Терри Хейз – Я Пилигрим (страница 115)
Он имел в виду Овальный кабинет Белого дома, куда его вызвал президент.
Глава 2
Я отпер дверь туалета и столкнулся с полудюжиной разгневанных пассажиров, успевших вызвать стюардессу. По выражению ее лица и решительно сведенным челюстям было видно, что мало мне не покажется.
– Люди стучали вам в дверь, – холодно заметила стюардесса.
– Да, я слышал, но не мог прервать разговор с директором разведывательной службы.
– Вам прекрасно известно, что пользование мобильным телефоном во время полета запрещено.
Я кивнул. Господи, как же я устал!
– Да, – сказал я. – Знаю.
– Вы смотрели наш видеофильм, где об этом ясно говорится?
– Конечно смотрел. Но, видите ли, меня это мало волнует.
Пассажиры таращились на меня, лопоча что-то по-турецки и по-арабски, когда я шел на свое место. «Еще один гнусный американец», – наверное, говорили они.
Когда мы вскоре приземлились в бейрутском аэропорту, я обнаружил, что никого не пускают к выходу, задерживая наш самолет на стоянке. К нам ехали три полицейские машины, моторизованный стреловой автокран и с полдюжины черных внедорожников.
Пассажиры и члены экипажа испуганно выглядывали в иллюминаторы, недоумевая, что происходит. Ко мне подошла суровая стюардесса:
– Мистер Уилсон? Потрудитесь пройти со мной.
Англичанин, сидевший в соседнем ряду, недоумевающе уставился на приближающихся к нам вооруженных копов:
– Господи, неужели это все из-за того, что вы пользовались мобильником? Да эти ливанцы совсем с ума посходили!
Он шутил, конечно. Я улыбнулся, взял свою ручную кладь и направился по проходу вслед за строгой девушкой. Две другие стюардессы тем временем открывали одну из дверей пассажирского салона. Когда она распахнулась, к выходу поднялась платформа.
На ней стоял мужчина средних лет в темном костюме. Заглянув в салон, он увидел меня.
– Броуди Уилсон? – спросил он.
Я кивнул.
– Паспорт у вас с собой?
Я вытащил его и передал мужчине. Он проверил фотографию, описание внешности и внес серийный номер в свой мобильник. Через мгновение он получил разрешительный код и вернул мне паспорт.
– Меня зовут Уэсли Картер, я торговый атташе посольства. Готовы выйти этим путем?
Никогда не видел его прежде, но он явно лгал: без сомнения, это был начальник резидентуры ЦРУ в Бейруте. Чувствуя на себе взгляды всех пассажиров – суровая стюардесса выглядела смущенной, – я шагнул на платформу, и она медленно опустилась на землю. Там я обнаружил еще четырех американцев в костюмах, занявших стратегическую позицию у внедорожников. Я знал, что это вооруженная охрана. Они наблюдали, как Картер усадил меня на заднее сиденье одного из автомобилей и дал сигнал ливанским копам в полицейских машинах.
Они включили мигалки, и мы понеслись к ближайшей взлетно-посадочной полосе.
– Вас ждет реактивный самолет, – сказал Картер. – Он принадлежит одному арабскому торговцу оружием, нашему другу. Единственное, что смогли найти за короткий срок. Пилоты, впрочем, хорошие – наши бывшие военные летчики.
Я посмотрел сквозь армированное стекло и увидел черный «гольфстрим», реактивный самолет с удлиненным фюзеляжем и работающими двигателями, стоящий на некотором расстоянии от нас. А неплохо живет наш друг на Ближнем Востоке, если может позволить себе такую игрушку.
Картер тихо произнес:
– Шептун сказал мне, что вы сейчас не пишете книги, а заняты поисками ядерного заряда для «грязной» бомбы.
Я кивнул:
– А разве не все вы этим занимаетесь?
Он рассмеялся:
– Вы можете играть по-крупному: три тысячи человек в одной бейрутской резидентуре и все, кто в соседних странах, готовы помочь. Однако нам пока ничего найти не удалось. А что у вас?
Я покачал головой:
– Пока пусто.
– Мне кажется, он летает в одиночку.
– Кто?
– Этот бомбист.
Я повернулся к собеседнику лицом:
– Почему вы так думаете?
– Исхожу из человеческой природы: если бы действовала группа, мы бы уже что-нибудь услышали. Люди всегда болтают, и обязательно находится хоть один предатель. Рассказывают, что здесь неподалеку некогда жил один революционер – не бомбометатель, правда, но фанатик. Имел дюжину почитателей, которые его боготворили и готовы были пойти за ним хоть в ад. И все-таки среди них нашелся один тип, который… Да вы наверняка знаете эту историю: про то, как Иуда сперва поцеловал Иисуса, а потом Его предал.
Теперь настал мой черед рассмеяться.
