Терри Пратчетт – Наука плоского мира IV: Судный день (страница 75)
И какова же была ее реакция?
Сама церковь не сделала ничего. Однако, по словам Эдамаруку, члены двух нецерковных католических ассоциаций выдвинули против него обвинения в соответствии с разделом 295A уголовного кодеса Индии, который датируется 1860 г. и запрещает «намеренное оскорбление чувств верующих, а также любые деяния, совершенные со злым умыслом и имеющие целью надругательство над проявлением религиозных чувств какого бы то ни было класса или общины». Эдамаруку заявил, что намерен явиться в суд, который, по его мнению, непременно откажет в удовлетворении иска но у закона, к сожалению, есть одна весьма неприятная особенность. Любой человек, обвиненный в нарушении, может быть заключен в тюрьму возможно, даже на несколько месяцев прежде, чем дело дойдет до суда. Так что, пока мы пишем, Эдамаруку сбежал в Финляндию, а Ассоциация рационалистов организовала в Интернете петицию, призывающую снять обвинения.
Парадокс silentio dei, или молчание Бога, с давних времен вызывал беспокойство христианских теологов если Бог действительно существует, то почему он с нами не говорит? Всемогущий и вездесущий разум мог бы с легкостью предоставить явное и неопровержимое доказательство своего существования. Это странное молчание тесно связано и с другими проблемами человеческого существования почему, к примеру, Бог, заботящийся о своих творениях, допускает болезни и стихийные бедствия. Теологи в своем репертуаре нашли несметное количество решений.
На эту тему есть еврейский анекдот. (У евреев есть анекдоты по любому поводу.) Три раввина поспорили насчет некой точки зрения в теологии. Двое утверждают, что впервые ее высказал раввин бен Авраам; третий настаивает на то, что это был раввин бен Исаак. «Слушайте, я знаю, что это он! Я изучал это для своей диссертации!» Но остальные по-прежнему несогласны. Наконец, третий раввин в отчании предлагает: «Я знаю, давайте спросим у Бога!». Все трое возносят молитвы, как вдруг разверзаются небеса, оттуда показывается Бог, смотрит на них и говорит: «Он прав. Это был раввин бен Исаак».
Следует немая сцена, после которой первый раввин говорит: «Значит, теперь у нас двое за, и двое против».
По зрелом размышлении становится понятно: шутка сработала, так как мы знаем, что в реальности все было бы иначе. Бог мог бы решить проблему неверия, написав на небе свое имя километровыми огненными буквами. Однако по неясным теологическим причинами всемогущее существо похоже не желает применять свою силу с этой конкретной целью. Единственный вариант, о котором не подумали теологи Бог молчит, потому что не существует. В отношении этой позиции все религии согласны друг с другом подобного объяснения они не приемлят.
Так что если бы вопрос решался голосованием, то вердикт большинства был бы совершенно ясен Бог существует. Атеисты, без сомнения, находятся в меньшинстве. Однако, если вы думаете, что подобные вселенские вопросы можно решить демократическим путем, то к постановке вопроса нужно подходить с умом. Верующие с радостью готовы поддержать все религии мира, когда дело касается этих ужасных атеистов безбожников, людей, буквально лишенных веры. Но как только вы попытаетесь выяснить, во что же на самом деле верят различные религии, или различные секты, существующие внутри одной религии, или даже разные верующие в пределах одной секты, на смену общности взглядов приходит настоящий бедлам. Скажем, англиканская церковь в настоящее время разделена на несколько фракций в связи с вопросом о посвящении женщин в сан епископа и находится в опасной близости от распада на две различные секты. Да и сама англиканская церковь когда-то откололась от римского католичества. Одно лишь христианство не считая всех остальных религий насчитывает тысячи различных деноминаций.
В упомянутой дискуссии мы не хотим отстаивать правоту какой-либо из сторон. Мы бы предпочли, чтобы епископов неважно, мужчин или женщин не было вовсе, но, будучи реалистами, не тешим себя надеждами. Но мы заинтригованы тем, что добропорядочные более того, богобоязненные и верные своим убеждениям, христиане, стоящие по обе стороны этого спора, заглянув в глубину своих сердец, обратились в молитве к Богу, и получили в ответ ясное представление о Его воле. Их искренняя убежденность в этом не вызывает сомнений. Но любопытно, что в соответствии с Божьей волей, женщины: (a) должны быть допущены к сану епископа, и (б) не должны. Реальность такова, что желания Бога на удивление схожи со взглядами конкретных людей, которых они придерживались еще до того, как обратились к своему божеству за советом.
