Терри Пратчетт – Бац! (страница 10)

— Какова была ваша последняя работа?

— Ничего определенного, я музицировала.

Вамйс оживился — В самом деле? Ребята подумывают о создании собственной музыкальной группы.

— Они умеют играть на виолончели?

— Скорее всего нет.

Вамс побарабанил пальцами по столу. Что же, она еще не вцепилась ему в глотку, так ведь? В этом и была проблема. Вампиры были такими милыми, вплоть до того момента, когда они неожиданно переставали быть таковыми. По правде говоря, он был вынужден признать: он готов взять любого, кто был способен твердо стоять на земле и и вразумительно объясняться. Бизнесс диктовал свои правила. Ему нужны были люди на улицах, чтобы сдерживать беспорядки. И хотя, пока что все ограничивалось стычками на улицах, швырянием камней и битьем окон с последующим убеганием, но все вместе это было снегом, скапливающимся на опасном склоне горы. В такие времена, как сейчас, полицейские должны быть все время на виду. Они создают иллюзию, что мир еще не сошел с ума окончательно.

Да и Лига Воздержания хорошо работала и оказывала действенную поддержку своим членам. Все они были заинтересованы в том, чтобы никто из них не обнаружил себя в незнакомой спальне со стыдливым ощущением сытости. Они будут наблюдать за ней…

— Мы не можем позволить себе дополнительную нагрузку, — сказал Ваймс — мы слишком нагружены работой, чтобы дать вам что то большее, чем то, что смехотворно называется рабочей практикой, однако вам будет предоставлена возможность патрулировать улицы с самого первого дня… Эээ… Как вы переносите дневной свет?

— Нормально, в широкополой шляпе и одежде с длинными рукавами. И я ношу с собой аптечку.

Ваймс понимающе кивнул головой. В набор входили небольшая чашка с кисточкой, флакон с кровью животного и записка, гласящая:

«Помогите, я расыпался в прах и не могу восстать.

Пожалуйста, сметите меня в чашку и разбейте флакон.

Я ношу Черную Ленточку и не причиню вам вреда.

Заранее благодарю.»

Ваймс снова забарабанил по столешнице. Салли не отводила взгляда.

— Хорошо, вы приняты. — сказал Ваймс наконец. — Для начала на испытательный срок. Все так начинают. Бумаги вам выправит сержант Малопопка, затем обратитесь к сержанту Детриту насчет обмундирования и вводной лекции и постарайтесь не смеяться. А теперь, после того как вы достигли желаемого и мы можем закончить официальную часть, ответьте — почему?

— Простите? — сказала Салли.

— Вампир, стремящийся вступить в стражу? — Ваймс откинулся на спинку кресла. — Я не могу до конца объяснить себе это желание, «Салли».

— Это интересная работа на свежем воздухе, предоставляющая широкие возможности для оказания помощи населению, коммандер Ваймс.

— Хмм… — ответил Ваймс — Если вы способны говорить об этом без улыбки, то из вас может получиться полицейский. Добро пожаловать на службу, младший констебль. Надеюсь, у вас есть…

Дверь хлопнула. Капитан Моркоу сделал два шага в комнату и остановился в нерешительности, заметив Салли.

— Младший констебль Фон Хампединг приступила к слубже, капитан. — сказал Ваймс.

— Э… Замечательно… Здравствуйте, мисс, — бросил Моркоу и повернулся к Ваймсу. — Сэр, Скальт Мясодробилка убит!

Сливки Анк-Морпоркской полиции медленно брели по направлению к Псевдополис Ярду. — Знаешь, что бы я сделал? — сказал Шнобби — Я бы разрезал картину на очень мелкие кусочки, размером с ладонь.

— Это бриллианты, Шнобби. Так сбывают украденные бриллианты.

— Ладно, тогда как насчет такого способа — разрезаешь полотно на куски размером с обычную картину. Затем рисуешь что-нибудь на обратной стороне каждого куска, вставляешь в рамку и оставляешь где-нибудь в музее. Никто и не заметит лишние картины, так? А когда шум утихнет, можно будет прийти за ними.

— И как ты вынесешь их из музея, Шнобби?

— Ну во-первых, мне понадобится немного клея и очень длинная палка, затем…

Фред Колон покачал головой. — Не могу представить, как тебе это удастся проделать, Шнобби.

