Терри Пратчетт – Держи марку! Делай деньги! (сборник) (страница 22)

Позолот похлопал его по плечу.

– Успокойся, Криспин. Все будет в порядке. Твои представления о деньгах слишком устарели. Деньги – это не предмет, это даже не процесс. Это своего рода коллективное сновидение. Нам снится, что обычный металлический кругляшок стоит столько же, сколько и плотный обед. Стоит очнуться от этого сна, и деньги польются рекой.

Голос гипнотизировал его, но паника не давала Слыпню забыться. На лбу у него выступила испарина.

– Рекой, в которую Сдушкомс будет мочиться! – огрызнулся он в отчаянье, злобно сверкая глазками. – Помнишь эти башни в противосолнечной стороне от Ланкра, от которых столько хлопот было пару месяцев назад? Когда нам ск-зали, что во всем виноваты залетавшие в башни ведьмы? Ха! Эт-только в первый раз была ведьма! А п-том Сдушкомс подкупил пару новичков на башне, чтобы один сообщил о поломке, а второй тем временем со всех ног дернул к следующей башне и послал ему цифры с биржи в Орлее на ц-лых два часа раньше, чем они стали изв-стны остальным. Вот как он загоняет в сети сушеных креветок. И сушеных килек, и сушеных тертых кальмаров. Он не в п-рвый раз этим промышляет, м-жду прочим! Он свое дело знает!

Позолот поглядел на Слыпня, прикидывая, не лучше ли прикончить его прямо сейчас. Витинари был умен. Иначе он не был бы правителем этого закисающего в собственном хаосе города. Если ты заметил его шпиона, значит, Витинари имено этого и хотел. Хочешь узнать, наблюдает за тобой патриций или нет, просто обернись – и если никого не увидишь, считай, ты под колпаком.

И вдобавок этот проклятый Сдушкомс… некоторые люди не хотят видеть дальше собственного носа. Они… мелковаты для этого.

Использовать клик-башни подобным образом было глупо, но позволить такой шестерке, как Слыпень, пронюхать об этом, было непростительно. Глупо. Глупые мелкие людишки с королевским самомнением, мошенничают себе по мелочи, улыбаются тем, кого обкрадывают, и не понимают о деньгах самого главного.

Черт дернул этого тупого борова Слыпня притащиться сюда. Это немного осложняло ситуацию. Дверь была звуконепроницаемой, ковер легко можно было перестелить, а Игори всегда славились своей надежностью, но почти наверняка кто-то незримый видел, как вошел сюда человек, а стало быть, благоразумнее будет сделать так, чтобы человек отсюда вышел.

– Х-роший ты ч-ловек, Хват Позолот, – проикал Слыпень, неуверенно помахивая полупустым стаканом. Он поставил его на маленький столик с присущей перебравшим людям преувеличенной бережностью, но поскольку из трех изображений столика, скользящих взад-вперед у него перед глазами, он выбрал неверное, стакан шмякнулся на пол. – Пр-шу пр-щения, – заплетающимся языком проговорил он. – Х-роший ты чел-к, такшт отдам я это тебе. Дома хр-нить оп-сно, п-тому что за мной шпионят агенты Витиринанирари. Сжечь тож не м-гу, там все запис-но. Каждая… сделка. Оч важно. Я никому больше не доверяю, все меня ненавидят. Позаботься об этом, лады?

Он извлек потрепанную красную книжицу и трясущейся рукой протянул ее Позолоту. Тот взял ее и раскрыл. Пробежал взглядом содержимое.

– Ты все это записывал, Криспин? – спросил он. – Зачем?

Криспин посмотрел на него с возмущением.

– Все должно быть перед глазами, Хват, – ответил он. – Нельзя зам-сти следы, если не знаешь, где насл-дил. А так… можно все в‐рнуть на место, как будто нич-о и не было, – он хотел было постучать пальцем по кончику носа, но промахнулся.

– Я не спущу с этой штуки глаз, Криспин, – сказал Позолот. – Ты правильно сделал, что принес ее мне.

– Эт оч много для меня значит, Хват, – сказал Криспин, переходя на стадию пьяной сентиментальности. – Ты относишься ко мне со всей всерьезностью, не то что Сдушкомс и ост-льные. Я рискую, а они обращаются ко мне, как к грязи. То есть как с грязью. Ужжжасно хороший ты мужжжик. Даж странно, что у тебя есть Игорь, ты ведь такой хороший мужжжик, а Игори… – Он зычно срыгнул. – Говорят, Игори служат только у психов. Ну, у пооолностью поехавших, у всяких там вампиров и вообще. Не в обиду твоему сказано, он у тебя нормальный парень, ха-ха, несколько нормальных парней…

Хват Позолот мягко поднял его на ноги.

– Криспин, ты пьян, – сказал он. – И болтлив. Сейчас я позову Игоря…

– Йа, гофподин? – поинтересовался Игорь за его спиной. Мало кто мог позволить себе такую обслугу.

