Терри Пратчетт – Понюшка (страница 9)
— Это Висельный холм, — пояснил Вилликинс, когда Ваймс сумел отдышаться после подъема. — Похоже, дальше вам идти не захочется, — добавил он, когда они приблизились к вершине. — Если только вы не собираетесь поведать мальчугану, что такое виселица.
Ваймс вопросительно посмотрел на слугу:
— В самом деле?
— Ну, как я уже сказал, это Висельный холм. Как вы думаете, почему он так называется, сэр? «Черный Джек» Овнец чудовищно ошибся, поспорим со своим собутыльником, что из своего поместья сможет увидеть дым над городом. Землемер, который проверял эту гипотезу, объявил ему, что холм на тридцать футов ниже, чем следует. Задержавшись, чтобы неудачно попытавшись подкупить землемера, а когда не получилось, отстегав его кнутом, он собрал всех рабочих поместья и со всей округи, и заставил их насыпать недостающие тридцать фунтов земли на холм. Это был очень амбициозный проект. Разумеется, это стоило целого состояния, но чуть ли не каждая семья в округе получила за это теплую зимнюю одежду и новую обувь. Это сделало его популярным, и, разумеется, он выиграл спор.
Ваймс вздохнул:
— Не знаю, почему, но почему-то я знаю ответ, и все равно спрошу. О какой ставке идёт речь?
— Два галлона бренди, — ответил Вилликинс торжественно, — которые он выпил за один присест, стоя на этом самом месте, под дружные аплодисменты всех рабочих, а потом, если верить легенде, скатился вниз, под их дружный хохот.
— Даже когда я пил по черному, не думаю, что мне удалось бы выпить два галлона одним махом, — заметил Ваймс. — Это же двенадцать бутылок!
— Ну, полагаю, под конец большая часть выпивки, так или иначе, пролилась ему на штаны. И таких как он было много.
— На штаны! — Прыснул Сэм-младший, и залился заразительным смехом, который свойственен только шестилетнему мальчишке, который считает, что услышал нечто неприличное. И судя по истории, рабочие не слишком далеко от него ушли. Аплодировать алкоголику, пропившему за один присест их годовой оклад?
Какой в этом смысл?
Должно быть Вилликинс прочёл его мысли.
— Деревня не так проницательна, как город, командор. Здесь любят все крупное и прямолинейное, а Черный Джек был настолько крупным и прямолинейным, насколько возможно. Поэтому он всем здесь и нравился, потому что они знали, чего он стоит, даже если он уже упал. Бьюсь об заклад, они хвастались им по всей округе. Могу представить.
— Огромные озадаченные штаны! — заявил Сэм-младший и упал на траву, заливаясь от хохота.
— Я тоже не знаю, кто я, — ответил Ваймс, взяв на руки сына и стал спускаться вслед за Вилликинсом с холма. — А вот Сибилла знает. Она подписала меня на всякие балы, танцы, ужины и о, да, суаре[15], — закончил он тоном человека с врожденным на генетическом уровне отвращением к каждому произнесенному слову.
Я говорю, в городе я уже сжился с подобном. Если я догадываюсь, что намечаемое дельце приобретает угрожающий характер, я подстраиваю себе срочный вызов с полдороги на приём, по крайней мере я наловчился, пока Сибилла не заметила. Знаешь, как ужасно, когда твои же подчиненные получают приказы от жены?
— Да, командор. Она приказала поварам никаких сэндвичей с беконом без ее личного приказа.
Ваймс поморщился.
— Ты ведь захватил с собой походный кухонный набор, а?
— К сожалению, ее милость узнала о нашем походном наборе, командор. Она запретила кухне выдавать мне бекон без ее личного приказания.
— Честное слово, она хуже Ветинари! Как она про это пронюхала?
— На самом деле, командор, думаю, она не догадывалась. Просто она знает вас.
Можете считать это обоснованным подозрением. Нам нужно поспешить, командор. Мне сказали у нас на обед куриный салат.
— А я люблю куриный салат?
— Да, командор. Ее милость сказала мне, что любите.
Ваймс вздохнул.
— Что ж, значит так и есть.
Глава 5
Дома, в Овсяном переулке Ваймс с Сибиллой только раз за сутки ели вместе, в уютной кухне. Они садились друг напротив друга за столом, который был достаточно длинным, чтобы вместить всю ваймсову коллекцию: бутылочек с соусами, баночек с разнообразными горчицами, соленьями и, разумеется, чатни[16]. Ваймс разделял популярное заблуждение, что ни одна банка не считается полностью пустой, если в ней хорошенько поскрести ложкой.
В поместье все было иначе. Во-первых, здесь было значительно больше блюд. Ваймс не вчера родился и даже не позавчера, но воздержался от комментариев.
