Терри Пратчетт – Наука Плоского Мира II: Земной шар (страница 24)

Мы называем этих животных «лесными приматами», или дриопитеками. Среди них были рамапитеки с более изящным, или, говоря языком биологов, «грацильным» телосложением. Другие же («робастные») отличались большим размером и физической силой. К ним, в частности, относятся сивапитеки, от которых произошли современные орангутаны. Первые приматы, как и современные человекообразные обезьяны, живущие в дикой среде, были пугливыми и необщительными, хотя и временами игривыми существами, однако взрослые особи отличались враждебностью и вели себя в соответствии со статусом внутри группы.

Постепенно климат стал более холодным и сухим, и леса, бывшие местом обитания древесных приматов, уступили место травянистым саваннам. Несмотря на периодическое наступление ледников, температура в тропических районах почти не изменилась. Тем не менее, ледниковые периоды появлияли на характер выпадения осадков. Это время стало эпохой процветания обезьян, положившей начало многим наземным видам, включая павианов и верветок, в то время как популяция человекообразных обезьян сократилась.

Десять миллионов лет тому назад человекообразных обезьян почти не осталось. Этот период практически не отмечен окаменелыми останками. По всей видимости, выжившие представители этих приматов обитали в лесах — так же, как и современные человекообразные обезьяны, и их предки. Некоторые приматы, вероятно, были распространены в нескольких лесистых районах, как и современные шимпанзе, гориллы и орангутаны, но заметить их было бы не так-то просто. Но, даже заметив их, эльф-наблюдатель, скорее всего, занес бы этих животных в Красную Книгу. Как и подавляющее большинство групп животных, лесным приматам вскоре предстояло выпасть из экосистемы и стать частью истории. Так что общие предки человека и шимпанзе были не слишком выдающимися представителями приматов, которые по своему образу жизни, скорее всего, мало отличались от современных шимпанзе: некоторые из них, как и бонобо, обитали в заливных лесах, другие — в тропических лесах, третьи — в сравнительно открытых лесных районах, на границе с зонами травянистой растительности. Примерно в это время предки горилл отделились от остальных человекообразных обезьян.

Поначалу, когда новый вид приматов — если верить одной из двух наиболее распространенных теорий о происхождении человека — начал приобретать более выпрямленную походку, по сравнению со своими собратьями, утратил свою шерсть и переселился в саванны, эльфы вряд ли сочли его хоть сколько-нибудь интересным. То же самое можно было сказать и о многих других животных, ведь травянистые равнины открывали новые возможности для жизни. Гигантские гиены, крупные дикие собаки, львы и гепарды успешно существовали, благодаря многочисленным стадам травоядных животных, населявших плодородные саванны; вероятно, гигантские питоны также изначально были обитателями саванн.

Эта история в разных вариациях была рассказана не один раз. И это лишь подтверждет исходную мысль: мы познаем свое происхождение, благодаря историям. Мы ни за что не смогли бы разобраться в собственной истории, опираясь лишь на данные ископаемых останков, если бы не знали, что именно нужно в них искать, особенно если учесть тот факт, что лишь в немногих местах раскопок можно найти убедительные следы, подтверждающие наши догадки.

Следующие поколения равнинных приматов видели мир в ином свете. Судя по поведению современных шимпанзе, и в особенности бонобо, эти животные обладали высокоразвитым интеллектом. Основываясь на ископаемых останках, мы называем этих животных, ставших предметом обсуждения не одной сотни книг, южными приматами, или австралопитеками. Вполне возможно, что австралопитеки переселялись ближе к морю, используя преимущества жизни на побережье. Некоторые из них наверняка жили на берегах озер. Современные шимпанзе используют камни, чтобы разбивать орехи, и при помощи палочки достают муравьев из их гнезд; австралопитеки также использовали камни и палки в качестве орудий труда и даже в большей степени, чем их собратья-шимпанзе. Вероятно, они, как и шимпанзе, охотились на мелкую дичь. Подобно современным бонобо, они, возможно, находили глубокое удовлетворение в сексуальном поведении, но, скорее всего, осознавали свою половую принадлежность, а для их групп было характерно доминирование самцов. Как и более ранние приматы, австралопитеки разделились на грацильные и робастные ветви. Представители робастных видов, так называемые парантропы Бойса, которые раньше даже причислялись к отдельному роду зинджантропов («щелкунчиков») и заработали немало других позорных имен, были вегетарианцами наподобие современных горилл и, по всей видимости, не оставили потомков, доживших до нашего времени.

