Тесс Герритсен – Сад костей (страница 17)

– Прошу прощения, мисс Коннолли, но покойную пора удалить отсюда.

– Она ведь только что скончалась.

– Прошло уже два часа, и нам необходима постель. – Мисс Кабот протянула Розе небольшой сверток. – Это вещи вашей сестры.

Там лежало несколько жалких вещичек, которые Арния взяла с собой в больницу: испачканная ночная рубашка, лента для волос и дешевенькое оловянное колечко с крашеным стеклом, с раннего детства служившее Арнии талисманом. Талисманом, который под конец все же не подействовал.

– Передайте это ее мужу, – велела сестра Кабот. – А теперь ее нужно перевезти.

Сначала Роза услышала поскрипывание колес, а затем увидела, что больничный служитель уже подвозит тележку.

– Я побыла с ней не так много времени.

– Ждать больше нельзя. Во дворе стоит готовый гроб. Вы условились с кем-нибудь о похоронах?

Роза покачала головой.

– Ее муж ни с кем ни о чем не условился, – горько проговорила она.

– Если семья не в состоянии платить, значит остается только благотворительное погребение.

Нищенские похороны – вот что она имела в виду. Арнию бросят в общую могилу вместе с безымянными коробейниками, попрошайками и ворами.

– Сколько у меня времени, чтобы с кем-нибудь договориться? – спросила Роза.

Сестра Кабот бросила нетерпеливый взгляд на ряды кроватей, словно размышляя о том, сколько дел ей еще предстоит переделать.

– Завтра в полдень за гробом приедет повозка, – проговорила она.

– Так скоро?

– Разложение не ждет. – Обернувшись, сестра подала знак терпеливо ожидавшему служителю, и тот подтолкнул тележку к кровати.

– Не сейчас. Прошу вас! – Роза потянула мужчину за рукав, пытаясь оттащить его от Арнии. – Нельзя же оставлять ее там, на холоде!

– Не создавайте трудностей, пожалуйста, – попросила сестра. – Если хотите устроить частные похороны, то вам необходимо условиться обо всем до завтрашнего полудня, иначе городские власти отправят ее на Южное кладбище. – Мисс Кабот бросила взгляд на служителя. – Увезите покойную.

Подсунув крепкие руки под тело Арнии, он поднял ее с кровати. Когда служитель уложил труп на ручную тележку, из горла Розы вырвался всхлип; девушка вцепилась в платье своей сестры, в юбку, на которой коричневыми разводами засохла кровь. Но ни слезы, ни мольбы не изменят того, что произойдет дальше. Арнию, прикрытую лишь холстом и марлей, вывезут на мерзлый двор; когда тележку затрясет по булыжникам, ее нежное тело будет биться о неотесанное дерево. Положит ли этот человек Арнию в гроб с осторожностью? Или просто свалит; бросит, словно мясную тушу, да так, что голова ударится о голые сосновые доски?

– Позвольте мне побыть с ней, – умоляла Роза, протягивая к мужчине руки. – Позвольте мне проследить, как будут ее хоронить.

– Да смотреть-то не на что, мисс.

– Я хочу удостовериться. Хочу знать, что с ней хорошо обращались.

Он пожал плечами:

– Я хорошо обращаюсь с ними. Но если хотите проследить, я не против.

– Есть другое дело, – снова заговорила сестра Кабот. – Ребенок. Мисс Коннолли, вы ведь не сможете как следует позаботиться о нем.

– Они зашли сюда, когда ты была в отлучке, Роза, – сказала женщина, лежавшая на соседней кровати. – Кто-то из детского приюта хотел забрать ее. Но мы бы не позволили. Вот бесстыдные люди – хотели утащить племянницу без твоего ведома!

– Господин Тейт отказался от родительских прав, – возразила сестра Кабот. – Хотя бы он понимает, что́ лучше для ребенка.

– Ему нет дела до ребенка, – парировала Роза.

– Вы слишком молоды, чтобы вырастить его самостоятельно. Будьте разумны, дорогуша! Отдайте его тем, кто умеет это делать.

В ответ Роза выхватила Мегги из корзинки и крепко прижала к груди:

– Отдать ее чужим людям?! Только через мой труп!

Столкнувшись с неодолимым сопротивлением Розы, сестра Кабот раздраженно вздохнула:

– Поступайте как знаете. Если с младенцем случится беда, это останется на вашей совести. У меня нет на это времени, особенно сегодня, когда бедная Агнес… – Она нервно сглотнула и воззрилась на служителя – тот все еще стоял возле тележки, где лежало тело Арнии. – Продолжайте.

По-прежнему прижимая к себе Мегги, Роза вслед за служителем вышла из палаты, а затем и из больницы. Во дворе, в желтом свете лампы, она неотрывно наблюдала за тем, как Арнию кладут в сосновый ящик. Она смотрела, как служитель забивает гвозди; удары молотка звучали, словно выстрелы, и Розе казалось, что гвозди входят ей прямо в сердце. Заколотив крышку, служитель взял кусок угля и нацарапал: «А. Тейт».

– Это чтобы путаницы не вышло, – объяснил он, а затем выпрямился и посмотрел на девушку. – До полудня она будет здесь. Подготовьте все к этому времени.

