Терри Пратчетт – Патриот (страница 23)

– Госпожа Трата, – представилась госпожа Трата и покосилась на него: – И заметьте, господина Траты никогда не было! Вы оба тут будете жить или как?

– О нет, я пришел как сопровождающий, – Колон дружелюбно улыбнулся госпоже Трате. – Должен признаться, мой приятель тот еще проказник. Стоит женщинам почуять его сексуальный магнетизм, они как набросятся… в общем, в одиночку ему не отбиться.

Госпожа Трата бросила на шокированного Шнобби внимательный взгляд и спешно покинула комнату.

– Чего это ты? – осведомился Шнобби.

– Зато мы от нее мигом избавились! Хороший способ, правда?

– Ты насмехался надо мной – не отпирайся! Просто потому, что я как раз сейчас переживаю эмоциональный, как его там…

– Это была шутка, Шнобби. Всего лишь шутка.

Шнобби заглянул под узкую койку.

– Ух ты! – воскликнул он, начисто забыв про эмоциональный «как его там».

– Что такое? Что там? – подхватился Колон.

– Похоже на подшивку «Наемника Фортуны»! И… – Шнобби вытащил на свет божий еще одну запыленную кипу журналов низкого типографского качества. – И глянь-ка, тут и «Юный воин»! И «Вокруг осады»…

Колон полистал журналы. На иллюстрациях изображались очень похожие друг на друга люди, держащие в руках почти одинаковые орудия персонального и массового уничтожения.

– Нужно быть очень странным, чтобы целыми днями читать такие журналы, – заметил он.

– Ага. – Шнобби шмыгнул носом. – Вон тот, последний, что ты взял, обратно не клади: мне номер за прошлый август почему-то не пришел. Э-э, и придержи-ка койку, там у стены какой-то ящик…

Отплевываясь от пыли, Шнобби наконец появился из-под кровати с ящичком в руках. Ящичек был заперт, но дешевый замочек не выдержал, стоило Шнобби дернуть крышку.

Сверкнули серебряные монеты. Много серебряных монет.

– Вот это да… – только и сумел выговорить он. – Ну и вляпались…

– Это клатчские деньги, вот что это такое! – воскликнул Колон. – Иной раз такие подсовывают на сдачу вместо полдоллара. Видишь завитушки? Это у них вместо букв.

– Ну мы и вляпались! – заключил Шнобби.

– Совсем нет, наоборот, это Улика, обнаруженная нами в ходе тщательного расследования. – Сержант Колон выразительно поднял палец. – И когда господин Ваймс все узнает, мы получим в благодарность по перу на шлем, тут уж можно не сомневаться!

– Сколько здесь, по-твоему?

– Наверное, сотни и сотни долларов, – ответил Колон. – А для клатчца это большие деньги. В Клатче ты на доллар можешь целый год жить как король.

– Это было не особо тщательное расследование, – с сомнением в голосе произнес Шнобби. – Я всего-то и сделал, что заглянул под кровать.

– Так ты потому и заглянул, что специально обучен, – возразил Колон. – Обыкновенному гражданскому это ведь и в голову не пришло бы! Вот так постепенно все и проясняется!

– В самом деле? А зачем клатчцам давать ему деньги? Чтобы он взял и всадил стрелу в клатчца?

Колон постучал себя по носу.

– Политика, – многозначительно произнес он.

– Ах, политика! – повторил Шнобби. – Ну да, политика. Она самая. Значит, политика. Понятно. Ну и зачем?

– Ага, – опять сказал Колон и постучал по носу с другой стороны.

– Что ты все стучишь себя по носу, сержант?

– Не стучу, а постукиваю, – сурово ответил Колон. – Чтобы показать, что я все понимаю.

– Носом, что ли? – удивился Шнобби.

– Именно таким хитрым способом они и стали бы действовать.

– То есть стали бы платить нам, чтобы мы их убивали?

– Только представь, здесь пришьют какую-нибудь клатчскую шишку. А после этого они берут и присылают нам угрожающую записку, что-нибудь вроде: «Вы убили нашу шишку, заграничные племянники собак, теперь мы будем с вами воевать!» Идеальное оправдание.