Ваймсу с леди Сибиллой прислуживал Вилликинс. Строго говоря, это была не его работа, поскольку они находились вдали от городского дома, но говоря прямо, не каждый джентльмен джентльмена носит с собой в карманах идеально скроенного костюма целую коллекцию бронзовых кастетов.
— Чем же вы, мальчишки, занимались утром? — весело спросила Сибилла, когда тарелки опустели.
— Мы видели человека-вонючку! — заявил Сэм-младший. — Он целиком состоял из бороды и вонял! А еще мы нашли яблоню. У нее яблоки как какашки!
Леди Сибилла и бровью не повела.
— А на холм, похожий на пудинг залезали? А видели «га-га», «иго-го» и «бе-бе»?
— Видели, только там повсюду коровьи какашки! Я в одну наступил!
Младший Ваймс ждал ответа, и его мать ответила:
— Ну у тебя же есть твои новые деревенские сапоги, верно? Они как раз для того и нужны.
Сэм увидел, как лицо его сына расплылось в довольной улыбке. Между тем его мать продолжила:
— Твой дед всегда повторял мне: «увидишь в поле большую дымящуюся кучу - хорошенько пни ее. Она разлетится по окрестностям, что хорошо для почвы и потом вырастет отличная трава». — Она улыбнулась Ваймсу, заметив выражение его лица, и добавила:
— Это правда, дорогой. Большая часть работы фермера в навозе.
— Возможно, лишь бы он догадался, что в городе не стоит пинать кучки. — Ответил Ваймс. — Некоторые из них могут дать сдачи.
— Он должен побольше узнать о деревне. Ему следует знать, откуда мы получаем еду и как она добывается.
Это важно, Сэм!
— Разумеется, дорогая.
Леди Сибилла посмотрела на мужа так, как может только супруга.
— Оставь этот свой «послушный» тон, Сэм.
— Я не понимаю…
Но Сибилла вмешалась:
— Однажды Сэм-младший все это получит в наследство, и я хочу, чтобы он понимал, что к чему, а еще я хочу, чтобы ты расслабился и насладился отпуском. Позднее я возьму Сэма с собой на ферму, посмотреть на дойку и как собирают куриные яйца. — Она поднялась: — Но сперва я возьму его в фамильный склеп, чтобы навестить предков. — Она заметила панический взгляд мужа и быстро добавила: — Все в порядке, Сэм. Они не шатаются по округе. На самом деле они лежат в очень дорогих ящиках. Почему бы тебе не пойти с нами?
Сэм Ваймс был накоротке со смертью, и наоборот. Что его раздражало - это самоубийства. В основном это были повешения, потому что вариант прыжка в Анк с камнем на шее для самоубийства это уже чересчур, и не только по тому, что вам пришлось бы несколько раз грохнуться о твердую поверхность, прежде, чем удалось бы проломить твердую корку. И все самоубийства тоже приходилось расследовать, чтобы убедиться, что это не убийства, замаскированные под самоубийства[17]. Был еще мистер Трупер, городской палач, который мог отправить вас в вечность так быстро и гладко, что вы ничего бы не заметили, и Ваймс слишком часто видел, что вытворяли любители.
Фамильный склеп семьи Овнец напомнил Ваймсу городской морг в конце рабочего дня. Там было «людно». Некоторые гробы были поставлены на ребро, и хотя они находились на полках, оставалось только надеяться, что они не попадают оттуда вниз. Ваймс беспомощно наблюдал как его жена ходит от одной таблички к другой, вслух читая имена сыну и коротко рассказывая про владельца гроба. Сам он чувствовал окутавшие его холод и бесконечную глубину времени, словно источаемые самими стенами склепа. Каково же его сынишке, узнать имена всех этих бессчетных, ушедших в века, дедушек и бабушек? Сам Ваймс не знал даже своего отца. Его мама рассказывала ему, что того переехала телега, но Ваймс подозревал, если это правда, значит это была телега с пивом, которая «переезжала» его не раз. О, разумеется, был еще Старик Камнелиц, ныне реабилитированный цареубийца, у которого была даже собственная статуя в городе, и которую не трогали городские граффити, поскольку Ваймс отчетливо дал понять, что именно он сделает с «художником».
Но Старик Камнелиц был всего лишь вехой в истории, своего рода правдивой сказкой. Между ним и Сэмом Ваймсом не было прямой связи, только болезненная бездна.
И все же, Сэм-младший однажды станет герцогом, и за эту мысль стоило цепляться. Ему не придется расти с беспокойной мыслью о том, кто он, потому что ему это будет известно, и влияние с материнской стороны должно перевесить ненормальный груз того факта, что его отцом является Сэмюэль Ваймс. Сэм-младший сможет вернуть мир на правильный путь. Для этого нужна уверенность в себе, а целая куча (по всей видимости) чокнутых предков поможет произвести впечатление на людей с улицы, а Ваймс знал много улиц и много людей.