Тесс Герритсен – Смертницы (страница 57)

— Как вам удавалось отслеживать ее передвижения? — спросил Габриэль.

— Поначалу это было легко. Мы просто шли по следу, который оставляла кредитка Джозефа Роука. Он снимал наличные в банкоматах.

— Я постоянно пытался связаться с ним, — признался Барсанти. — Оставлял ему на мобильном голосовые сообщения. Даже попросил его старую тетушку из Пенсильвании передать ему кое-какую информацию. Наконец Роук перезвонил мне, и я попытался уговорить его встретиться. Но он мне не доверял. Потом он застрелил полицейского в Нью-Хевене, и мы потеряли его след. Вот тогда, я думаю, они и расстались.

— Откуда вы узнали, что они путешествуют вместе?

— В ночь массового убийства в Эшбурне, — объяснила Глассер, — Джозеф Роук останавливался на ближайшей автозаправке. Он расплатился кредиткой, потом спросил служащего, нет ли у них машины техпомощи, поскольку он подобрал на дороге двух женщин, у которых возникли проблемы.

Воцарилось молчание. Габриэль и Джейн переглянулись.

— Двух женщин? — переспросила Джейн.

Глассер кивнула.

— Камера видеонаблюдения на автозаправке зафиксировала автомобиль Роука. Сквозь лобовое стекло просматривается женщина на переднем сиденье. Это Алена. Именно в эту ночь их пути пересеклись, и Джозеф Роук стал ее соучастником. В ту самую минуту, когда он посадил девушек в свою машину, впустил их в свою жизнь, он стал меченым. Спустя пять часов после остановки на заправке его дом подожгли. И тогда он понял, что попал в большую беду.

— А вторая? Вы сказали, что он подобрал на дороге двух женщин.

— О ней нам ничего неизвестно. Только то, что она ехала с ними до самого Нью-Хевена. Это было два месяца назад.

— Вы говорите о съемке из патрульной машины. На ней зафиксирован момент убийства офицера полиции.

— Да, на пленке видно, как над задним сиденьем автомобиля Роука поднимается чья-то голова. Но мы видели только затылок, лицо ни разу не мелькнуло. Так что никакой информации об этой женщине у нас нет. Лишь несколько рыжих волос, оставшихся на сиденье. Мы полагаем, что ее уже нет в живых.

— А если она все-таки жива, — добавил Барсанти, — тогда она остается нашим последним свидетелем. Только она видела, что произошло в Эшбурне.

— Я могу назвать ее имя, — тихо произнесла Джейн.

Глассер нахмурилась.

— Что?

— Это я о том сне. — Джейн взглянула на Габриэля. — Я помню, что сказала мне Алена.

— Ее преследуют кошмары, — пояснил Габриэль. — О захвате здания больницы.

— И что в этом сне? — спросила Глассер, не отрывая взгляда от Джейн.

Джейн сглотнула.

— Я слышу, как барабанят в дверь, потом в комнату врываются люди. И она наклоняется ко мне. Хочет мне что-то сказать.

— Алена?

— Да. Она говорит: «Мила знает». Это все, что она сказала. «Мила знает».

Глассер внимательно посмотрела на Джейн.

— Мила знает? В настоящем времени? — Она перевела взгляд на Барсанти. — Наша свидетельница еще жива.

29

— Я удивлен, что вы пришли, доктор Айлз, — сказал Питер Лукас. — Я так и не смог вам дозвониться. — Его рукопожатие было кратким — прохладное деловое приветствие, что было вполне объяснимо, поскольку Маура так и не удосужилась ответить на его звонки. Он провел ее через вестибюль «Бостон Трибьюн» к посту охраны, где ей вручили оранжевую бирку посетителя.

— Не забудьте сдать, когда будете уходить, мэм, — напомнил охранник.

— Да уж, это в ваших интересах, — добавил Лукас, — иначе этот парень будет гнаться за вами, как охотничий пес.

— Приму к сведению, — отозвалась Маура, прикрепляя бирку к блузке. — У вас тут охрана серьезнее, чем в Пентагоне.

— Вы знаете, сколько недовольных бывает после каждой газетной публикации? — Он вызвал лифт и, обернувшись, взглянул на ее серьезное лицо. — Ох-хо-хо. Думаю, вы тоже из их числа. Поэтому и не отвечали на мои звонки?

— Статья, которую вы написали обо мне, многим испортила настроение.

— Из-за меня или из-за вас?

— Из-за меня.

— Я неправильно вас процитировал? Исказил ваши мысли?

Поколебавшись, она призналась:

— Нет.

— Тогда почему вы на меня сердитесь? Я же вижу, что сердитесь.

Она посмотрела ему в глаза.

— Я была слишком откровенна с вами. И напрасно.

— Знаете, а мне было интересно брать интервью у женщины, которая откровенна, — признался он. — Приятное исключение.

— Вы представляете, сколько звонков я получила? По поводу моей теории о воскрешении Христа.

— А! Вы об этом.

— Звонили даже из Флориды. Люди возмущены моим богохульством.

— Вы ведь всего лишь высказали свое мнение.

— Когда ты все время на виду, это бывает опасно.

— Ну, это как посмотреть, доктор Айлз. Вы фигура публичная, и, если говорите что-то интересное, это сразу привлекает внимание. По крайней мере, вам есть что сказать, в отличие от многих других, кого мне приходится интервьюировать.

Двери лифта открылись, и они вошли в кабину. Наедине с Лукасом Маура чувствовала себя неловко от его чрезмерной близости и откровенно изучающего взгляда.

— Так зачем вы мне звонили? — поинтересовалась она. — Пытаетесь навлечь на меня еще большие неприятности?

— Я хотел знать, как прошло вскрытие трупов Джо и Алены. Вы так и не распространили пресс-релиз.

— Мне не удалось завершить вскрытие. Трупы перевезли в лабораторию ФБР.

— Но они временно находились в вашем морге. Не поверю, что вы просто держали их в холодильнике и даже не осмотрели. Это не в вашем характере.

— А какой у меня характер? — Она вопросительно взглянула на него.

— Вы скрупулезны. Требовательны. — Он улыбнулся. — Настойчивы.

— Как вы?

— Моя настойчивость совершенно не помогает мне в общении с вами. Но я подумал, что мы могли бы стать друзьями. Это не означает, что я рассчитываю на какие-то особые привилегии.

— А на что вы рассчитываете?

— Ужин. Танцы. Коктейль, на худой конец!

— Вы серьезно?

В ответ на ее вопрос он робко пожал плечами.

— Попытка не пытка.

Двери лифта открылись, и они вышли.

— Она умерла от огнестрельных ранений в голову, — сказала Маура. — Думаю, вы это хотели узнать.

— Сколько было ран? И сколько убийц?