Терри Пратчетт – Вор времени (страница 14)

– Но я отчетливо помню, что там, в Анк-Морпорке, я вспомнил, как был здесь. Вспомнил тебя и Мандалу!

– Но разве не написано в священном писании: «Есть многое, по-моему, на свете, о чем мы не имеем представленья»? – спросил Лю-Цзе.

– До этого изречения… я тоже еще не добрался, о метельщик, – ответил Лобсанг.

Он почувствовал, что воздух стал прохладнее, значит, они уже совсем рядом с тоннелем в скале на другой стороне зала.

– И не доберешься. Если будешь изучать тексты, что хранятся здесь, – хмыкнул Лю-Цзе. – Кстати, глаза можешь открыть.

Они продолжили путь. Лобсанг постоянно потирал лоб ладонью, смущенный своими необычными мыслями.

За их спинами сердитые вихри на разноцветном колесе, появившиеся в том месте, куда должен был упасть Лобсанг, постепенно бледнели и растворялись.

Как гласит Первый свиток Когда Вечно Изумленного, и пришли Когд и Удурок в зеленую долину меж вздымающихся в небо горных вершин, и сказал Когд:

– Сё место. И будет здесь храм, посвященный сворачиванию и разворачиванию времени. Я вижу его.

– А я нет, о учитель, – откликнулся Удурок.

– Он вон там, – показал рукой Когд, и она исчезла.

– А, – сказал Удурок. – Вон там.

Несколько лепестков слетели с растущих вдоль горных ручьев цветущих вишен и опустились на голову Когда.

– И этот чудесный день будет длиться вечно, – продолжал он. – Свежий воздух, яркое солнце, льдинки в ручьях. Каждый день в этой долине будет столь же чудесным.

– А по-моему, слегонца скучновато, о учитель, – заметил Удурок.

– Это потому, что ты пока не умеешь обращаться со временем, – пояснил Когд. – Но я научу тебя этому. Обращаться с ним так же просто, как с накидкой, которую ты надеваешь, когда это необходимо, и снимаешь, когда в ней отпала надобность.

– И его тоже нужно будет иногда стирать? – спросил Удурок.

Когд смотрел на него пристально и долго.

– Одно из двух. Либо это плод достаточно сложных размышлений с твоей стороны, либо ты решил таким глупым способом расширить мою метафору. И что же это было, а, Удурок?

Удурок потупил взор. Потом посмотрел на небо. Потом – на Когда.

– Наверное, я совсем глуп, о учитель.

– И это хорошо, – откликнулся Когд. – Весьма примечательно, что в это время моим учеником оказался именно ты. Если я смогу научить тебя, о Удурок, значит, я смогу научить кого угодно.

Удурок, почувствовав явное облегчение, поклонился.

– Ты оказываешь мне слишком большую честь, о учитель.

– Но у моего плана есть еще и вторая часть, – ответил Когд.

– А! – сказал Удурок с выражением, которое, по его мнению, придавало ему умный вид, а в действительности делало похожим на страдающего запором человека. – План со второй частью – всегда хороший план, о учитель.

– Найди мне песок всех цветов и плоский камень. Я научу тебя, как делать потоки времени видимыми.

– О, понял.

– Впрочем, у моего плана есть и третья часть.

– Еще и третья?!

– Я могу научить одаренных контролировать время, замедлять и ускорять его, хранить и направлять, как воду в этих ручьях. Но боюсь, большинство людей не позволят себе обрести данные способности. Мы должны будем помочь им. Должны будем создать… устройства, которые будут хранить время и выпускать его там, где это необходимо, ибо люди не способны развиваться, если время гоняет их, словно ветер – опавшие листья. Люди должны иметь возможность тратить время, создавать время, терять время и покупать время. Это и станет нашей самой главной задачей.

Удурок с исказившимся лицом отчаянно пытался осмыслить услышанное. Потом он медленно поднял руку.

Когд вздохнул.

– Ты собираешься спросить, а с накидкой-то что? Я прав?

Удурок кивнул.

– Забудь о ней. Она не имеет значения. Помни лишь: ты – чистый лист бумаги, на котором я буду писать… – Увидев, что Удурок открывает рот, Когд поспешно вскинул руку. – Просто еще одна метафора, еще одна метафора. А теперь позаботься об обеде.

– Метафорическом или реальном, о учитель?

– И о том и о другом.

Стайка белых птиц вылетела из леска и сделала несколько кругов над их головами, прежде чем упорхнуть прочь.

– И будут голуби, – пообещал Когд, глядя вслед Удурку, который побежал собирать хворост для костра. – Каждый день будут голуби.

