Терри Лис – Самозванка. Кромешник (страница 3)
К тому же, хорошо вампиру знакомый; Выжлецом за особые ратные заслуги прозванный и, вот диво, ничуть тем не тяготившийся. Хотя обыкновенно знатные колдуны презирали Псов Иргибы, за гроши выполнявших грязную работу.
Этот колдун был очень знатным, но с прозвищем смирился.
Нрав чароплёт имел для своего ремесла подходящий, ушлый, а ум — изворотливый. И всё же среди собратьев выгодно отличался сметкой, допускавшей подобие дружбы с объектами охотничьего интереса вне службы и приказа.
Справившись со спазмами да головокружением, «еретник» покрепче перехватил рукоять сабли.
— Здорово, Упырь, — помахал амулетом колдун, одёргивая полы щеголеватого плаща, запутавшиеся в сухих колючках. — Чё морду скорчил? Не признал?
— Признал, — пожал плечами вампир, позы не меняя.
Колдун отряхнул с броского, расшитого тесьмой кафтана несуществующие соринки и распрямился:
— Гуляешь, что ли, упырюга?
— Гуляет ветер по околице, я — путь держу, — мрачно буркнул тот, не понимая причин веселья. — Подойди поближе да поклонись пониже.
— Ого. Чего это мы не в духе? — Выжлец благодушно рассмеялся, пристальнее разглядывая помятого знакомца. Подвижное лицо отражало насмешливое недоумение пополам с любопытством.
— Спроси чего поумнее, — прозванный Упырём смотрел не ласково.
Колдун спрятал погасший амулет и огляделся:
— Ну да, Голоземье. Так ваш же, вампирий выгон12. — Вампир поразмыслил, стоит ли намекать нечестивцу, насколько не ко времени его домыслы, но промолчал. — Ладно тебе, — миролюбиво продолжал колдун. — Это ж моя работа — не забыл, часом?
— Твоя работа мимо с распушённым хвостом бегает да по мою душу воет, — напомнил Упырь прохладно.
Неподалеку, ровно в подтверждение, недобро заворчал неупокоенный мертвяк.
Колдун пожал плечами, присев на корточки рядом с жалким кострищем едва в пядь величиной. Фыркнул, по достоинству оценив отопительные способности сооружения, сострадательно глянул снизу вверх на Упыря. Позёмыш, высунувшийся из-за пазухи, нюхнул беллемлинских благовоний, Выжлецов кафтан пропитавших, да и спрятался обратно. Вампир продолжал степенно разглядывать обомшелые кочки пологого ската, подчёркнуто избегая сочувственного взгляда колдуна.
— Я тебя в Хуторье учуял, — сообщил Выжлец, покачиваясь с пятки на носок в высоких сапогах из тонко выделанной кожи. — Думал, там и заночуешь. — Упырь не ответил. Выжлец, подождав, понимающе хмыкнул. — Ускакать в Голые на ночь глядя без поклажи и плаща — даже для тебя странная затея. — Избранная колдуном ненавязчиво-вопросительная манера на Упыря никогда не действовала. Выжлец капитулировал: — Что за вожжа тебе под хвост попала, чудо клыкастое? И чего ты какой… помятый? Скула разбита, весь в кровище…
— Люди, — невозмутимо откликнулось чудо. И, подумав, ехидно присовокупило: — Добрые, что примечательно.
Колдун присвистнул.
— Чё, так просто и напали? — не поверил он. Лукавый прищур окончательно превратил синие зенки в блескучие щели.
— Ватажкой, — вампир с непроницаемым лицом развёл руками. — Балий им наплёл, что я колодец отравил.
— А ты травил? — подозрительно уточнил Выжлец.
Упырь покивал:
— Ещё бы. — Его глаза тоже воссияли. — Три ночи кряду в него плевал, чтоб уж наверняка. Потом ещё и помочился сверху.
Колдун рассмеялся, прихлопнув по коленям холёными ладонями. На узких пальцах переливался самоцветный перстень и гербовая печать. Гривна в вороте расшитой шёлковой туники призрачно мерцала. Все цацки Выжлец, не будь дурак, насытил колдовством загодя, иначе б и не сунулся в Холмы.
— И что, добрые поселяне решились на долинного вампира покуситься? — всё ещё не верил он. — Гвардейца Лучистого Стяга, Высшего по праву рождения?
Вампир лишь пожал плечами:
— Им-то откуда знать? Для них всё, что с зубами — еретник. — Колдун солидарно покивал. Упырь усмехнулся. — А что там с правами рождения — кто в долах да весях разберётся? Ежели при кошеле, и ободрать можно.
Лёгкий ветерок вкрадчиво шелестел в иссохшем вереске, клонил багульник и куцый, за зиму поредевший очерет. Лунный свет мазками серебра скользил по горбатым спинам притаившихся Холмов, вычерчивал скаредный рельеф, отблёскивал на слюдяной глади грязевых луж и распадков.
— Не скажи, — возразил Выжлец, подумав. — Ясновельможных здешний народ привечает.
Вампир спорить не стал. Лишь равнодушно потянул плечами, как обычно оставшись при своём мнении.
— И что, ты от крестьян драпанул вот сюда, в Голоземье? — допытывался колдун.
