Тесс Герритсен – Грешница (страница 28)

— Вы так уверены в своей науке, доктор Айлз. У вас на все есть готовые ответы!

Маура поднялась со стула.

— По крайней мере ответы, в которые я верю.

Отец Брофи вышел проводить Мауру, и они вместе двинулись по тускло освещенному коридору. Ветхие половицы поскрипывали под тяжестью шагов.

— Мы могли бы прямо сейчас прояснить интересующий вас вопрос, доктор Айлз.

— Какой вопрос?

Он остановился и взглянул на нее.

— Мой ли это ребенок.

Святой отец в упор смотрел на Мауру, и ей захотелось отвести глаза, скрыться от пристального взгляда.

— Вы ведь мучаетесь этим вопросом, не так ли?

— Вы можете понять, почему.

— Да. Как вы только что сказали, по непререкаемым законам биологии, необходимы сперматозоиды и яйцеклетка.

— Вы единственный мужчина, который имеет постоянный доступ в аббатство. Вы служите мессу. Исповедуете. Вы знаете их самые интимные секреты.

— Только те, что они раскрывают мне.

— Вы для них символ высшей власти.

— Некоторые именно так воспринимают священника.

— Но для молодой послушницы вы тем более авторитет.

— И это автоматически делает из меня подозреваемого?

— Во всяком случае вы были бы не первым священником, нарушившим обет.

Он вздохнул и впервые отвел взгляд. Но не потому, что избегал смотреть на нее, просто печально кивнул в подтверждение ее слов.

— Сегодня нам, священникам, нелегко. Приходится выдерживать косые взгляды, шутки за спиной. Когда я служу мессу, я вижу лица своих прихожан и знаю, о чем они думают. Они задаются вопросом, трогаю ли я маленьких мальчиков, совращаю ли молодых девушек. Им это все время приходит в голову, так же как и вам. И все убеждают себя в самом худшем.

— Ребенок ваш, отец Брофи?

Его голубые глаза вновь уставились на нее. Взгляд был абсолютно твердым.

— Нет, не мой. Я никогда не нарушал обета.

— Вы же понимаете, что одного вашего слова нам недостаточно?

— Да, я ведь могу лгать, так вы думаете? — Хотя он и не повысил голоса, она уловила в нем нотки злости. Священник приблизился к ней, и Маура замерла, с трудом преодолевая желание отойти. — Я могу совершать один грех за другим. И к чему, по-вашему, приведет эта спираль грехов? Ко лжи? К поруганию монахини? К убийству?

— Полиция должна рассматривать все мотивы. Даже ваши.

— И думаю, вам понадобится моя ДНК.

— Это исключит ваше отцовство.

— Или же сделает из меня главного подозреваемого.

— Все будет зависеть от результата анализа.

— А как вы думаете, каким он будет?

— Понятия не имею.

— Но у вас должны быть свои версии. Вот вы стоите здесь, смотрите на меня. Вы видите перед собой убийцу?

— Я доверяю только фактам.

— И цифрам. Вы все только этому и верите.

— Да.

— А если бы я сказал, что с готовностью предоставлю вам свою ДНК? Что сдам свою кровь прямо здесь и сейчас, если вы готовы взять ее?

— Кровь не потребуется. Достаточно одного мазка из полости рта.

— Что ж, тогда мазок. Я просто хочу заявить, что добровольно иду на этот шаг.

— Я скажу детективу Риццоли. Она возьмет у вас пробу.

— А ваше мнение обо мне изменится? Вы поверите, что я не виновен?

— Я уже сказала, что сделаю вывод по результатам анализа.

Она открыла дверь и вышла во двор.

Святой отец последовал за ней. Он был без пальто, но, казалось, не замечал холода, сосредоточив все свое внимание на Мауре.

— Вы сказали, что воспитывались католичкой, — сказал он.

— Я училась в католической школе Святых мучеников младенцев в Сан-Франциско.

— И тем не менее верите только в анализы крови. В свою науку.

— А какую альтернативу вы мне предложите?

— Интуиция… Вера…

— В вас? Только потому, что вы священник?

— Только потому? — Он покачал головой и печально засмеялся. Его дыхание вырвалось белым облаком. — Думаю, это ответ на мой вопрос.

— Я не строю догадок. Я не делаю никаких выводов в отношении других людей, потому что слишком часто они удивляют меня.

Они подошли к калитке. Брофи открыл ее перед Маурой, и она вышла. Калитка захлопнулась, отгородив их друг от друга, и его мир оказался по ту сторону ограды.

— Помните того мужчину, с которым случился удар? — спросил он. — Которому мы делали искусственное дыхание?

— Да.

— Он жив. Я навещал его сегодня утром. Он в сознании и может говорить.

— Рада слышать.

— Вы ведь сомневались, что он выживет.

— У него было крайне мало шансов.

— Видите? Выходит, иногда и цифры, и статистика ошибаются.

Она повернулась, чтобы уйти.

— Доктор Айлз! — крикнул он. — Вы выросли в церкви. Неужели в вас ничего не осталось от веры?

Она оглянулась.

— Вера не требует доказательств, — сказала она. — Но мне они необходимы.