Между прочим, подобное деление на грацильную и робастную формы является одним из стандартных эволюционных приемов. Согласно математическим моделям, это, скорее всего, происходит в том случае, когда смешанная популяция, состоящая из крупных и мелких особей, более эффективно справляется с освоением окружающей среды по сравнению с популяцией, в которой все особи имеют средний размер, однако — в отсутствие других доказательств — данная гипотеза пока остается спорной. Недавно сообщество зоологов получило своеобразное напоминание о том, как часто это деление встречается в природе, и как мало мы знаем об обитателях нашей собственной планеты.

Речь пойдет о самом известном и подходящем для Плоского Мира животном — о слоне[59]. Каждый ребенок с малых лет знает, что есть две разновидности слонов, каждая из которых представляет собой отдельный биологический вид: слон африканский и слон индийский.

Оказывается, нет. На самом деле есть три вида слонов. Почти сто лет продолжался спор зоологов насчет популяции слонов, которая считалась в лучшем случае подвидом «настоящего» африканского слона Loxodonta africana. Типичные представители африканских слонов — это большие и грузные животные, обитающие в саваннах. Однако слоны, которые живут в лесу, пугливы и хорошо умеют прятаться: в Парижском зоопарке, к примеру, есть всего один лесной слон. Поскольку на окраинах леса лесные и саванные слоны могут скрещиваться друг с другом, биологи пришли к выводу, что эти слоны принадлежат одному виду. В конечном счете, «способность к скрещиванию особей» — это и есть стандартное определение вида, предложенное эволюционным биологом Эрнстом Майром. Итак, зоологи настаивали на том, что лесные слоны — это представители того же самого вида, либо особого подвида «африканских слонов» — Loxodonta Africana cyclotis. С другой стороны, зоологи, которые располагали достаточными средствами, чтобы увидеть лесных слонов вживую, могли с уверенностью сказать, что на саванных слонов они совсем не похожи: лесные слоны меньше по размеру, хобот у них более прямой и длинный, а уши круглые (у саванных слонов уши остроконечные). По словам Николаса Георгиадиса, биолога исследовательского центра в Мпале (Кения), если бы вы впервые увидели лесного слона, то первой же вашей мыслью было бы: «Ого, а что это такое?». Но биологи, исходя из теоретических предпосылок, знали, что эти животные обязаны принадлежать одному и тому же виду, и потому отмели результаты наблюдений, посчитав их неубедительными.

Однако в 2001 году группа из четырех биологов, в которую входили Георгиадис, Альфред Рока, Джилл Пекон-Слэттери и Стивен О’Брайен, опубликовали в журнале Science «генетическое доказательство существования двух различных видов африканских слонов». Проделанный ими анализ ДНК развеял все сомнения насчет двух разновидностей африканских слонов: общеизвестной робастной формы и независимой грацильной. Вид лесных африканских слонов действительно отличается от биологического вида их робастных собратьев. И отличается настолько же сильно, насколько африканские слоны отличаются от индийских. Теперь у нас есть два независимых биологических вида: робастный африканский равнинный слон Loxodonta africana и грацильный африканский лесной слон Loxodonta cyclotis.

А как же наше убеждение в том, что возможность скрещивания означает принадлежность к одному виду? В настоящий момент этот подход к определению вида подвергается жесткой критике, и вполне заслуженно. В первую очередь, благодаря растущему убеждению в том, что животные могут избегать скрещивания, даже если у них есть такая возможность.

История о «Третьем Слоне» случалась и раньше, только под другими именами. До 1929 года любой зоолог «знал», что существует только один вид шимпанзе; а после 1929, когда бонобо, обитающие в труднодоступных болотах Заира были признаны вторым видом[60], многие зоопарки обнаружили, что в течение многих лет содержали шимпанзе обоих видов, хотя и не знали об этом. Теперь история повторяется, но главными действующими лицами в ней стали слоны.

Как мы уже упоминали, в Плоском Мире снова возрос интерес к пятому слону, что видно из истории, рассказанной — вот уж неожиданность — в романе под названием «Пятый элефант». Если верить легенде, когда-то на панцире Великого А’Туина стояли пять слонов, удерживающих Плоский Мир на своих спинах, но потом один из них поскользнулся, упал с черепахи и врезался в отдаленную часть Диска: