Терри Пратчетт – Патриот (страница 72)

Шнобби посмотрел на нее долгим взглядом… и разрыдался.

Все, так и не донеся ложки до губ, разом уставились на Колона.

– Я не ошибся, он правда это сказал, а, Файфель? Он предложил мне залезть на верблюда? За кого он меня принимает? Я честный водопроводчик!

– Он клоун, ходит с жонглером. По-моему, еще пара пальм, и бедняга в оазисе.

– Эти гадины плюются, да и попробуй залезть на них с полным ящиком инструментов… Тут и стремянка не поможет.

– Ладно, он же не виноват, что чуть-чуть двинутый. Будем с ним помягче. – Говорящий прокашлялся. – Доброе утро, друг, – сказал он. – Можно пригласить тебя разделить с нами кускус?

Сержант Колон посмотрел на блюдо, после чего сунул в него палец и облизал.

– Э, да это ведь манка! У вас есть манка! Самая обыкновенная ман… – Умолкнув на полуслове, он неловко кашлянул. – Да, конечно. Благодарю. А клубничный джем тут найдется?

Угощающий переглянулся с друзьями. Те в ответ лишь пожали плечами.

– Не знаем никакого клубничного джема, о котором ты говоришь, – осторожно ответил он. – Мы предпочитаем есть кускус с барашком.

Он протянул Колону длинный деревянный шампур.

– О, вы обязательно должны попробовать клубничный джем! – весь во власти сладких воспоминаний, воскликнул Колон. – Помню, мальчишкой, вмешаешь, бывало, его в кашу, и… и… – Он посмотрел на слушателей. – Само собой, это было еще дома, в Уре, – завершил он.

Клатчцы понимающе закивали. Внезапно все встало на свои места.

Колон громко срыгнул.

Судя по тому, как на него посмотрели, он был единственным, кто знал об этом широко распространенном клатчском обычае.

– Итак, – небрежно полюбопытствовал он, – и где же у нас сейчас армия? Хотя бы примерно?

– А почему ты спрашиваешь, о полный газов?

– Да так, мы подумывали немного заработать, выступая перед войсками, – объяснил Колон. Он был чрезвычайно горд собственной изобретательностью. – Сами знаете… поулыбаться, попеть, не станцевать экзотический танец. Но для этого нам надо знать, где они находятся, верно?

– Извини меня, о жирный, но понимаешь ли ты, что я говорю?

– Да, очень вкусно, – наугад ляпнул Колон.

– Ага. Так я и думал. Значит, шпион. Но чей?

– Ну надо же! И кому только может прийти в голову отправлять шпионом такого идиота?

– Может, он из Анк-Морпорка?

– Да ну, брось! Разве что он строит из себя анк-морпоркского шпиона. Настоящие анк-морпоркцы вовсе не дураки…

– Ты так считаешь? Они готовят карри из какого-то порошка, и после этого ты считаешь их умными?

– Я знаю, откуда он. Из За-Луня! Они вечно за нами шпионят.

– И прикидывается анкморпоркцем?

– Встань на его место. Если бы ты изображал из себя анк-морпоркского придурка, который разыгрывает из себя клатчца, ты разве не выглядел бы точно так же?

– Но зачем ему притворяться, что он оттуда?

– А-а… это политика.

– Давайте лучше позовем Стражу.

– Ты что, с ума сошел? Мы же с ним разговаривали! Они будут очень… пытливыми.

– Это ты верно заметил. Но я знаю, что делать…

Файфель во весь рот улыбнулся Колону.

– По слухам, вся армия отправилась маршем в Эн-аль-Самс-ла-Лайза, – сказал он. – Только никому не говори.

– В самом деле?

Колон обвел взглядом собеседников. Те со странно-одеревенелым выражением на лицах наблюдали за ним.

– Судя по названию, место довольно крупное, – озадаченно произнес Колон.

– О, просто гигантское, – поддержал сидящий рядом.

Один из сотрапезников издал звук, который можно было принять за сдавленное хихиканье.

– И далеко отсюда?

– Нет, совсем рядом. Практически ты на нем сидишь, – добавил Файфель.

Он толкнул локтем соседа, плечи которого начали сотрясаться.

– О, ясно. И большая армия?

– Большая. И имеет все шансы стать еще больше.

– Отлично. Просто отлично, – заключил Колон. – Э-э… а у кого-нибудь есть с собой карандаш? Готов поклясться, у меня он был с собой, когда…

С улицы донесся шум. Подобный шум способны создать только женщины, когда их много и все они одновременно смеются[16]. Посетители караван-сарая подозрительно уставились сквозь виноградные лозы.

Колон и сидящие рядом привстали и, выглянув из-за урны с виноградной лозой, увидели собравшуюся у колодца компанию. Какая-то старуха каталась от хохота по земле, а девушки, согнувшись пополам, хватались друг за друга в поисках поддержки.

До Колона донеслось:

– Повтори, что он сказал?

– Он сказал: «Чудно́, а у меня он этого не делал!»

– А и правда! – хихикая, согласилась старуха. – С чего бы ему это делать?!

– «Чудно́, а у меня он этого не делал», – повторил Шнобби.

Колон скрипнул зубами. Он узнал тон капрала Шноббса – таким голосом Шнобби имел обыкновение рассказывать всякие байки, от которых в радиусе десяти шагов коробилась древесина.

– …Пршу прстить, – прошипел он уже на ходу, пробиваясь к выходу.

– А вот еще одна история, про коро… про султана, который боялся, что его жена… одна из его жен, когда он уйдет в поход, изменит ему. Не слыхали такой?

– Мы не слышали ни одной истории, похожей на твои, Бети! – задыхаясь, откликнулась Бана.

– Неужели? О, у меня их в запасе тысяча и одна. Так вот, про султана: пошел он к мудрому старому кузнецу, а тот ему и говорит…

– Значит, языки тут чешем, а, капр… Бети? – тяжело отдуваясь после марш-броска, перебил его Колон.

Шнобби ощутил, что настроение женской компании изменилось. Теперь его окружали женщины, рядом с которыми оказался мужчина. Мужчина, про которого точно известно, что он мужчина, быстро поправился он.

Некоторые девушки покраснели. До сих пор они не краснели.

– А почему бы и нет? – злобно возразила Бети.

– Но они… оскорбительные, – неуверенно заявил Колон.

– Э-э… мы вовсе не оскорблены, сэр, – уже тихим, робким голоском произнесла Бана. – Наоборот, нам кажется, истории Бети очень… поучительны. Особенно про человека, который зашел в таверну с очень маленьким музыкантом.

– Кстати, перевести было очень непросто, – оживился Шнобби. – Они здесь, в Клатче, понятия не имеют, что такое пианино. По счастью, оказалось, у них играют на таком струнном…