– А что, чтобы начать войну, нужно оправдание? – спросил Шнобби. – Я к тому, перед кем оправдываться-то? Почему бы просто не сказать: «У вас полно денег и земли, а зато у меня большой меч, так что катитесь, пока живы» – и хрясть! хрясть! вжик! Я бы именно так и сказал, – кивнул капрал Шноббс, известный военный стратег. – Вернее, сначала бы напал, а потом уж говорил бы сколько влезет.

– Это все потому, что ты ничего не смыслишь в политике, – опять поднял палец Колон. – В наше время так никто не поступает. Поверь мне на слово, это дело – одна сплошная политика. Потому-то старик Ваймс и поручил расследование мне: он знает, что на меня можно положиться. Политика… Юный Моркоу – он, конечно, молодец, но в деликатных политических ситуациях навроде этой нужен человек вопытный – как я, например.

– Постукивание по носу у тебя отлично получается, – согласился Шнобби. – Я обычно промахиваюсь.

И все же тревога не оставляла его – она засела если не в носу, то в чем-то другом, в том маленьком органе, где бы он ни находился, что гнал кровь по сосудам его тела. Что-то было не так. В жизни Шнобби почти все было «не так», и уж это чувство он изучил во всех тонкостях.

Шнобби оглядел голые стены, перевел взгляд на грубые половицы.

– На полу песок, – заметил он.

– Вот, еще одна Улика, – довольно отозвался Колон. – Здесь был клатчец. Уж чего-чего, а песка в Клатче хватает. И на сандалиях он принес песок.

Шнобби открыл окно. Оно выходило на пологую крышу. Можно было легко вылезти туда и затеряться среди каминных труб.

– Он мог уйти через окно, сержант, – рискнул предположить Шнобби.

– Отличная мысль, Шнобби. Запиши ее. Доказательство того, что он вынюхивал и шпионил.

Шнобби глянул вниз.

– А там, снаружи, осколки стекла, Фред…

Сержант Колон тоже выглянул в разбитое окно. Рама с одной стороны была разломана до щепок. Шифер напротив поблескивал осколками.

– Это ведь тоже может быть Уликой? – с надеждой в голосе спросил Шнобби.

– Самая настоящая Улика и есть! – отозвался сержант Колон. – Видишь, осколки не внутри, а снаружи. Всем известно: прежде всего смотрят на то, как расположены осколки. Думаю, он испытывал свой лук, а тот возьми да и выстрели.

– Ну и умный же ты, сержант.

– То-то! Это называется расследование, – важно промолвил Колон. – Что толку просто смотреть? Нужно еще и думать правильно. И делать выводы.

– Сесил, сержант.

– Фредерик, Сесил. Ну, пошли, по-моему, мы во всем разобрались. Старик Ваймс сказал, ему нужен такой рапорт, чтобы всем рапортам рапорт. И он его получит.

Шнобби покосился на разбитое окно. Крыша упиралась в торец высокого складского здания. На мгновение ему показалось, что он думает не совсем правильно или делает не те выводы, но он тут же себя одернул, решив, что все его мысли – это мысли обычного капрала и как таковые стоят за штуку гораздо меньше, чем мысли сержанта, а стало быть, лучше их вообще не думать.

Когда они спускались по лестнице, госпожа Трата подозрительно следила за ними через щелку в дальнем конце коридора, готовая хлопнуть дверью при малейшем намеке на какой бы то ни было сексуальный магнетизм.

– А ведь я не знаю даже, где эти сексуальные магниты продаются, – пробормотал Шнобби. – А она поверила.

«…А еще мы обашли мастерские по изготовлению луков, что на улице Искусных Умельцев, и паказали иконаграмму человеку в лавке Коренного и Рукисилы, который завсвидевтельствовал, что это он, т. е. Скончавшийся…»

– …О боги… – Переведя взгляд в начало страницы, Ваймс слегка пошевелил губами.

«…А еще, акромя клатчских денег, сразу прыгнуло в глаза, что там был один из них, т. е. там же на полу был песок…»

– Ну точно, человек пришел из самого Клатча, и в сандалиях у него был песок, – пробормотал Ваймс. – Силы небесные.

– Сэм?

Ваймс поднял глаза от рапорта.

– Твой суп остынет, – произнесла с противоположного конца стола госпожа Сибилла. – Ты держишь ложку в воздухе целых пять минут, я засекла по часам.

– Прости, дорогая.