Тесс Герритсен – Двойник (страница 69)

Маура отвернулась к озеру. Зеркальная гладь воды слепила глаза. «Я не хочу слышать продолжение, – подумала она. – Я не хочу этого знать».

– Восемь лет назад Элайджа умер от сердечного приступа в госпитале Гринвиля, – продолжала Риццоли. – Он обратился в отделение скорой помощи с жалобой на боль в груди. Согласно записям, в госпиталь его доставили члены семьи.

«Семьи».

– Его жена Амальтея, – произнесла Риццоли. – И их сын Сэмюэл.

Маура глубоко вдохнула воздух, который пах разложением и летом. Жизнь и смерть сплелись в едином аромате.

– Извините, – сказала Риццоли. – Извините, что пришлось сказать вам это. Впрочем, вполне вероятно, что мы ошибаемся насчет этого человека. Возможно, он вовсе не имеет к ним отношения.

Нет, они не ошибались, и Маура это знала.

«Я все поняла, когда увидела его лицо».

Когда в тот же вечер Риццоли и Фрост вошли в бар Джей Пи Дойла, полицейские, толпившиеся у барной стойки, встретили их громкими приветственными возгласами и аплодисментами, отчего Джейн даже смущенно вспыхнула. Черт, даже те, кто не испытывал к ней симпатий, проявили профессиональную солидарность и аплодировали ее успеху, который как раз в этот момент освещался на телеэкране в пятичасовом выпуске новостей. Когда Риццоли и Фрост подошли к стойке, толпа начала скандировать их имена, а радушный бармен уже выставил для них стаканы с напитками. Для Фроста – порцию виски, а для Риццоли…

Большой стакан молока.

Когда все кругом зашлись от хохота, Фрост наклонился к Джейн и прошептал на ухо:

– Знаешь, у меня сегодня что-то желудок расстроился. Хочешь, махнемся?

Самое забавное заключалось в том, что Фрост действительно любил молоко. Она подвинула ему свой стакан и попросила у бармена колы.

Пока Риццоли и Фрост лакомились орешками и потягивали свои целомудренные напитки, коллеги по очереди подходили к ним, чтобы пожать руку или похлопать по плечу. Джейн тосковала по своему излюбленному элю «Адамс». Ей вообще многого не хватало – мужа, пива. И тонкой талии. И все-таки сегодня был хороший день. День, когда одним преступником становится меньше, всегда удачный.

– Привет, Риццоли! Мы тут принимаем ставки. Двести баксов за то, что у тебя будет девочка, и сто двадцать – что мальчик.

Она оглядела бар и заметила, что к стойке подошли детективы Ванн и Данливи. Толстый хоббит и тонкий хоббит держали в руках одинаковые пинты «Гиннеса».

– А если рожу двойню? – спросила она. – Близнецов?

– Хм, – произнес Данливи. – Этого мы не учли.

– И кто тогда выиграет?

– Думаю, никто.

– Или все? – засомневался Ванн.

Оба глубоко задумались. Настоящие Сэм и Фродо, размышляющие над разгадкой великой тайны на Роковой горе.

– Что ж, – подвел итог Ванн, – думаю, нам следует добавить еще одну категорию.

Риццоли рассмеялась:

– Да, ребята, пора.

– Кстати, отличная работа, – заметил Данливи. – Подожди, скоро о тебе напишут в журнале «Пипл». И преступник, и все эти женщины. Какой сюжет!

– Хочешь, скажу тебе правду? – Риццоли вздохнула и отставила свой стакан с колой. – Это не наша заслуга.

– Как это?

Фрост посмотрел на Ванна и Данливи:

– Это не мы его обезвредили. А жертва.

– Обыкновенная домохозяйка, – пояснила Риццоли. – Запуганная беременная домохозяйка. Ей не понадобились ни пушка, ни дубинка, только носок, набитый батарейками.

По телевизору закончились местные новости, и бармен переключил канал. На экране замелькали девушки в мини-юбках. Женщины с тонкой талией.

– Ну а что насчет пули «Черный коготь»? – поинтересовался Данливи. – Как она вписывается в это дело?

Риццоли немного помолчала, потягивая колу.

– Мы пока не знаем.

– Нашли орудие убийства?

Джейн перехватила взгляд Фроста, и на душе снова стало неспокойно. Это был вопрос, который мучил обоих. В фургоне они не нашли пистолета. В багажнике обнаружили лишь мотки веревки и окровавленные ножи. Да еще блокнот, в котором были аккуратно записаны имена и телефоны девяти других посредников по усыновлению – Теренс Ван Гейтс был не единственным. Нашлись также расписки в получении наличных, переданных Лэнкам за все годы, – кладезь информации, которую следователям предстояло отрабатывать не один год. Но вот оружия, из которого была убита Анна Леони, в фургоне не оказалось.

– Да ладно, – разрядил обстановку Данливи. – Может, всплывет где-нибудь. Или же он уже избавился от него.

«Может быть. А может, мы все-таки что-то упустили».

