Терри Пратчетт – Патриот (страница 46)
Маленький человеческий центр внутри ее содрогнулся от отвращения, но у вервольфа при виде любого блестящего от жира предмета с торчащими во все стороны и вкусно подрагивающими жилками сразу течет слюна…
Ангва подняла глаза. Ахмед пристально наблюдал за ней.
Ну конечно, благородные собаки живут как короли, ходят в бриллиантовых ошейниках… Это вовсе не значит, что он
– Гм, значит, не хотим есть? – участливо осведомился он. – Но твоя пасть утверждает обратное.
Не успела Ангва развернуться и раззявить челюсти, как что-то защелкнулось у нее на шее. Рот заполнила вонючая тряпка, но хуже всего была боль.
– Его высочество предпочитает, чтобы собаки ходили в красивых ошейниках, – сквозь алый туман донеслись до нее слова Ахмеда. – С рубинами, изумрудами… и даже с бриллиантами, госпожа Ангва. – Лицо Ахмеда оказалось на уровне ее глаз. – И в серебряной оправе.
«…Решающим фактором, как многократно подтверждал мой опыт, является НЕ численность войска. Все решает расположение и преданность тех войск, что остались в резерве, умение в нужный момент сконцентрировать силы в одной точке…»
Ваймс добросовестно пытался сконцентрироваться на Тактикусе. Но мешали два отвлекающих фактора. Первый – харя Ахмеда 71-й час. Эта харя ухмылялась с каждой строчки. И второй – часы. Их он прислонил к бес-органайзеру. Приводимые в действие настоящим часовым механизмом, они работали гораздо надежнее всяких бесов. И никогда не просили есть. Просто тихонько тикали. С ними он мог спокойно позабыть про все назначенные встречи. Просто рай.
Вторая стрелка, завершая минутный круг, как раз приближалась к двенадцати, когда с лестницы донесся звук приближающихся шагов.
– Войди, капитан, – произнес Ваймс.
Бес-органайзер сдавленно хихикнул.
Лицо Моркоу было розовее обычного.
– Что-то неладно с Ангвой, – сообщил Ваймс.
С лица капитана разом сошла вся краска.
– Откуда вам это известно?
Ваймс плотно закрыл крышку над хлюпающим от смеха бесенком.
– Назовем это интуицией. Я ведь прав?
– Так точно, сэр! Она поднялась на борт клатчского судна, а потом судно отчалило! И Ангва вместе с ним!
– За каким бесом ее понесло на корабль?
– Мы преследовали Ахмеда! А вел он себя так, словно был не один, а с кем-то еще, сэр. С кем-то очень больным, сэр!
– Он покинул город? Но ведь дипломаты все еще…
Ваймс осекся. Впрочем, согласно принципам Моркоу все было правильно, все было логично. Другой человек, обнаружь он, что его подружку похитили и теперь она на чужеземном судне плывет неизвестно куда, бросился бы в Анк… по крайней мере, побежал бы за кораблем, после чего вспрыгнул бы на борт, где и раздал бы всем по заслугам на чисто демократической основе. В общем, повел бы себя как полный идиот. Тогда как самым разумным было бы известить соответствующие инстанции, и Моркоу…
Моркоу всегда действовал в соответствии с твердым убеждением, что личное и важное – это не одно и то же. Само собой, Ваймс разделял данную точку зрения. Всегда хочется верить, что в трудную минуту поступишь правильно и разумно. И все же при виде человека, который не только правильно думает, но и правильно поступает, бросает в дрожь. Это так же нервирует, как встреча с нищим священнослужителем.
А еще, наверное, некую роль сыграло совершенно обоснованное предположение, что если кто-то захватил Ангву в плен, то попытка спасти ее в одиночку вряд ли увенчается успехом.
И все же…
Одним богам известно, что начнется, если он, Ваймс, сейчас покинет город. Горожане впали в воинствующее безумие. Происходят важные события. В эту минуту каждая клетка его тела кричала, что на командора Стражи возложена Ответственность…
Ваймс побарабанил пальцами по столу. В минуты, подобные нынешней, важно принять верное решение. За это ему и платят. За
Надо оставаться здесь и делать что возможно.
Однако… история усыпана костями хороших людей, которые следовали плохим приказам в надежде, что удар как-то удастся смягчить. Разумеется, эти люди и сами могли поступить неправильно, принять неверное решение – но зачастую начиналось все именно с плохого приказа.
Ваймс перевел глаза с Моркоу на бес-органайзер, затем – на осыпающиеся бумажные курганы, громоздящиеся на письменном столе.
К черту все это! Он ловил воров! И будет их ловить! К чему лукавить?!