– … и он отвезет тебя домой в моей карете. Игорь, передай его в целости и сохранности с рук на руки его лакею. Ах да, а потом не мог бы ты разыскать моего коллегу господина Грайля? Передай ему, что у меня есть для него поручение. Доброй ночи, Криспин, – Хват потрепал его по пухлой щеке. – И не волнуйся ни о чем. Завтра утром все эти мелкие тревоги попросту… исчезнут. Обещаю.

– Ужжжасно хороший мужжжик, – радостно пробубнил Слыпень. – Для иностранца…

Игорь отвез Криспина домой. За время пути тот успел достичь стадии беззаботного опьянения и вовсю горланил куплеты, которые насмешили бы разве что игроков в регби и детей младше одиннадцати, чем перебудил всех соседей – еще и потому, что в который раз заводил по кругу куплет про верблюда.

Потом Игорь вернулся домой, распряг карету, отвел лошадь на конюшню и направился к небольшой голубятне за домом. Голуби там были большие и жирные, не то что полудохлая падаль с городских крыш. Он выбрал одну упитанную птицу, проворно нацепил ей на лапку серебряное кольцо с посланием и подбросил ее в ночное небо.

По голубиным меркам анк-морпоркские голуби были отнюдь не глупы. Глупость в этом городе сокращала продолжительность жизни. Так что голубь вскоре должен был отыскать крышу господина Грайля. Единственное, что раздражало Игоря, – ему никогда не возвращали его голубей.

Старые конверты разлетались во все стороны, когда Мокриц сердито шел, но чаще – сердито пробирался по заброшенным помещениям Почтамта. Ему хотелось крушить стены. Он был в ловушке. В ловушке. А ведь он так старался… может, это место действительно было проклято. И имя этому проклятью было Грош…

Мокриц открыл дверь и очутился в просторном каретном дворе, который подковой огибал здание Почтамта, был до сих пор в рабочем состоянии. Грош объяснил, что, когда почтовая служба потерпела крах, транспорт уцелел. Он пользовался спросом, был хорошо налажен, и к тому же в конюшнях были десятки лошадей. А лошадей не запихнешь под половицу и на чердак не свалишь. Их нужно кормить. С горем пополам эти обязанности взяли на себя сами возницы и теперь занимались пассажирским извозом.

Мокриц смотрел, как полная карета выкатывалась со двора, когда краем глаза заметил наверху какое-то движение.

К клик-башням быстро привыкаешь. Иногда складывалось ощущение, что на каждой крыше торчит по штуке. Чаще всего это были новомодные заслонки, введенные «Гранд Магистралью», но ручные и даже флажковые семафоры старого образца все еще были в ходу. Они, однако, работали медленно и только в пределах видимости, так что частокол новых башен постепенно их вытеснял. Если вам нужно было что-то посерьезнее, вы могли обратиться в одну из маленьких компаний и арендовать там персональную башенку с постоянной горгульей, которая следила за входящими сообщениями и перенаправляла их на другие башни, а если в деньгах не было недостатка, то и со специально обученным оператором. Любой каприз за ваши деньги. Мокриц не разбирался в технике и не интересовался ею, но, если он правильно понимал, обдирали клиента при этом как липку, точнее, как целую рощу.

Но эти мысли вращались сейчас у него в голове вокруг другой, главной мысли, как планеты вращаются по орбите вокруг солнца: Откуда у нас семафорная башня?

На крыше точно была башня. Он видел ее и слышал вдалеке щелканье заслонок. И Мокриц готов был биться об заклад, что видел чью-то голову, но та тут же скрылась из вида.

Зачем нам нужна здесь башня и кто ее использует?

Мокриц опрометью побежал внутрь. Он нигде не видел лестниц, ведущих на крышу, но нельзя было знать наверняка, что скрывалось за толщей писем в конце заваленного коридора…

Он протиснулся по узкому проходу, заставленному мешками писем, и очутился в помещении, откуда выходили на задний двор большие двойные двери на засове. Там была лестница, и она вела наверх. Небольшие противопожарные лампы разливали в темноте лужицы света. Почтамт как он есть, подумал Мокриц: в Уставе сказано, что лестницы должны быть освещены, и они освещены, даже если по ним никто не ходит уже десятки лет – кроме Стэнли, который зажигает лампы.

Еще здесь был заброшенный грузовой подъемник той опасной конструкции, которая работала за счет перекачивания воды из огромного ливневого колодца на крыше, но Мокриц понятия не имел, как его запустить, да и в любом случае он едва ли осмелился бы им воспользоваться. Грош говорил, что подъемник сломан.

У подножия лестницы он увидел смазанный, но еще различимый меловой контур. Руки и ноги были не в самых удобных положениях.

Мокриц сглотнул и ухватился за перила.

Он пошел наверх.

Дверь на второй этаж открылась без труда: она распахнулась, едва он коснулся дверной ручки, и на лестничную площадку, подобно приливной волне, хлынул поток накопившейся почты. Мокриц пошатнулся и застонал, а письма скользили вокруг него волна за волной и ссыпались вниз по ступеням.