Терри Пратчетт – Наука Плоского Мира II: Земной шар (страница 72)

За всю историю эволюции гонка вооружений по образцу креодонтов и титанотериев случалась не меньше пяти раз — и каждый раз она занимала около пяти миллионов лет. Она дает нам замечательный пример эмерджентного явления и, повторяясь снова и снова, указывает на то, что эволюция и в самом деле обладает внутренней динамикой. Если бы не люди, вытеснившие крупных кошек вместе с их добычей, эта история, по всей вероятности, повторилась бы и в наши дни.

Заметьте — мы называем такие системные закономерности «историями», и это действительно так. В них есть сюжет, внутренняя последовательная логика; у них есть начало и конец. Они являются историями, потому что мы не можем свести их к описанию на уровне компонентов — иначе мы бы получили что-то вроде бесконечной мыльной оперы. «Ну вот, этот электрон столкнулся вон с тем электроном, потом они объединились и испустили фотон…» — и это с небольшими изменениями повторялось бы просто невообразимое количество раз. Один из главных вопросов в отношении эмерджентной динамики звучит так: «Что произойдет, если мы снова запустим систему, но в несколько иных условиях?» Проявятся ли в ней те же самые закономерности или мы увидим что-то совершенно новое? Если бы мы могли перезапустить европейскую историю начала XX века, исключив из нее Адольфа Гитлера, принесло бы это счастье и мир? Или же Вторая Мировая Война произошла бы в любом случае, избрав какой-нибудь другой путь? С точки зрения истории, это крайне важный вопрос. Без сомнения, в развязывании войны Гитлер сыграл решающую роль, но более глубокий вопрос состоит в том, был ли он всего лишь результатом взаимодействия политических сил того времени и, не будь его, эту роль мог сыграть кто-нибудь другой, или же Гитлер был настоящим творцом истории, породившим войну, которая при других обстоятельствах никогда бы не случилась.

Наша точка зрения может показаться спорной, но все же мы склонны полагать, что Вторая Мировая Война была практически неизбежным следствием политической ситуации, сложившейся в 1930-х годах, когда Германия была обложена огромными репарациями после Первой Мировой Войны, поезда опаздывали…, и Гитлер оказался всего лишь средством выражения национальной тяги к войне. Но для нас интерес представляет не сам ответ, а характер вопроса. Это вопрос из категории «что если» и касается он фазового пространства истории. Он не спрашивает нас о том, что случилось на самом деле; он спрашивает, что могло случиться вместо этого.

В Плоском Мире это хорошо известный факт. Вот что говорится в романе «Дамы и Господа»:

Такие штуки, как параллельные вселенные, действительно существуют, хотя «параллельные» — не совсем правильное определение. Вселенные переплетаются и закручиваются вокруг друг друга, как ткань из обезумевшего ткацкого станка или эскадрон новобранцев с глухотой на правое ухо.

К тому же они разветвляются. Но — и это крайне важно — не постоянно. Вселенной, в общем-то, наплевать, наступили вы на бабочку, не наступили… Бабочек много. Так бог, увидевший, как падает пичужка, не прилагает усилий, чтобы ее подхватить.

Пристрелить диктатора и предотвратить войну? Но диктатор — это лишь кончик социального нарыва, из которого появляются диктаторы. Пристрели одного, через минуту появится другой. Пристрелить и этого? Почему бы тогда не пристрелить всех и не захватить Польшу? Через пятьдесят, тридцать или десять лет мир все равно двинется прежним курсом. История обладает огромной инерцией.

Впрочем, и на эту инерцию находится управа.

Когда стенки между «тем» и «этим» истончаются, когда появляются странные утечки… Тогда-то и встает вопрос выбора. В такие минуты можно увидеть, как вселенная, накренившись, спускается по другой штанине хорошо известных Штанов Времени.[139]

Этот вопрос можно задать по отношению к любой динамической системе — как обычной, так и эмерджентной, — но он приобретает особое значение, если динамика системы «формирует саму себя в процессе развития». Получим ли мы тот же результат, если запустим процесс во второй раз? Услышим ли ту же самую историю? Если это так, значит, история устойчива, то есть в какой-то мере неизбежна — причем это относится не только к какому-то конкретному сценарию истории, а сразу ко всем возможным.

