Терри Пратчетт – Пирамиды (страница 16)

— Его имя указано на табличке внизу, — нахмурился Диос.

— Что?

— Вот в этом маленьком овале, ваше величество, — ткнул Диос.

Теппик наклонился и стал вчитываться в плотную вязь иероглифов.

— Орел, глаз, волнистая линия, человек с палкой, сидящая птица, волнистая линия, — прочел он.

Диос поморщился.

— Полагаю, нам следует уделять больше внимания изучению современных языков, — произнес он с небольшой запинкой. — Имя его Птакаба. Он царь империи Джель, простирающейся от берегов Круглого моря до Края океана, и почти половина континента — наши данники.

Теппик вдруг понял, чем так поражает слух речь жреца. В каждой фразе Диос старательно избегал употреблять прошедшее время. Он указал на соседнюю фреску.

— А это что за женщина?

— Царица Хатлеонрапта, — ответил Диос. — Хитростью одерживает верх над Очудноземским царством. Эта история относится ко времени Второй Империи.

— Но ведь она умерла?

— Полагаю, да, — согласился Диос после небольшой паузы.

Прошедшее время явно было не по вкусу верховному жрецу.

— Я владею семью языками, — сообщил Теппик, абсолютно уверенный, что оценки, полученные по трем из них, навсегда останутся погребены в архивах Гильдии.

— В самом деле, ваше величество?

— Да, конечно. Морпоркским, ванглийским, эфебским, лаотасьонским и… и еще несколькими, — перечислил Теппик.

— О! — с улыбкой кивнул Диос и продолжил путь по коридору, слегка прихрамывая, но по-прежнему отбивая своим посохом ритм столетий. — Варварские страны.

Теппик взглянул на отца. Бальзамировщики потрудились на славу и теперь стояли рядом в ожидании, что новый фараон похвалит их работу.

Та часть Теппика, которая по-прежнему пребывала в Анк-Морпорке, рассуждала про себя примерно следующим образом: «Перед тобой мертвое тело, завернутое в материю; неужели они и вправду считают, что этим сделают ему лучше? В Анке, когда ты умираешь, тебя закапывают в землю, сжигают или отдают воронам. Здесь же смерть означает, что ты как бы немного отстал от остальных и о тебе нужно заботиться, кормить отборными яствами. Нелепая мысль — править царством в таком положении! Похоже, мертвый для них все равно что глухой, с которым просто нужно говорить немного погромче».

Но тут же прозвучал другой, более взрослый голос: «Мы правим царством вот уже семь тысяч лет. Самый низкородный крестьянин, продающий дыни, обладает родословной, по сравнению с которой родословные всяких королей могут показаться не длиннее жизней мотыльков-однодневок. Мы привыкли распоряжаться континентом, прежде чем нам пришлось продать его в уплату за пирамиды. Мы просто не замечаем существования стран, которым меньше трех тысяч лет. И этот механизм по-прежнему действует».

— Привет, папа, — поздоровался Теппик. Тень Теппицимона XXVII, пристально наблюдавшая за сыном, метнулась к нему через зал.

— Хорошо выглядишь! — воскликнул он. — Рад тебя видеть! Послушай, это важно. Пожалуйста, обрати внимание, это касается смерти…

— Он говорит, что очень рад вас видеть, — перевел Диос.

— Ты его слышишь? — удивился Теппик. — Я не услышал ни слова.

— Естественно. Мертвые говорят устами жрецов, — пояснил верховный жрец. — Таков обычай, ваше величество.

— А он меня слышит?

— Разумеется.

— Я много думал обо всей этой затее с пирамидами, и мне кажется, то есть я не совсем уверен…

Теппик наклонился поближе.

— Тетушка передает тебе нежный привет, — прокричал он и добавил: — Я имею в виду свою тетушку.

— Ты слышал, что я сказал? Слышал?

— Он посылает вам свое приветствие из скрытого завесой мира, — изрек Диос.

— Да, да, посылаю, но ПОСЛУШАЙ, я не хочу, чтобы у тебя были лишние хлопоты и чтобы ты начал строить…

— Мы построим тебе замечательную пирамиду, отец. Тебе понравится, вот увидишь. Специальные люди будут заботиться о тебе и все делать. — Теппик бросил на Диоса быстрый взгляд, ища поддержки: — Ему ведь понравится, правда?

— Не хочу никаких пирамид! — возопил царь. — В мире уйма интересного, хватит на целую вечность, а я еще ничего не успел увидеть. Запрещаю класть меня в пирамиду!

— Он говорит, что это будет вполне подобающий шаг и что вы очень заботливый сын, — изрек Диос.

— Неужели ты меня не видишь? Смотри, я поднял вверх три пальца. Думаешь, весело провести остаток смерти под кучей камней, наблюдая, как мало-помалу рассыпаешься на кусочки? Значит, вот каков твой идеал?

— Ваше величество, здесь дует, — заметил Диос. — Пожалуй, нам лучше уйти.

— Ты ведь все равно не сможешь оплатить ее!

— Мы поместим туда твои любимые фрески и статуи. Тебе понравится, — в отчаянии повторил Теппик. — Представляешь, все любимое будет рядом с тобой!

— Ему ведь понравится? — еще раз спросил он у Диоса по дороге в тронный зал. — Почему-то мне кажется, что папа вовсе не хочет в пирамиду.

— Уверяю вас, ваше величество, — ответил Диос. — У него не может быть иных желаний.

А в бальзамировочной царь Теппицимон XXVII попробовал похлопать Джерна по плечу, но без особого успеха. Окончательно сломленный царь присел возле собственных останков.

— Не делай этого, дружок, — с горечью произнес он. — Никогда не обзаводись потомством.

И вот перед ним возвышалась сама Великая Пирамида.

Гулко ступая по мраморным плитам, Теппик со всех сторон рассматривал макет. Он с трудом представлял, чем может заниматься человек внутри подобной штуки. Однако царям нередко приходилось оказываться в таком положении, и всегда при них была старая, добрая компания, так что, согласно общему мнению, скучать им не приходится.

— Так, так, — протянул Теппик. — И давно ты проектируешь пирамиды?

Птаклюсп, архитектор и практикующий строитель пирамид для знати, низко поклонился:

— Всю жизнь, о солнце полудня.

— Должно быть, интересное дело, — промолвил Теппик.

Птаклюсп взглянул на верховного жреца — тот молча кивнул.

— В каждом деле есть свои хитрости, о источник вод, — осмелился заметить Птаклюсп.

Он не привык к тому, чтобы цари разговаривали с ним просто как с человеком, и в глубине души считал, что это неправильно.

— Ага, — неопределенно выразился Теппик, делая знак в сторону стоящего на возвышении макета. — Ладно. Хорошо. Четыре стены и остроконечная верхушка. Замечательно. Высший класс. Выразительно и лаконично.

Настороженное молчание по-прежнему обступало его со всех сторон. Теппик решил прорываться.

— Отличное шоу, — продолжил он. — Я хочу сказать, комар носа не подточит. Пирамида… Да еще какая! Ого-го…

Однако и этого было недостаточно. Теппик призадумался.

— Пройдут века, и, глядя на нее, потомки скажут: вот это пирамида так пирамида. М-да.

Он кашлянул.

— Стены особенно красиво смотрятся… — хрипло пробормотал он, словно ученик, проваливающийся на экзамене.

— Но… — предпринял он еще ОДНУ ПОПЫТКУ. Две пары глаз ели его поедом.

— Хм, — выразился он.

Диос поднял бровь:

— Ваше величество?

— Помню, отец как-то сказал, что хочет, чтобы его похоронили в море.