Тэсс Даймонд – Веди себя хорошо (страница 8)

– Иногда, – сказал Пол, и Эбби сначала даже не поняла, что он отвечает на ее вопрос. – Обычно в ее день рождения. Я периодически звоню миссис Мартин и спрашиваю, как она.

– Очень мило с твоей стороны.

– Не знаю… – медленно произнес он. – Иногда я думаю, что это в большей степени чувство вины, чем что-то еще.

– Тебе не за что себя винить, – заметила Эбби.

Ей же, с другой стороны…

«Не думай об этом!»

– Мне ее не хватает, – тихо сказала Эбби. – Я думаю о том, кем бы она могла стать.

Пол молчал. Эбби хотелось бы знать, позволяет ли он себе думать о тех же вещах. Или это слишком болезненно?

– Она бы гордилась тобой, – сказал Пол.

Эбби попыталась вопросительно приподнять бровь, но у нее возникло ощущение, что она выглядит нелепо, потому что его глаза смеялись и блестели, когда он на нее смотрел.

– После того, как она так дразнила меня за то, что я вошла в редколлегию школьной газеты в тот год, когда мы перешли в старшие классы? Она долго не могла успокоиться. Она же меня этим изводила!

Эбби рассмеялась.

– Она тебе завидовала, – пояснил Пол. – Она сама мне в этом призналась после того, как я ей сказал, что она ведет себя как сволочь.

Эбби почувствовала, как губы невольно расплываются в улыбке после этого откровения, но заставила себя не растянуть их слишком широко. Не время для улыбок.

– Именно поэтому она передо мной извинилась? Она же испекла для меня пирог и принесла мне его с извинениями, а я не поняла, за что.

– Ну, я не советовал ей печь пирог, – сказал Пол. – Но да, я сказал ей, что ведет она себя отвратительно. И ведь на самом деле это было неправильно! Она боялась, что ты станешь дружить с умными ребятами и бросишь ее.

– Я никогда бы этого не сделала, – очень эмоционально прошептала Эбби. У нее было тяжело на сердце от одной мысли, что Касс могла о ней так думать. Эбби до сих пор было трудно принять тот факт, что в конце своей жизни Касс была о ней гораздо худшего мнения.

– Я знаю, – тихо произнес Пол. – И в глубине души она тоже знала. Она просто боялась тебя потерять. Касс знала, что когда-нибудь ты уедешь учиться в колледж, а она…

– Она хотела остаться, – закончила за него фразу Эбби. Касс не хотела уезжать из Кастелла-Рок. Она хотела жить здесь. Она не была одной из тех девочек из маленьких городков, которые лелеют большие мечты о крупных городах. Все ее мечты были связаны с домом. – И она на самом деле осталась здесь навсегда.

– Эбби! – Он повернулся всем корпусом и теперь смотрел ей в лицо, потом положил ладонь ей на щеку и смахнул неожиданно появившуюся слезинку. – Прости. Мы не должны говорить о таких вещах. Это тяжело. В особенности сегодня.

Да, она сегодня похоронила отца. Боже, как она устала! Эбби слегка содрогнулась и выдохнула воздух. Она осознала, что осталась совсем одна, и при этом она чувствовала тепло, исходившее от его руки, когда его пальцы касались ее кожи.

Это было такое приятное ощущение – его кожа касалась ее кожи. Это навеивало воспоминание о чем-то, что она давно потеряла. Пол поднял руку, казалось, что она поднялась сама, будто обладала собственным разумом, и накрыла ее ладонь.

Их глаза встретились, сердце судорожно билось в груди у Эбби, ее душа кричала «Да!», а Пол гладил ей шею большим пальцем и ласково повторял ее имя.

Поцелуй получился легким как перышко. Это был скорее намек, предложение, когда еще остаются сомнения, когда желание сдерживается с силой. И когда ее губы раскрылись под его губами, она почувствовала, как по всему телу разливается жар. Наконец-то эта волна накатила на нее, заслоняя все остальное, пусть и на одно мгновение.

На мгновение в этом мире остались только они двое, и не существовало ничего больше. Он запустил руки ей в волосы, а его губы исследовали ее губы, снова и снова целуя. Она почувствовала на языке вкус его языка – вкус виски и чего-то острого, похожего на специи.

На мгновение не осталось истории, прошлого, будущего. Ничего. Только они вдвоем.

Только они.

Но потом это мгновение закончилось, и она вспомнила.

Касс.

Эбби резко дернулась, отодвинулась от него, вообще встала с дивана, пытаясь не обращать внимания на то, как он тянулся к ней, даже когда уже уходила.

– Ты пьян. И я пьяна. Мы… Это неправильно, – дрожа, сказала она, пытаясь заглушить ощущения внутри. А ей казалось, что внутри у нее сформировалась пустота или дыра, в которую следовало отправить воспоминания о его губах на ее собственных, чтобы они не мучили ее до последнего дня ее жизни.