– Будь я проклят, если позволю Ахмеду добраться до Клатча! – рявкнул Ваймс, вставая из-за стола. – А судно у них быстроходное?
– Да, но оседает довольно заметно.
– Тогда, быть может, нам удастся их догнать, прежде чем они уплывут слишком далеко…
Рванувшись исполнять задуманное, он на долю секунды почувствовал себя не одним человеком, а двумя. И случилось это потому, что на кратчайшую долю мгновения он в самом деле стал двумя людьми сразу. И обоих звали Сэмюель Ваймс.
С точки зрения истории выбор не более чем стрелочка, указывающая направление. В пространстве образовались Временны́е Штаны, и Ваймс с грохотом полетел по одной из штанин.
Тогда как второй Ваймс, совершивший иной выбор, начал свое падение в иное будущее.
Оба метнулись обратно за забытыми в спешке бес-органайзерами. И по прихоти наикапризнейшего из всех капризных случаев каждый Ваймс в эту долю секунды – надо же было такому случиться! – подхватил чужой приборчик.
Порой, чтобы сошла лавина, достаточно одной снежинки. Но иногда камешку дозволяется узнать, что могло бы произойти, отскочи он в другую сторону.
В вопросах книгопечатания волшебники Анк-Морпорка придерживались очень твердой позиции. Волшебство и типографии несовместимы, заявляли они. Предположим, кто-нибудь напечатает книгу о магии, а потом из тех же букв наберет, скажем, поваренную книгу. Что тогда? Металл ведь обладает памятью. Заклинания не просто набор слов. Они существуют в нескольких измерениях. Можно себе представить, каким боком выйдут вам эти суфле. А если кому-нибудь придет в голову размножить волшебную книгу в
Гильдия Граверов тоже выступала против типографий. Есть что-то чистое, утверждали они, в выгравированной странице текста. Вот она, целая и незапятнанная. Члены Гильдии отлично выполняют свою работу и за весьма скромное вознаграждение. Из одного уважения к печатному слову нельзя допускать, чтобы всякие неискушенные в секретах ремесла людишки сваливали литеры в кучу. Такие вещи до добра не доводят.
Единственная имевшая место в Анк-Морпорке попытка установить коммерческий печатный станок завершилась загадочным пожаром и самоубийством незадачливого издателя. Факт самоубийства подтверждался оставленной запиской. То, что записку выгравировали на булавочной головке, представлялось несущественной деталью.
Патриций же был против книгопечатников на том основании, что излишняя осведомленность ни к чему в принципе, поскольку вносит смуту в умы.
В общем, люди полагались на устную речь, что экономило массу усилий, да и зрение не страдало. К тому же многие из вышеупомянутых уст располагались под носами членов Гильдии Попрошаек[11], чья осведомленность стала притчей во языцех. Некоторые члены Гильдии пользовались особым уважением – за широту зоны охвата.
Лорд Ржав задумчиво смотрел на Хромоногого Майкла, бормотальщика второй степени.
– И что было дальше?
Майкл поскреб запястья. Очередной степени он удостоился совсем недавно – за то, что в конце концов ухитрился подцепить весьма мерзкую с виду, но безвредную кожную болезнь.
– Господин Моркоу провел там минуты две, милсдарь. А потом все как побегут, а потом…
– Все – это кто? – нахмурил брови Ржав.
Он едва сдерживался, чтобы тоже не почесать руку.
– Там были и Моркоу, и Ваймс, а с ними гном, и зомби, и все оставшиеся, милсдарь. Бежали аж до самых доков, милсдарь, а потом Ваймс завидел капитана Дженкинса, ну и говорит ему…
– А, капитан Дженкинс! Сегодня тебе крупно повезло!
Капитан оторвался от веревки, которую как раз скручивал. Всякого насторожит, если ему скажут, что сегодня ему крупно повезло. Обычно такое не к добру. Стоит кому-нибудь сказать, что сегодня вам крупно повезло, как непременно случается какая-нибудь гадость.
– Да? – осведомился он.
– Да, поскольку тебе представляется непревзойденная возможность внести свой вклад в грядущую войну!
– Неужели?
– А также продемонстрировать свой патриотизм, – добавил Моркоу.
– Правда?
– Нам необходимо воспользоваться твоим судном, – сообщил Ваймс.
– А не пошли бы вы все.
– Предпочту думать, что на просоленном морском жаргоне это означает: «Что ж, почему бы и нет?» – отозвался Ваймс. – Капитан Моркоу?
– Сэр!
– Возьми Детрита и выясни, что находится за ложной перегородкой в трюме, – приказал Ваймс.
– Есть, сэр, – отчеканил Моркоу и направился к лестнице.