— Выбора особо не было, — признал Упырь хладнокровно и невзначай постучал пальцем по разбитой скуле.
Спина почти не болела, только в голове шумело, да затылок противно ныл. В целом, такое положение дел вампир находил вполне удовлетворительным, но просвещать Выжлеца пока не хотелось. Даже несмотря на унизительное сочувствие, без труда читавшееся на подвижной физиономии.
— Жаль, — взгрустнул в ответ тот. Только не понятно, о чём больше — крестьянском самоуправстве или упырьей несговорчивости. — Уж мнилось, грешным делом, Фладэрик встречи ищет, поумнел-одумался. Приятель, всё ж.
— Приятель? Встречи? — мрачно улыбнулся Фладэрик, впервые за долгое время заслышав собственное имя. — Завязывай с грибами, Выжлец, мерещится тебе.
Искать встречи с крепкими, против вампирской крови травленными иргибскими кинжалами Выжлеца «еретнику» хотелось в последнюю очередь.
Колдун тем временем поднялся на ноги — физиономия, в ночи бледностью с упырьей сравнявшаяся, вытянулась, подрастеряв былое дружелюбие.
— Ла-а-адно, ты прав. Какие мы приятели? Я Выжлец, верный пёс Норта, — и он медленно повлёк меч из роскошных ножен, блестевших в полумраке серебром обоймиц да чеканного устья. — И за тобой охочусь.
Вампир мысленно усмехнулся. «Приятель», как же. Вместе бражку пили, вместе большак топтали, вместе девок тискали. Молодость-молодость, когда то было?
— Умный пёс не станет тявкать на всех подряд, — заметил Фладэрик, тоже сабельку обнажая.
Выжлец сердито сплюнул в вереск, вкрадчиво шуршавший под ногами.
— Чего ж ты от людей драпанул, краснобай бродячий? — ухмыльнулся помрачневший колдун.
— А чего, в болотине их всем селом топить? — поморщился вампир, уже жалея о внезапной доброте. — То ж люди!
— Экий благородный!
Чароплет проворным выпадом рассёк воздух, однако обманчиво-флегматичной упырюги уже и след простыл. Озирая спину колдуна, укрытую складками изысканного плаща да размышляя между делом, а не слинять ли вовсе, вампир легко переступал по ржавому, обомшелому торфянику.
— Просто недосуг, — заметил он, не спеша с атакой.
Выжлец зарычал.
«Приятели» обошли вокруг почившего костерка, примериваясь, и ещё не известно, чем бы всё кончилось, если бы в многострадальный овраг разом не вывалилось с десяток шалых волколаков.
Фладэрик выругался в голос. Удача нынче от него отбежала в соседнюю светёлку, ещё и дверь чурбачком с той стороны подпёрла.
Глава 3. Волколаки
Голодные твари таращили полыхавшие загробной прозеленью глаза, скалили обнесённые бурой пеной пасти, скребли когтями мшистый дёрн и нежничать явно не собирались. Всё, что пахло тёплой кровью или не успевало дать дёру по причине отсутствия ног — вполне годилось в пищу.
Упырь облизнул пересохшие губы: Выжлец — полбеды, побренчали бы железом, побранились для порядка, по старой дружбе; а этих только потрошить да жилы сечь, иначе до самого Поста жизни не дадут. Волколаки — настоящие, а не выдуманные суеверными поселянами — отличались диким аппетитом, буйным нравом и полным нежеланием покоиться в земле.
Огромные мохнатые подобия волков на непропорционально длинных лапах, причудливо выгибавшихся, когда нечистики приподнимались на дыбы, перебирая когтистыми, точно древесные сучья пальцами, нападали ночью и могли причинить массу неудобств зазевавшемуся, а тем паче безоружному путнику.
По поверьям, волколаками обращались пр
Под хищный клёкот влажного урчания над гребнем распадка показалась кудлатая башка с бугристыми наростами вдоль черепа и горящими смарагдом зенками размером с пядь. Колдун, вслух возмутившись, благоразумно попятился к вампиру. Не сговариваясь, бывшие противники замерли спина к спине. Голодная нежить Голоземья не разбирала, упыря она глодает или высокопоставленным колдуном из Семи Ветров лакомится.
— Это чё за тварь? — хрипло уточнил Выжлец, поводя острием меча.
— Ваша работа, — ядовито откликнулся Упырь. — Познакомитесь хоть…
Волколаки ленивой рысцой обходили овраг на жутких, неестественно гнущихся лапах, то приподнимаясь хрипящими столбами в полтора человеческих роста, то припадая к земле. Движение напоминало ритуальный танец, и круг сжимался.
Упырий конь взбрыкнул, оскалил желтоватые, совсем не по-лошадиному заострённые клыки. Глаза зажглись алым. На ремнях сбруи проступили отчётливые во мраке охранные узоры.
Колдун подсветил затаившуюся округу огненным снарядом. Светляк по крутой дуге ушёл в небо и истлел, не долетев пары саженей до распадка. Фладэрик насчитал с дюжину петлявших в низких зарослях теней. Рыча и огрызаясь, волколаки жарко дышали в унисон зловонными пастями и смотрели, не моргая, приседая и падая среди сухой травы.
— Стаей сбились, — проворчал колдун.