— Ладно, тогда надо взять такую же краску, что на стенах и приклеить картину прямо к стене, там где найдется достаточно места для нее, затем закрасить ее этой краской, так чтобы она выглядела как часть стены.

— Ну и где по твоему есть подходящая для этого стена?

— Например стена внутри рамы, которая там висит, сержант?

— Черт побери, Шнобби, это очень умно придумано. — сказал Фред, резко остановившись.

— Спасибо сержант, твоя похвала многого значит.

— Но тебе все равно надо как то ее вынести, Шнобби.

— Помнишь все эти чехлы и занавески, сержант? Бьюсь об заклад, что через несколько недель пара работяг в комбинезонах спокойно выйдет из музея со здоровенным белым рулоном в руках и никто даже не посмотрит в их сторону потому, что все будут уверены, что картину давным-давно вынесли.

Последовала пауза прежде чем сержант Колон смог тихо сказать: — Ну ты и пройдоха, Шнобби. Настоящий пройдоха… А как ты удалишь новую краску с холста?

— Да там ничего сложного нет. — ответил Шнобби. — Слушай, я знаю, где можно взять фартуки для рисования.

— Шнобби! — сказал потрясенный Фред.

— Да ладно тебе, сержант, уж и помечтать нельзя…

— Наши шлемы могли бы украситься новыми перьями, Шнобби, а нам бы они не помешали.

— Твое нутро опять что-то чует, сержант?

— Можешь смеяться сколько вздумается, Шнобби, но достаточно просто оглянуться вокруг. — мрачно сказал Фред. — Пока что это только уличные разборки, но будет хуже, помяни мои слова. И все из-за какой-то тысчелетней рухляди! Не понимаю, почему бы им не вернуться туда, откуда они вышли, если им так дороги родные места!

— Большинство их них давно уже местные выходцы. — заметил Шнобби.

Фред презрительно фыркнул по поводу этого простого географического факта.

— Война, Шнобби. Хех! Что может быть в ней хорошего?

— Не знаю, сержант. Освобождение рабов, может быть?

— Абсол-… Ну, допустим.

— Самозащита от тоталитарного агрессора?

— Замечание, достойное награды, но…

— Спасение цивилизации от орд…

— Я бы сказал, что ничего хорошего она не дает в результате, Шнобби, если ты хотя бы пять секунд помолчал. — резко сказал Фред Колон.

— Но есть ли вообще то, в результате чего, можеть быть что-то хорошее, сержант?

— Повтори еще раз, уделяя внимание каждому слово? — попросил Ваймс.

— Он мертв, сэр. Мясодробилка мертв. Дварфы совершенно уверенны в этом.

Ваймс уставился на капитана. Затем он кинул взгляд на Салли и сказал — Я дал вам приказание, младший констебль Хампединг. Идите и выполняйте.

Когда девушка выскочила из комнаты, он сказал — Надеюсь, что ты тоже совершенно в этом уверен, капитан.

— Новость передается от дварфа к дварфу как, как… — запнулся Моркоу.

— Алкоголь? — предложил Ваймс.

— В общем, очень быстро, — согласился Моркоу. — Они говорят, что его убили прошлой ночью. Какой-то тролль проник в их дом на Паточной улице и пробил Мясодробилке голову. Я слышал, как наши парни обсуждали это между собой.

— Капитан, но разве, случись нечто подобное, мы не были бы поставлены в известность? — спросил Ваймс, однако перед его мысленным взором предстали Ангуа и Фред Колон, пророчествующие с видом Кассандры. Дварфы что-то знали. Они были встревожены.

— Мы поставлены, сэр. — ответил Моркоу. — Я вам только что об этом сказал.

— Нет, я говорю о том, что на улицах нет толп, кричащих о кровавом убийстве. А ведь это своего рода политическое убийство. От кого ты узнал о нем?

— Мне сказали Констебль Железноклещ и Капрал Кольцеплавит, сэр. Это надежные ребята, Кольцеплавита скоро должны произвести в сержанты. Эхм… Есть кое-что еще, сэр. Я спросил их, почему не было сделано официального заявления и Железноклещ сказал, что… Боюсь, вам это не понравится, сэр… Он сказал, что не нужно сообщать Страже.

Моркоу внимательно следил за Ваймсом. Выражение лица коммандера почти не изменилось, но маленькие мускулы около рта затвердели.