Всем участникам дискуссии если ее можно удостоить такого названия ясно, что одна из сторон права, а другая ошибается; и если одни верно предугадали желания своего Бога, то другие пали жертвой заблужения. Но вот вопрос кто есть кто? Извне мы наблюдаем любопытный эксперимент, испытывающий силу молитвы, а точнее, сам факт существования божества, в которое верит англиканская церковь и концепцию вероучения в целом. Трудность не в silention dei, ведь Бог действительно говорил с каждой из сторон таково, во всяком случае, их искренее убеждение. Вот только его слова были двуличны. Со стороны кажется, что если бы Он существовал в какой-либо форме, отвечающей взглядам англиканской церкви, то наверняка бы сообщил всем верующим одно и то же.
Иными словами, конкретно эта религия не прошла доказательную проверку, которую без всякого умысла устроили сами верующие. В науке это бы стало веским доводом в пользу отказа от гипотезы.
В мировом масштабе верующие превосходят атеистов, даже если исключить из их числа людей, которые номинально принадлежат к какой-либо религии, но не исповедуют ее на практике. Тем не менее, мировые религии практически повсеместно едва ли способны достичь соглашения насчет сверхъестественных аспектов своих вероучений. Часто им как будто бы удается договориться об основах веры, например, о боге вот только каком именно боге? У каждой религии, каждой секты есть свой бог, который по ее словам требует особого набора ритуалов, особых форм поклонения и особых молитв. Каждая из них находится в меньшинстве, так что верной может быть в лучшем случае одна. Но все одни опираются на один и тот же довод веру. А так как их собственные убеждения противоречат друг другу, разрешить этот спор с помощью веры, очевидно, нельзя. В итоге получается, что видимость большинства это не более, чем пыль в глаза.
В 2010 году похожую мысль более емко выразил писатель и комик Рики Джервейс[110]:
В словаре Бог определяется как «сверхъестественный творец и смотритель Вселенной». Это определение охватывает всех богов, богинь и сверхъестественных существ. С момента появления первых исторических документов, отмеченного изобретением шумерской письменности около 6 000 лет тому назад, историки описали более 3 700 сверхъестественных существ, из которых 2 870 можно причислить к божествам. Так что когда в следующий раз кто-нибудь скажет мне, что верит Бога, я уточню: «О, а в которого из них? Зевса? Аида? Юпитера? Марса? Одина? Тора? Кришну? Вишну? Ра?». Если мне ответят: «Просто в Бога. Я верю только в одного Бога», я сообщу им, что они почти такие же атеисты, как и я сам. Я не верю в 2 870 богов, а они в 2 869.
В конечном счете основой религиозных убеждений служат не объективные доказательства, а вера. Религия это система убеждений, и многие провозглашают это качество одним из ее преимуществ; вера это испытание, которое перед нами ставит сам Бог. Если вы с ними не согласны, значит, не оправдали Его надежд. Многие показные верующие а также некоторые постмодернисты называют системой убеждений и саму науку, то есть по сути считают ее всего лишь альтернативной религией. Это не так. Они не смогли осознать главное различие между наукой и верой в науке высший балл достается тому, кто опровергает установки предполагаемой веры, и, в первую очередь, ее ключевые принципы. В науке не существует непреходящей центральной догмы, которая так характерна для религии. Собственно говоря, именно этим и определяется любая конкретная религия своим символом веры. Рационализм, и тем более, наука, постоянно сопоставляет одни идеи с другими а в случае науки еще и с событиями реального мира и готов изменить свое мнение, учитывая то, как именно они согласуются или не согласуются друг с другом. Религии, напротив, воспринимают события реального мира лишь настолько, насколько это позволяют их догматы. Принимается только то, что им соответствует; все остальное либо игнорируется, либо признается злом, подлежащим уничтожению.
Наука не может опровергнуть религиозные убеждения. Это невозможно в принципе. Но именно здесь и кроется проблема. С тем же успехом можно попытаться доказать, что наша Вселенная не стоит на полке в Незримом Университете области множественной Вселенной, которая навсегда останется для нас недоступной. Тем не менее, сама наука не становится системой убеждений из-за своей неспособности опровергнуть религиозную веру в сверхъестественное, даже если люди перестают верить в сверхъестественное под ее влиянием. Когда речь идет об экстраординарной гипотезе, неверие отнюдь не противоположность веры. Это неявная, или нейтральная позиция: «Эта игра меня не интересует, в ней нет никакого смысла».