Терри Пратчетт – Пятый элефант (страница 36)
Вся колонна как один гном уставилась на неожиданное явление. У командира выпучились глаза.
–
Ваймс увидел, какое выражение приобрело маленькое круглое личико Шелли.
Над его головой Детрит со стуком опустил заряженный Шматотворец на край крыши кареты.
– Я знаю, каким словом он ее назвал, – провозгласил он всему миру. – Енто плохое слово. Такие слова нельзя говорить.
– Все нормально, все просто замечательно, ммф-ммхм, – поспешно сказал Иниго, выскакивая из кареты. – Но сейчас успокойтесь все немножко, а я постараюсь сделать так, чтобы мы остались в живых, ммф.
Ваймс поднял руку и осторожно сдвинул Шматотворец так, чтобы тот был направлен в менее опасную сторону.
Иниго очень быстро затараторил по-гномьи – причем практически без акцента, правда, как показалось Ваймсу, привычное «ммф» все же проскальзывало в его речи. Затем Иниго открыл свой кожаный чемоданчик и достал несколько документов, скрепленных восковыми печатями. Подозрительные бумаги, весьма смахивающие на подделку, были тщательно изучены. После чего гном указал на Шелли и Детрита. Иниго нетерпеливо взмахнул рукой – универсальным жестом, отбрасывающим в сторону нечто недостойное внимания. Документы были изучены еще раз.
Наконец, на еще более универсальном языке жестов гном сообщил, что «я мог бы доставить вам массу неприятностей, но лень на вас время тратить», потом милостивым взмахом руки отпустил Иниго, одарил Ваймса взглядом, ясно говорившим, что, несмотря на все физические доказательства, он, гном, считает Ваймса куда ниже себя ростом, и вернулся к своему войску.
Прозвучал громкий приказ. Гномы, сойдя с дороги, браво зашагали по полю в сторону леса.
– Ну, кажется, пронесло, – сообщил Иниго, забираясь обратно в карету. – Госпожа Задранец едва не поставила нас в безвыходное положение, но гномы с инстинктивным уважением относятся к сложным документам. Что-то назревает. Он не сказал, что именно, но хотел обыскать карету.
– Черта с два мы бы ему позволили. Но зачем?
– Кто знает? Мне удалось убедить его в том, что мы обладаем дипломатической неприкосновенностью.
– А что ты сказал ему обо мне?
– Попытался выставить вас полным идиотом, ваша светлость. Ммф-ммхм.
– Правда?
Ваймс услышал сдавленное хихиканье. Это госпожа Сибилла с трудом сдерживала смех.
– Поверьте, это было необходимо. Не слишком удачная мысль – говорить на уличном гномьем, ваша светлость. Но когда я обратил его внимание на то, что вы аристократ, он…
– Я не… Ну, на самом деле я не совсем…
– Все так, ваша светлость. Но если хотите моего совета, большая часть дипломатии заключается в умении выглядеть более глупым, чем вы есть на самом деле. Начало неплохое, ваша светлость. А сейчас, наверное, нам следует продолжить путь, ммхм.
– Честно говоря, Иниго, я рад, что ты стал вести себя со мной не столь официально, – сказал Ваймс, когда карета тронулась с места.
– О, ваша светлость, я просто узнал вас немного лучше.
Об оставшихся часах той ночи у Гаспода сохранились лишь отрывочные воспоминания. Стая мчалась вперед, и только спустя какое-то время он осознал, что большая часть волков специально бежит впереди Моркоу, утаптывая перед ним снег.
Но для Гаспода снег оставался недостаточно утоптанным. Периодически какой-нибудь волк хватал его за загривок и нес некоторое расстояние, приглушенно жалуясь на противный вкус.
Затем снег прекратился и из-за облаков появился кусочек луны.
И постоянно их окружал волчий вой – то приближающийся, то удаляющийся. Иногда стая останавливалась на опушке или гребне какого-нибудь холма, засыпанного свежим снегом, и присоединялась к вою.
Под аккомпанемент очередных завываний Гаспод подхромал к Ангве.
– Зачем это нужно? – спросил он.
– Политика, – объяснила Ангва. – Переговоры. Мы пересекаем чужие территории.
Гаспод бросил взгляд на Гэвина. Вожак не присоединился к воющим собратьям, но с важным видом сидел поодаль, посматривая то на Моркоу, то на свою стаю.
– И это он должен спрашивать разрешения? – удивился Гаспод.
– Он просит, чтобы пропустили меня.
– О. У него по этому поводу возникают проблемы?
– Так, небольшие. На один клык.