Роза опустила руку на крышку гроба. «Я что-нибудь придумаю, дорогая. Я позабочусь о том, чтобы тебя похоронили по-людски». Она обернулась шалью, прикрыв заодно и Мегги, и покинула больничный двор.

Роза не знала, куда идти. Уж точно не в меблированную комнату, где она жила со своей сестрой и Эбеном. Тот наверняка уже там, отсыпается после рома, и у нее нет никакого желания встречаться с ним. Лучше поговорить с зятем утром, когда он протрезвеет. Возможно, у Эбена нет сердца, зато есть холодный рассудок. Ему нужно сохранить мастерскую и поддержать репутацию. Одна злая сплетня, даже не сплетня, а лишь намек на нее, и колокольчик в его портняжной мастерской может умолкнуть навечно. Утром, решила она, мы с Эбеном договоримся о мире, и он пустит нас к себе, обеих. В конце концов, это его дочь.

Но сегодня им негде переночевать.

Она шла все медленнее. Затем звук ее шагов и вовсе замер. Роза устало остановилась на углу. По привычке она двинулась хорошо знакомой дорогой и теперь разглядывала улицу, по которой ходила накануне. Мимо с грохотом проехал четырехколесный экипаж, запряженный понурой лошадью с кривой спиной. Даже такая жалкая повозка с расшатанными колесами и залатанным верхом казалась девушке недосягаемой роскошью. Роза представила себе, что она, поставив усталые ноги на маленькую скамеечку, просто сидит как королева, защищенная от ветра и дождя, а экипаж везет ее. Лошадь процокала мимо, и вдруг Роза заметила знакомый силуэт на противоположной стороне улицы.

– Ты слышала новость, мисс Роза? – осведомился Полоумный Билли. – Сестра Пул убита, там, в больнице!

– Да, Билли. Я знаю.

– Говорят, у нее был распорот живот, вот так. – Он провел пальцем по своему туловищу. – А голова отсечена мечом. И руки тоже. Трое видели, как он делал это, а он улетел прочь, словно большая черная птица.

– Кто тебе это рассказал?

– Госпожа Деркин, там, на конюшне. Ей об этом Краб сообщил.

– Глупый мальчишка этот Краб. Ты повторяешь глупости, а такого делать не стоит.

Билли примолк, и Роза поняла, что задела его за живое. Он волочился по булыжникам так, словно вместо ног у него были гигантские якоря. Из-под низко надвинутой шапки торчали огромные уши, как поникшие лопухи. Бедняга Билли так редко обижался, что нетрудно было забыть: даже его чувства можно ранить.

– Прости, – проговорила она.

– За что, мисс Роза?

– Ты передаешь то, что слышал. Но не все, что говорят люди, истинная правда. Некоторые из них лгут. Некоторые одержимы дьяволом. Нельзя доверять всем, Билли.

– Откуда ты знаешь, что это ложь? То, что рассказывал Краб?

Роза никогда не слышала от него такого сварливого тона, и ей вдруг очень захотелось сказать ему правду, что это она обнаружила сестру Пул. Нет, уж лучше молчать. Стоит шепнуть Билли хотя бы слово, и назавтра история изменится до неузнаваемости. Кто знает, насколько фантастичной будет тогда казаться роль Розы в этом происшествии?

«Ни к чему, чтобы обо мне судачили».

Она снова зашагала вперед, двигаясь в сторону знакомой местности; малышка по-прежнему крепко спала у нее на руках. «Если уж ночевать в канаве, то лучше в той, которую знаешь. Может, госпожа Комс, что живет на этой улице, пустит меня с Мегги в уголок на кухне, хотя бы на одну ночь. Я могла бы починить ее старый плащ, – думала Роза, – тот, с дырой, которая плохо заштопана. Уж наверняка этим можно отплатить за место на кухне».

– Я рассказал ночной страже обо всем, что видел, – сообщил Билли, который, чуть ли не пританцовывая, шагал по улице рядом с Розой. – Понимаешь, я гулял, искал Пятныша. И прошел туда-сюда по этой улице раз десять, поэтому стража решила, что со мной стоит поговорить.

– Конечно стоит.

– Мне жаль, что она умерла, потому что больше никто не станет мне давать поручений. И каждый раз платить по одному пенни; правда, последний раз она ничего не дала. Это ведь несправедливо, да? Но об этом я ночной страже не сказал, пусть не думают, что я убил ее из-за этого.

– Билли, никто не станет думать о тебе такое.

– Всегда нужно платить за работу, но в этот раз она не заплатила.

Так они и шли вместе мимо темных окон, мимо притихших домов. «Сейчас так поздно, – вздохнула она про себя, – и все спят, кроме нас». Парень следовал за ней до тех пор, пока она не остановилась.

– Ты не будешь заходить? – спросил Билли.

Роза посмотрела на доходный дом госпожи О’Киф. Усталые ноги сами принесли ее к той двери, в которую она так много раз заходила. Стоит только подняться по лестнице, и окажешься в комнате, где они жили с Арнией и Эбеном, там стоит ее узкая кровать, с трудом втиснутая в занавешенную нишу. Тоненьких занавесок было недостаточно, чтобы заглушить звуки, доносящиеся с другой постели. Стоны Эбена во время физической близости, его храп и кашель по утрам. Она вспомнила, как нынче ночью его руки ощупывали ее бедра, и, вздрогнув, отвернулась, а затем двинулась прочь.