась от экрана — она уже знала, что последует дальше.
Удар пришелся в челюсть и оказался настолько сильным, что девушка как будто подпрыгнула. И рухнула на пол. Он обхватил ее за талию, поволок к кровати и швырнул на матрас. Резкими движениями стянул с нее юбку, потом расстегнул свои брюки.
Хотя удар временно парализовал ее, девушка вовсе не собиралась сдаваться. Она вдруг вернулась к жизни и, закричав, обрушилась на обидчика с кулаками. Он схватил ее за запястья и взгромоздился на нее, прижав своей тушей к постели. Пытаясь раздвинуть ее бедра, он ослабил хватку, и правая рука девушки оказалась на свободе. Она тотчас впилась ему в лицо и оцарапала кожу. Он отпрянул и схватился за разодранную щеку. В изумлении уставился на свои пальцы. Сквозь них сочилась кровь.
— Дрянь! Маленькая дрянь!
Удар его кулака пришелся ей в висок. Джейн зажмурилась. Почувствовала, как подступает тошнота.
— Я заплатил за тебя, сука!
Девушка уперлась ему в грудь, но силы явно покидали ее. Левый глаз опух, кровь струилась из уголка рта, но она все равно продолжала бороться. Впрочем, ее сопротивление, казалось, только возбуждало его. Силы были неравны, и она не могла противостоять неизбежности. Когда он все-таки вошел в нее, она издала истошный вопль.
— Заткнись.
Но она продолжала кричать.
— Заткнись! — Он снова ударил ее. И снова, и снова. Наконец он зажал ей рот рукой, не прекращая насилия. Казалось, он уже не замечал, что она затихла и лежала неестественно смирно. Теперь было слышно только ритмичное поскрипывание кровати и мерзкое хрюканье, вырывавшееся из его горла. Он издал финальный стон и выгнулся в спазме облегчения. Потом со вздохом рухнул на девушку.
Некоторое время он лежал в изнеможении и тяжело дышал. Потом до него стало доходить, что с девушкой что-то не так. Он бросил на нее взгляд.
Она не двигалась.
Он потряс ее за плечо.
— Эй! — Он потрепал девушку по щеке, и в его голосе проскользнула нотка беспокойства. — Очнись! Черт возьми, очнись же!
Девушка не двигалась.