– О. Э… А обо мне в этом вое ничего не говорится?
– Только как о гнусном вонючем песике.
– Понятно…
Через несколько минут они продолжили путь вниз по залитому лунным светом склону. Лес был совсем неподалеку, когда Гаспод заметил приземистые тени, мчавшиеся им наперерез по заснеженному полю. На мгновение он оказался между двух стай, старой и новой, а потом их прежнее сопровождение вдруг осталось позади.
«Итак, у нас появился новый почетный караул, – думал Гаспод, окруженный стремительно работающими серыми лапами. – Из волков, с которыми мы еще не встречались. Надеюсь, они добавят в свой вой пункт о том, что и на вкус я не больно-то хорош».
А потом Моркоу упал на снег, но буквально через мгновение поднялся, после чего опять упал. Волки нерешительно кружили вокруг, бросая вопросительные взгляды на Гэвина. Гаспод, неуклюже прорываясь сквозь глубокий снег, подпрыгал к Моркоу.
– Ты в порядке?
– Трудно… бежать…
– Мне не хотелось бы тебя расстраивать, – проскулил Гаспод, – но эти волки нам совсем не друзья. Намек улавливаешь? Наш Гэвин вряд ли может претендовать на звание «самый дружелюбный хвост на свете».
– Когда он в последний раз спал? – спросила, протолкнувшись сквозь волков, Ангва.
– Не знаю, – пожал плечами Гаспод. – Последние несколько дней мы очень быстро двигались.
– Ни сна, ни еды, ни нормальной одежды, – прорычала Ангва. – Идиот!
Волки рядом с Гэвином принялись оживленно перерыкиваться. Гаспод сел у головы Моркоу и стал наблюдать, как Ангва… спорит.
Он не умел разговаривать по-волчьи; кроме того, язык тела и жестов играет у волков куда более важную роль, чем у собак. Но сейчас даже не самый умный пес догадался бы, что ситуация складывалась не в их пользу. Атмосфера была пронизана…
Завывания и порыкивания продолжались довольно долго. Один из волков, которого Гаспод мысленно обозвал Неуклюжим, был чем-то недоволен. Судя по всему, с ним соглашались еще несколько волков. Один из них оскалил зубы на Ангву.
Но потом встал Гэвин. Стряхнув снег со шкуры и оглянувшись по сторонам отсутствующим взглядом, он направился к Неуклюжему.
Вся шерсть на тельце Гаспода встала дыбом.
Остальные волки, прижимаясь к земле, попятились. Но Гэвин не обращал на них ни малейшего внимания. Когда до Неуклюжего оставалось всего несколько шагов, он склонил голову набок и прорычал:
– Грурррм?
Звук был почти приятным. Но в самых костях Гаспода он отразился гармоникой, явно говорившей: из этой ситуации у нас есть два выхода – простой и очень простой.
О сложном выходе лучше было не думать.
Неуклюжий некоторое время выдерживал взгляд Гэвина, после чего опустил голову.
Гэвин что-то прорычал. С полдюжины волков во главе с Ангвой побежали к лесу.
Минут через двадцать они вернулись. Ангва опять стала человеком (вернее, поправил себя Гаспод, приняла человеческий облик), а волки были запряжены в большие сани.
– Позаимствовала в деревне за холмом, – пояснила она, когда сани, скрипнув полозьями, остановились рядом с Моркоу.
– Ну надо ж, какие отзывчивые люди тут живут, – сказал Гаспод, правда потом решил не продолжать эту тему. – Волки в упряжке? Странное зрелище.
– Это был простой выход, – пожала плечами Ангва.
«Забавно… – размышлял Гаспод, лежа на санях рядом с дремлющим Моркоу. – Он так подробно выспрашивал Задницу насчет волчьего воя… О том, как волки передают сообщения друг другу. Будь я чуть помнительнее, то решил бы, что он знал. Знал, что она придет к нему, если он попадет в беду. Если он рискнет ради нее своей жизнью…»
Гаспод высунул голову из-под одеяла. Глаза мгновенно забило снегом. Рядом с санями, всего в нескольких футах, бежал Гэвин, шкура его серебрилась под лунным светом.
«С одной стороны волки, с другой – люди, – подумал Гаспод. – И я между ними. Собачья жизнь».
«Вот это жизнь», – думал исполняющий обязанности капитана Колон. Со всякими официальными бумажками к нему больше никто не приставал, а с теми бумажными залежами, что скопились до него, он в два счета разобрался. Пару раз плюнуть. Кроме того, стало гораздо тише.