Терри Пратчетт – Вор времени (страница 11)
Лю-Цзе наконец скрутил тоненькую самокрутку и подмигнул разъяренному монаху, чем распалил его еще больше.
– Знать имя метельщика есть большая мудрость, о юноша, – сказал наставник додзё. – И мой вопрос был адресован не тебе.
Джереми уставился на простыни.
Они были испещрены словами. Написанными
Надписи переходили на подушку, а потом и на стену. Были и эскизы, оставившие штукатурке глубокий след.
Свой карандаш он нашел под кроватью. Он умудрился заточить его. Во сне. Он
На краю стеганого одеяла обнаружился список необходимых деталей.
Сон, когда он его видел, был абсолютно понятен и прост. Словно молоток, палка или Гравитационный Регулятор Колесника. Джереми как будто старого друга встретил. А теперь… Он уставился на собственные каракули. Он писал настолько быстро, что не обращал внимания ни на пунктуацию, ни на пропущенные буквы. Но некоторый смысл уловить было можно.
Он читал о подобных явлениях. Основой многих величайших изобретений были сны или грезы. Взять, к примеру, Гепцибу Герпеса. Идея часов с регулируемым маятником пришла ему в голову, когда он, подрабатывая на общественных началах, управлял виселицей. А Вильфрам Белибертон? Разве он не говорил, что идея Рыбохвостного Регулятора пришла ему после того, как он обожрался лобстерами?
Да, во сне все было предельно ясно и понятно. А день показал, что предстоит еще немало потрудиться.
Из крохотной кухни за мастерской донесся звон посуды. Он поспешил вниз, волоча за собой простыню.
– Обычно я… – начал было Джереми.
– Тофт, фэр, – объявил Игорь, поворачиваясь к нему от плиты. – Флегка подрумяненный, йа полагайт.
– Откуда ты знал?
– Игорь умейт предугадывайт пожелания мафтера, фэр, – сказал Игорь. – Какая вундебар кляйне кюхен, фэр. Никогда не видайт ящик ф надписью «Ложки», в котором лежайт только ложки.
– Игорь, а ты умеешь работать со стеклом? – вдруг спросил Джереми, не обратив внимания на последнее замечание.
– Найн, фэр, – ответил Игорь, намазывая тост маслом.
– Нет?
– Йа не просто умейт работайт стекло, сэр, йа чертовфки здорово его работайт. Многие мои мафтера требовайт вефьма…
– Как насчет попробовать построить нечто подобное? – спросил Джереми, расстилая на столе простыню.
Тост выпал из черных ногтей Игоря.
– Что-нибудь не так? – встревожился Джереми.
– Йа чувфтвовайт фебя так, будто кто-то ходийт моя могила, фэр, – ответил Игорь, чье лицо было откровенно потрясенным.
– Э… Но у тебя ж еще нет могилы? – уточнил Джереми.
– Это фигурная речь, фэр, – обиделся Игорь.
– Так вот, мне пришла мысль… построить такие часы…
– Фтеклянные чафы, – сказал Игорь. – Я знавайт такие. Мой дед Игорь помогайт фтроить фамые первые.
– Самые первые? Но это же всего лишь детская сказка! Мне они приснились, и я…
– Мой дед Игорь вфегда говорийт: то бывайт очень фтранные чафы, – поведал Игорь. – Этот взрыв, ну и вфе офтальное…
– Что? Часы взорвались? Из-за металлической пружинки?
– Не фовфем взрывайт, – ответил Игорь. – Мы, Игори, фо взрывами на короткой ноге. – Он пощупал свою ногу. – Найн, флучайтфя нечто… зер-зер фтранное. А мы, Игори, и фо фтранным на той же короткой ноге. И даже руке.
– Ты хочешь сказать, стеклянные часы действительно существовали?
Вопрос, казалось, несколько смутил Игоря.
– Йа, – кивнул он. – И в то же время найн.
– Вещи либо существуют, либо нет, – нахмурился Джереми. – В этом я совершенно уверен. Я специальное лекарство принимаю.
– Они фущефтвовайт, – сказал Игорь. – А потом, пофле, никогда не фущефтвовайт. Так фказывайт мне мой дед, а он делайт те чафы этими вот руками.
Джереми опустил взгляд. Руки Игоря были узловатыми и грубыми. Присмотревшись, он заметил широкие шрамы вокруг запястий.
– В нашем фемейфтве мы дорожийт фвоим нафледием, – гордо поделился Игорь, перехватив его взгляд.
– Ага. Типа… сам поносил, дай другому, аха-ха-ха, – сказал Джереми. Интересно, где он вчера оставил лекарство?
– Очень фмешно, фэр. Но дед часто фказывайт, что пофле вфе бывайт… как фон, фэр.
– Как сон…
– Мафтерфкая фтановийтфя фовфем другая. Без чафов. А Дебильноватый Доктор Фпрыг, который тогда бывайт мафтером моего деда, делайт фовфем не фтеклянный чафы, а извлечение фвета из апельфинов. Вфе поменяйтфя, фэр, да таким ф тех пор и офтавайтфя. Фловно ничего и не бывайт вовфе.
– Но сказка-то осталась!
– Йа, фэр. Нафтоящая мифтификация, фэр.
Джереми уставился на испещренную собственными каракулями простыню. Самые точные часы на свете. И всего-то. Часы, после создания которых отпадет необходимость во всех остальных часах, как сказала леди ле Гион. Человек, создавший такие часы, неминуемо войдет в историю отсчета времени. В книге говорилось, будто бы в эти часы заточили само Время, но Джереми всегда относился ко Всяким Выдумкам снисходительно. Часы просто
– Так ты сможешь… построить нечто подобное? – спросил он.
Игорь еще раз посмотрел на чертеж.
– Йа, – кивнул он. Потом показал на ту часть чертежа, где были изображены нескольких больших стеклянных сосудов вокруг центральной колонны часов. – И йа знавайт, что это такое.
– Мне сни… мне казалось, они должны как-то искриться, – сказал Джереми.
– Эти фофуды тайное, очень тайное знание, – сказал Игорь, пропуская слова Джереми мимо ушей. – Фэр, где-то здефь можно приобретайт медные штыри?
– В Анк-Морпорке? Легко.
– А цинк?
– В любом количестве.
– Ферную кифлоту?
– В бутылках? Конечно.
– О, йа, должно быйт, умирайт и попадайт небефа! – воскликнул Игорь. – Пуфкайт меня к медь, цинк и кифлота, фэр, и йа показывайт вам такие ифкры!
– Меня зовут, – сказал Лю-Цзе, опершись на метлу и глядя, как разгневанный тинг заносит руку, – Лю-Цзе.
В додзё воцарилась гробовая тишина. Боевой клич застрял в горле монаха.
– Аи! Хао-
Монах, казалось, не пошевелился, а просто сложился внутрь самого себя, перейдя из боевой стойки в позу до смерти напуганного, во всем раскаивающегося грешника.
Лю-Цзе наклонился и чиркнул спичкой по его незащищенному подбородку.
– Как тебя зовут, отрок? – спросил он, раскуривая измятую самокрутку.