– Эбби! – произнес он хрипло и медленно. И звук его голоса пронзил ее, как пуля.

– Не надо! – умоляюще сказала она. – Не дай мне обесчестить ее память. Пожалуйста, не делай этого со мной.

– Подожди… – попросил Пол, но Эбби уже резко развернулась и поспешила наверх. У нее болело сердце, и для этого имелось много причин.

На следующее утро она проснулась с дикой головной болью.

Когда она спустилась вниз, в гостиной никого не было, но на кофейном столике лежала записка.

В ней было одно слово: «Прости».

Глава 7

Пол смотрел на луг, который разделял сад, принадлежавший его семье, и сад, принадлежавший Эбби. В центре луга поставили ряды столов для пикника, в высокой траве тут и там виднелись яркие пятнышки – здесь росли люпины и калифорнийские маки. Повсюду стояли оловянные ванночки со льдом, заполненные бутылками с фирменной домашней содовой водой, приготовленной по старинному рецепту. После того как отец Пола прекратил пить, он стал в больших количествах потреблять содовую, и ее изготовление стало его хобби. После смерти отца эстафету подхватила сестра Пола Фей. Также был приготовлен большой мангал для барбекю, там уже тлели угли, а над ними шипели куски говядины и курятины.

Мероприятие прошло очень хорошо. Они рано встали и прогулялись к холму в дальней части их земли. Там был установлен простой деревянный крест. Урна с прахом отца стояла дома на каминной полке, но этот холм был любимым местом отца Пола и стал священным для его матери. Пол знал, что она часто туда ходит, потому что только в этом месте ощущает близость с ним. Поэтому считалось правильным каждый год собираться у этого холма и поминать там человека, благодаря которому они все стали теми, кем стали.

А теперь пришло время отдать ему должное так, как он хотел бы сам, – организовать праздник, на котором звучит хорошая музыка, подают вкусную еду и собираются добрые друзья.

– Дядя Пол! – к нему бросилась Робин, его старшая племянница, дочь сестры Джорджии, и обняла его. – Я так рада, что ты приехал!

Он прижал ее к себе.

– Я тоже, – сказал он и на самом деле радовался, несмотря на трудный день.

– Пойдем, сядешь рядом со мной. – Робин потянула его за руку, направляясь к расставленным на лугу столам. – Я хочу с тобой поговорить.

Пол пошел вслед за ней, и они устроились в конце одного стола, подальше от толпы. В воздухе висел запах жареного мяса, над лугом звучала музыка и голоса собравшихся людей.

Его отцу бы все это понравилось. Смех. Вся семья в сборе. Еда. Друзья. Праздник жизни в память о нем вместо какой-то печальной церемонии. Пол посмотрел на мать и улыбнулся, подумав, как повезло его отцу – как повезло всем его родственникам иметь такую сильную и душевную женщину во главе семьи.

– Как дела в школе? – спросил он у Робин, взял печенье из одной из ваз и обмакнул в знаменитую нектариновую сальсу, приготовленную его сестрой Фей.

Он помнил этот соус именно таким: терпкий, с сильным фруктовым запахом. Его нужно долго варить на медленном огне. Он любил пошутить над Фей и всегда говорил ей, что ей следует разливать эту нектариновую сальсу по банкам и продавать. И она серьезно отнеслась к его предложению. Теперь сальса от тети Фей вместе с другими фирменными приправами и целая линия содовой воды продавались по всему западному побережью и только в самых лучших бакалейных лавках. Несколько месяцев назад на Фей вышли Costco и Trader Joe’s[4]. Расширение производства потребовало немалых усилий, но суматоха была как раз стихией Фей, она словно черпала в ней энергию. До того как стать знатоком сальсы и содовой воды, Фей работала фельдшером на станции «Cкорой помощи». Она до сих пор трудилась в добровольческой пожарной охране в городе.

– В школе все отлично, – ответила ему Робин. – Я занимаюсь углубленным изучением информатики, смогла записаться на все курсы, на которые хотела. И еще мне удалось успешно пролоббировать свою кандидатуру, чтобы совет школы позволил мне присоединиться к команде борцов.

– Об этом я слышал, – кивнул Пол.

Робин на самом деле произвела на него невероятное впечатление. Когда она записалась на борьбу, тренер отказался включить ее в свою группу, потому что она девочка. Это стало для нее тяжелым ударом – ведь Робин с раннего детства занималась смешанными единоборствами. Но отказ ее не остановил – этим она очень сильно походила на свою бабушку. Робин начала борьбу за свои права, дошла до директора школы, потом совета школы и победила.

Она также победила в трех из первых шести схваток. Оказалось, что у нее есть талант к разным видам борьбы.

– Мальчики в вашей команде тебя не обижают? – обеспокоенно спросил он. – Не осложняют тебе жизнь?

Робин покачала головой.

– У нас прекрасные отношения. Многие из них вместе со мной начинали заниматься смешанными единоборствами. Они меня уважают. Только один тренер считает, что я ненормальная.