Было уже темно, когда Риццоли и Фрост покинули бар Дойла. Вместо того чтобы ехать домой, Джейн вернулась в «Шредер-плаза» – разговор с Ванном и Данливи все не шел из головы – и уселась за стол, заваленный папками. Сверху лежали файлы из НЦКИ о пропавших без вести, собранные в процессе охоты на Зверя. Но ведь толчок к расследованию дало убийство Анны Леони. Оно было тем брошенным в реку камешком, от которого по воде разошлись широкие круги. Убийство Анны вывело их на Амальтею, а потом и на Зверя. И тем не менее смерть Анны так и осталась вопросом без ответа.

Риццоли убрала файлы НЦКИ и принялась разбирать папки в поисках досье на Анну Леони. Уже не раз она читала это дело, но сейчас вновь принялась просматривать свидетельские показания, протоколы вскрытия, отчеты из лабораторий по волокнам и тканям, дактилоскопии, ДНК. Очередь дошла до баллистической экспертизы, и Джейн снова наткнулась на знакомые слова: «Черный коготь». Она вспомнила, как выглядела пуля на рентгеновском снимке черепа Анны Леони. Вспомнила и разрушительные последствия ее взрыва в головном мозге.

Пуля «Черный коготь». Где же оружие, из которого ее выпустили?

Она закрыла папку и уставилась на картонную коробку, которая вот уже неделю стояла возле ее стола. В ней были документы, переданные ей для изучения Ванном и Данливи по делу об убийстве Василия Титова. Он был единственной, помимо Анны, жертвой «Черного когтя» в бостонском округе за последние пять лет. Она достала из коробки файлы и сложила их на столе, вздохнув при виде внушительной стопки. Даже самое простое расследование оставляет после себя кипы бумаг. Ванн и Данливи собрали для нее самые важные доказательные документы, и, ознакомившись с ними, Риццоли пришла к выводу, что детективы произвели задержание по всем канонам жанра. Последовавший за этим суд и скорое вынесение приговора Антонину Леонову лишь подтверждали этот факт. И вот она в очередной раз принялась перечитывать документы по делу, которое не оставляло сомнений в том, что арестован именно убийца.

Итоговый отчет детектива Данливи был подробным и убедительным. Леонов в течение недели находился под наблюдением полиции в ожидании поставки героина из Таджикистана. Двое детективов видели из машины, как Леонов подъехал к дому, где проживал Титов, постучал в дверь и был впущен внутрь. Через несколько мгновений в доме прозвучали два выстрела. Леонов вышел, сел в свою машину и уже собирался отъехать, когда Ванн и Данливи перегородили дорогу и арестовали его. В доме, в кухне, был обнаружен труп Титова, убитого в голову двумя пулями «Черный коготь». Позже баллистики подтвердили, что обе пули были выпущены из пистолета Леонова.

Дело открыто и закрыто. Преступник осужден, пистолет изъят полицией. Риццоли не видела никакой связи между убийствами Василия Титова и Анны Леони, за исключением того, что в обоих делах фигурировали пули «Черный коготь». Очень редкая разновидность пули, но этой детали недостаточно, чтобы связать оба преступления.

Она упорно продолжала листать документы, забыв даже про ужин. К тому времени, когда она добралась до последней папки, у нее уже не было сил переворачивать страницы. «Нет, все-таки я ее добью, чтобы спать спокойно», – подумала она.

Она открыла папку и наткнулась на протокол обыска, произведенного на складе Антонина Леонова. В протоколе содержалось описание рейда, составленное детективом Ванном, список арестованных служащих Леонова, а также подробный перечень конфискованного имущества, начиная от контейнеров и наличности и заканчивая бухгалтерскими книгами. Она просмотрела протокол до конца, остановившись на списке офицеров полиции – участников операции. Десять полицейских из Бостонского управления. Ее взгляд застыл на одном имени – имени, которое она не заметила, когда читала протокол неделю назад. «Просто совпадение. Это совсем не значит…»

Она задумалась. Вспомнила рейд по изъятию наркотиков, в котором участвовала, будучи еще патрульным офицером. Много шума, еще больше эмоций. И полная неразбериха. Когда десяток взбудораженных адреналином полицейских врываются во вражеское здание, суетятся, нервничают, стремятся быть осторожными. В такой суматохе непонятно, что делает твой коллега. Что сует в свой карман. Наличные, наркотики. Коробку с пулями, которой никто никогда не хватится. Это всегда присутствует – искушение прихватить сувенир. Сувенир, который впоследствии может пригодиться.

Она сняла телефонную трубку и набрала номер Фроста.

31

В компании мертвых было не очень уютно.

Маура сидела у микроскопа, вглядываясь в образцы легких, печени и поджелудочной – кусочки ткани, взятые с останков жертвы самоубийства и окрашенные в ярко-розовый и пурпурный цвета гематоксилин-эозином. Тишину нарушали лишь позвякивание предметных стекол да слабое шипение кондиционера. В то же время она была в здании не одна: внизу, в холодильном отделении морга ожидали своей очереди полдюжины молчаливых посетителей в застегнутых на молнии мешках. Непритязательные гости, каждый из которых может многое о себе рассказать, но только тому, кто захочет прощупать и сделать надрез.