Писатели-фантасты исследуют фазовое пространство истории в рассказах об «альтернативных вселенных», раскрывая возможные последствия, к которым может привести изменение одного исторического события. В романе «Человек в высоком замке» («The Man in the High Castle») Филип К. Дик изображает историю, в которой Германия одержала победу во Второй Мировой Войне. Трилогия Гарри Гаррисона «Запад Эдема» («West of Eden») посвящена миру, в котором динозавры выжили благодаря тому, что метеорит, способный привести к K/T-событию, не упал на Землю. Авторы научно-популярных книг тоже интересуются фазовым пространством истории, особенно в контексте эволюции. Самый известный пример — книга Стивена Джея Гулда «Удивительная жизнь» («Wonderful Life»), в которой автор задается вопросом, смогло бы человечество возникнуть снова, если бы эволюцию можно было запустить во второй раз. Он дает отрицательный ответ, основываясь на практически дословном понимании слова «человек». Гаррисон в «Западе Эдема» отвечает, что место людей на сцене эволюции займут разумные мозазавры, предки которых жили в одно время с динозаврами, но избрали своей средой обитания море. (В сюжетных целях он вводит в свой альтернативный мир и настоящих людей, хотя Иилане, те самые разумные потомки мозазавров, все же заняли Землю первыми).

Там, где Гулд видит дивергенцию и многочисленные изменения, вызванные случайными событиями, Гаррисон видит конвергенцию — роли остались прежними, просто поменялись актеры. Если Гулд считает смену актера значимым событием, то для Гаррисона важна сама пьеса. Обе точки зрения имею право на существование, но самый важный момент состоит в том, что они отвечают на разные вопросы.

В научной фантастике есть и другой способ исследования альтернативных путей развития истории — путешествие во времени, что возвращает нас к волшебникам Незримого Университета и их битве против эльфов. Есть два вида историй о путешествии во времени. В первых главные герои используют способность путешествовать во времени в основном для наблюдения событий прошлого или будущего; яркий пример — «Машина времени» («Time Machine») Г. Дж. Уэллса, первый заслуживающий внимания роман о путешествиях во времени, написанный в 1895 году. Машина времени была средством, позволившим Уэллсу раскрыть тему будущего человечества, однако сам Путешественник во Времени не прикладывает никаких материальных усилий, чтобы изменить историю. В то же время роман Роберта Силверберга «За чертой» («Up the Line»), напротив, посвящен тем парадоксам, которые появляются вместе с возможностью перемещаться в прошлое и изменять его. По сюжету Служба Времени не ставит своей целью изменение прошлого; совсем наоборот, ее главная задача — уберечь прошлое и избежать парадоксов вне зависимости от наблюдателей из будущего, которые путешествуют во времени, чтобы лично увидеть настоящие события прошлого и занести их в каталоги.

Классический парадокс, связанный с перемещением во времени, звучит так: «Что произойдет, если я отправлюсь в прошлое и убью своего дедушку?». Ход рассуждений в этой ситуации сводится к следующему: если дедушка мертв, — значит, вы не родились, — значит, не отправились в прошлое и не убили его, — значит, он жив, — значит, вы родились… Пытаясь разрешить эту противоречивую причинно-следственную петлю, мы так или иначе жульничаем — возможно, дедушка все-таки умер, но вы, благодаря другим дедушке с бабушкой, все равно появились на свет, однако тогда убитый вами человек на самом деле не был вашим дедушкой. В случае «многомировой интерпретации» квантовой механики логика причинно-следственных связей во Вселенной не будет нарушена, если дедушка и его убийца будут принадлежать разным параллельным вселенным. Но тогда опять же он был не вашим настоящим дедушкой, а всего лишь его двойником из параллельной вселенной.

Несколько более сложная ситуация возникает во временном парадоксе «нарастающей аудитории». Если в будущем люди могут пользоваться машинами времени, то они обязательно отправятся в прошлое, чтобы лично стать свидетелями всех знаменательных событий в истории — например, казни Иисуса Христа. Однако, опираясь на существующие записи этих событий, мы знаем, что многотысячной толпы туристов из будущего там не было. Так куда же они подевались? Это временной аналог парадокса Ферми[140] о разумных инопланетянах: если они живут повсюду в нашей галактике, то почему мы до сих пор с ними не встретились? Почему они не прилетают к нам? Другие временные парадоксы играют ключевую роль в сюжете рассказов Роберта А. Хайнлайна «По пятам» («By his bootstraps») и «Все вы зомби» («All you zombies»). В последнем путешественник во времени умудрился стать собственным отцом, сыном и — в результате изменения пола — матерью. Когда его спросили, откуда он родом, он ответил, что точно знает, откуда он родом. Главный вопрос состоит в том, откуда взялись все остальные. Дэвид Герролд довел эту идею до крайности в своем романе «Дублированный» («The Man Who Folded Himself»).