Терри Пратчетт – Пятый элефант (страница 11)
Игорь ковылял по коридору, фирменно приволакивая ноги.
Он был Игорем, сыном Игоря, племянником нескольких Игорей, братом Игорей и кузеном такого числа Игорей, которое и сам не вспомнил бы, не заглянув предварительно в дневник[8].
Игорям как клану нравилось служить вампирам. Вампиры вели размеренный образ жизни, вежливо относились к своим прислужникам, а также – крайне важный для слуги плюс! – не особо нуждались в застилке постелей и приготовлении пищи. Кроме того, в их замках было полным-полно просторных холодных подвалов, где Игори могли заниматься своим любимым делом. Все это более чем компенсировало хлопоты, связанные с достаточно редкими случаями, когда приходилось убирать оставшийся от хозяина или хозяйки прах.
Он вошел в склеп леди Марголотты и вежливо постучал по крышке гроба. Крышка немного сдвинулась в сторону.
– Да?
– Прошайт прощений, что пробуждайт ваф пофреди дня, гофпожа, но вы
– Ладно, ладно. Ну и?…
– Это ефть Ваймф, гофпожа.
Из полуоткрытого гроба появилась элегантная рука и триумфально взмахнула кулачком.
– Да!
– Йа, гофпожа.
– Так. Значьит, Сэмюель Ваймс. Бедняга. А песики уже знают?
– Бароний Игорь тоже забирайт фообщение, гофпожа, – кивнул Игорь.
– А гномы?
– Это ефть официальный назначение, гофпожа. Вфе знавайт. Его фветлофть герцог Анк-Морпоркфкий, фэр Фэмюель Ваймф, главнокомандующий Городфкой Фтражи Анк-Морпорка.
– Стало бьить, Игорь, навозная куча угодьила прямиком в ветряную мельницу, а?
– Очень в цель фказайт, гофпожа. И фкоро проходить неприятный дождичек.
– О да, Сэмюель Ваймс им еще покажьет.
Давайте рассмотрим замок с точки зрения имеющейся в нем мебели.
В этом замке наличествовали стулья, но вид у них был такой, словно на них никто никогда не сидел. Да, рядом с камином стояла гигантская софа, вся потертая от постоянного использования, но остальная меблировка, казалось, существовала только для внешнего эффекта.
Был длинный дубовый стол, отлично отполированный и выглядевший поразительно новым для столь антикварного предмета. Возможно, это объяснялось большим количеством белых керамических мисок, расставленных вокруг него на полу.
На одной из них было написано: «Отец».
Баронесса Серафина фон Убервальд раздраженно захлопнула «Книгу Пэров Твурпа для Пятнадцати Гор и равнины Сто».
– Этот человек… никто! – воскликнула она. – Существует лишь на бумаге. Подставное лицо.
– У имени Ваймс очень длинная история, – возразил Вольфганг фон Убервальд, отжимавшийся на одной руке перед камином.
– Как и у имени Смит. Что с того?
Вольфганг переместился на другую руку, зависнув на мгновение в воздухе. Он был абсолютно голым. Ему нравилось, когда мускулы обдувал воздух. Они блестели. Человек с анатомическим атласом определил бы каждую мышцу. А еще он мог бы заметить, что светлые волосы Вольфганга фон Убервальда росли не только на голове, но также на шее и плечах.
– Он
– Ха! В Анк-Морпорке нет даже короля!
– …Девятнадцать, двадцать… Я слышал об этом много историй, матушка…
– Ох уж эти истории. Сибилла каждый год присылает мне свои глупые письма! Сэм то, Сэм сё. Конечно, она должна быть благодарна судьбе за то, что ей удалось заполучить хотя бы его, но… этот человек занимается тем, что гоняется за каким-то жульем! Мне придется отказать ему в приеме.
– Ты так не поступишь, матушка, – прохрипел Вольфганг. – Это может быть… двадцать девять, тридцать… опасно. Что ты рассказывала о нас госпоже Сибилле?
– Ничего! Естественно, я не ответила ни на одно ее письмо. Довольно унылая и глупая женщина.
– И она по-прежнему пишет тебе каждый год?… Тридцать шесть, тридцать семь…
– Да. По четыре страницы. Это говорит о человеке все, что необходимо знать. Где твой отец?
Дверца в нижней части двери откинулась, и в комнату пронырнул огромный волк. Оглядевшись, он принялся энергично отряхиваться. Баронесса пришла в ярость.
– Гай! Ты забыл, что я говорила? Уже седьмой час! И
Волк бросил на нее укоризненный взгляд и затрусил к массивной дубовой ширме в дальнем конце комнаты. Послышался… шум, тихий и довольно странный, который был даже не
Барон вышел из-за ширмы, завязывая поясок поношенного халата. Баронесса принюхалась.
– По крайней мере, твой отец хоть иногда ходит одетым, – укоризненно заметила она.
– Одежда вредит здоровью, матушка, – спокойно парировал Вольф. – А в наготе заключается чистота.
Барон сел. Он был крупным краснолицым мужчиной – насколько можно было судить по участкам кожи, не закрытым бородой, волосами, усами и бровями. Эта растительность вела отчаянную четырехстороннюю борьбу за оставшиеся незанятыми части лица.
– Ну? – прорычал он.
– Так называемым послом станет некто Ваймс из Анк-Морпорка, ловец воришек и всякого жулья! – резко произнесла баронесса.
– Гномы?
– Разумеется, они это уже знают.
Некоторое время барон сидел и смотрел в пустоту с выражением, которое, как правило, застывало на лице Детрита, когда тот собирал слова в новую мысль.
– Плохо? – произнес он наконец.
– Гай, я говорила тебе уже тысячу раз! – воскликнула баронесса. – Ты слишком много времени проводишь в ином обличье! Сам знаешь, на кого ты похож после этого. А если к нам пожалуют официальные гости?
– Всех покусаю!
– Вот видишь? Отправляйся в постель и не возвращайся, пока не примешь человеческий облик!
– Ваймс может все погубить, отец, – сказал Вольфганг.
Теперь он делал стойку на руках. Вернее, на одной руке.
– Гай!
Барон прекратил попытки почесать ухо ногой.
– Да? – спросил он.
Блестящее тело Вольфганга на мгновение опустилось и снова поднялось, пока он менял руки.
– Городская жизнь делает людей слабыми. Впрочем, надеюсь, с этим Ваймсом будет весело. Говорят, что он любит бегать. – Вольфганг рассмеялся. – Придется проверить, насколько быстро он умеет перебирать ногами.
– Его жена уверяет, что он очень мягкосердечный…
Запахивая полы халата, барон выглядел лишь чуточку смущенным.
– Разбойники! – рыкнул он.
– Ну да, в это время года они могут представлять некоторую проблему, – подтвердил Вольфганг.
– Не меньше дюжины, – добавила баронесса. – Согласна, это может…
Стоявший вверх ногами Вольфганг презрительно хмыкнул.
– Нет, матушка. Ты говоришь глупости. Его карета должна добраться до нас целой и невредимой. Понятно? Но как только он окажется здесь… это совсем другое дело.