Послушника Лю-Цзе оставил в приемной. Возможно, те, кто питал к нему неприязнь, весьма удивились бы, увидев, как он поправляет одежду, прежде чем показаться на глаза настоятелю, но Лю-Цзе всегда относился к людям уважительно, пусть даже правила не уважал никогда. Он затушил пальцами самокрутку и сунул ее за ухо. Настоятеля он знал почти шестьсот лет и, надо признать, весьма его уважал. Не многие люди удостаивались подобной чести. В основном Лю-Цзе лишь терпел их.

Уважение метельщика к людям, как правило, было обратно пропорционально занимаемому ими положению. И наоборот. Старшие монахи… конечно, у столь просветленных людей не могут возникать скверные мысли, но вид Лю-Цзе, с самоуверенным видом вышагивающего по храму, наверняка попортил пару-другую карм. Для мыслителей определенного типа метельщик был в некотором роде личным оскорблением – он ведь не мог похвастаться ни формальным образованием, ни официальным статусом. Путь его был мелок и незначителен, а достижения оставляли желать много лучшего. Не могло не удивлять и то, что настоятель относился к нему с симпатией, ибо не было другого обитателя этой маленькой долины, столь самоуверенного в себе и при этом столь заменяемого и ненужного. Но с другой стороны, способность удивлять заложена в самой природе вселенной.

Лю-Цзе кивнул младшим служителям, распахнувшим перед ним огромные полированные двери.

– Как чувствует себя настоятель?

– Его по-прежнему беспокоят зубы, о Лю-Цзе, но он выдерживает последовательность и совсем недавно предпринял ряд весьма удовлетворительных первых шагов.

– Да, то-то мне показалось, я слышал гонг. Группа монахов, толпившихся в центре комнаты, расступилась, когда Лю-Цзе подошел к детскому манежу. Это, к сожалению, было необходимо. Настоятелю так и не удалось овладеть искусством циклического старения. Таким образом, он был вынужден добиваться долголетия более традиционным способом, то есть через последовательные перевоплощения.

– А, метейщик, – пробормотал настоятель, неловко отбрасывая в сторону желтый мяч и расплываясь в улыбке. – Как там твои гоы? Хотю койку хотю койку!

– Мне определенно удалось добиться вулканизма, о просвятлейший. Это весьма обнадеживает.

– И со здоовьем, как всегда, все в пойядке? – поинтересовался настоятель, сжал пухлой ручонкой деревянного жирафа и принялся колотить им по решетке.

– Да, ваше просветлейшество. Очень приятно снова видеть тебя на ногах.

– Увы, пока удайось сдейать всего нескойко шагов. Койку койку хотю койку! К сожайению, мойодые тейа не всегда подчиняются йазуму. КОЙКУ!

– Ты послал мне сообщение, ваше просветлейшество. Там говорилось: «Подвергни этого юношу испытанию».

– И что ты думаешь о нашем хотю койку хочу койку хочу койку мойодом Йобсанге Йудде? – Служитель подбежал с блюдом сушеных корочек. – Кстати, койочку не жейяаешь? – спросил настоятель и добавил: – Няма койка.

– Нет, о просветлейший, спасибо, у меня нет лишних зубов, – ответил метельщик.

– Йудд – загадка, не так йи? Его наставники няма койка ммм ммм койка сказайи, что он, несомненно, одайенный юноша, но какой-то вечно отсутствующий. Впьочем, ты с ним не знаком, не знаешь истоийю его жизни, и я няма койка с удовойствием высйушай бы твое беспьистьястное мнение няма КОЙКА!

– Он не просто быстр, – сказал Лю-Цзе. – Мне кажется, скоро он начнет реагировать на события прежде, чем они произойдут.

– Йазве такое возможно? Хотю мисю хотю мисю хотю МИСЮ!

– Я поставил его перед Беспорядочными Шарами в додзё старших монахов и заметил, что за долю секунды до того, как из отверстия вылетал шар, он начинал двигаться в нужную сторону.

– Быть может, своего йода гугу тейепатия?

– Если примитивная машина развила собственный разум, нам грозят большие неприятности, – ответил Лю-Цзе и глубоко вздохнул. – А в зале Мандалы он сумел различить порядок в хаосе.

– Ты позволил новообращенному увидеть Мандалу? – с ужасом в голосе встрял главный прислужник Ринпо.

– Если хочешь узнать, умеет ли человек плавать, столкни его в реку, – пожал плечами Лю-Цзе. – Разве есть другой способ?

– Но даже смотреть на нее без надлежащего обучения…

– Он заметил образы, – перебил Лю-Цзе. – И отреагировал на Мандалу.

Он не стал добавлять, что Мандала тоже отреагировала на Лобсанга. Потому что хотел поразмыслить над этим. Когда смотришь в бездну, не жди, что она приветливо помашет тебе в ответ.