– Это было две тысячи лет назад, – продолжал Картер, – и с тех пор ничего не изменилось, по крайней мере в этой части мира.
Внедорожник остановился у трапа «гольфстрима», и я схватил свою сумку.
– Хорошую историю вы рассказали, – заметил я, тряся ему на прощание руку.
Открыв дверь, я устремился к трапу и услышал, как Картер прокричал вслед:
– Помните: те парни, к которым вы едете, – это мусор в человеческом обличье! Удачи!
Я лишь улыбнулся в ответ. Даже если Сарацин летает в одиночку, это не столь уж и важно. Через несколько часов я узнаю его полное имя, дату рождения, историю жизни с детских лет, а может, даже увижу фотографию. Этого хватит для Картера и еще сотни резидентов, чтобы мобилизовать для розыска террориста своих людей и помощников в других странах – словом, весь мир секретных спецслужб.
Итак, сорок восемь часов, согласно моим расчетам. Через двое суток мы схватим его – постараемся уложиться в этот срок.
Глава 3
Все ярлыки на маленьких стеклянных пузырьках были на месте. Сарацин закончил подготовку вакцин согласно своему графику.
Он трудился без устали, но и везение здесь тоже сыграло свою роль: один из коллег Сарацина попал в автомобильную катастрофу, что позволило ему несколько раз отработать по две смены подряд.
С самого начала саудовец организовал свою деятельность на манер производственной линии, обосновавшись в той части хранилища, что была скрыта за грудами расплющенных упаковок. Никто не тревожил покой Сарацина, в его распоряжении были садовый шланг, сливная труба, уплотнитель мусора, пистолет для склеивания и вместительные пластиковые бочки.
Он заполнял эти бочки химическим растворителем, разрезал оболочку упаковок разрешенных к продаже лекарств и погружал освободившиеся маленькие стеклянные флаконы в раствор на две с половиной минуты – оптимальное, как он установил, время для смывания ярлыков. Потом он раскладывал их перед комнатным электрообогревателем для просушки. Примерно столько же времени уходило на то, чтобы загрузить ненужные пузырьки в уплотнитель мусора. Там они раздавливались в мелкую крошку, а жидкое лекарство, которое в них содержалось, сливалось через шланг в канализацию.
Самой медленной частью процесса было нанесение пистолетом клея на обратную сторону ярлыков и приклеивание их к его собственным стеклянным флаконам. Сначала саудовцу казалось, что он вряд ли сумеет уложиться в определенные им самим сроки, но вскоре Сарацин обнаружил, что, ничего не меняя, а просто выдерживая определенный ритм, действуя пистолетом для склеивания как робот, он значительно увеличивает производительность труда.
Ему повезло и в том, что на складе имелась собственная машина для упаковки в термоусадочную пленку, чтобы устранить повреждения, возникшие в процессе изготовления и пересылки. В результате Сарацин не испытывал никаких трудностей, когда запечатывал свои смертоносные флаконы в надежную упаковку.
К концу первого вечера работы террорист располагал ровно тысячей маленьких стеклянных флакончиков, которые были практически идентичны тем, что использовала компания «Чирон». Они имели наклейки от широко применяемого лекарства, были заполнены прозрачной жидкостью, с виду точно такой же, что и настоящая, запечатаны в подлинную пластиковую упаковку, оснащены настоящими штрих-кодами, серийными номерами и рассылочными ярлыками. Единственное отличие, которое невозможно обнаружить, не прибегая к сложному химическому анализу, состояло в том, что вещество, которое могло спасти человека от смерти, было заменено приготовленным Сарацином в домашних условиях средством, несущим апокалипсис.
Как врач, он точно представлял себе, что случится, когда его флаконы попадут в США. Врач или медсестра погрузит в жидкость шприц с иглой, длина которой составляет дюйм или чуть больше. Длина здесь очень важна: предполагается, что лекарство будет вводиться внутримышечно. Его впрыскивают в дельтовидную мышцу плеча, поэтому требуется по меньшей мере дюймовая игла, чтобы достаточно глубоко проникнуть в мышечную ткань взрослого человека или подростка. Если инъекция делается маленьким детям, хватает иглы длиной в семь восьмых дюйма, но в этом случае лекарство следует вводить в ягодицы.
Независимо от возраста пациента и места укола, если вирус проникнет в кровь, спасти человека будет уже нельзя – любые осечки исключаются. Таких людей можно без всякого преувеличения назвать зомби, ходячими мертвецами.
Сарацин также знал, что одна маленькая группа населения – новорожденные младенцы – избежит его вакцины, но это было непринципиально. При десяти тысячах активных возбудителей инфекции – а болезнетворный микроорганизм, вызывающий оспу, переносится по воздуху, как обычный вирус гриппа, – единственный способ не заразиться для младенцев – это перестать дышать.
Когда первая тысяча стеклянных флаконов была готова, у Сарацина появилась уверенность, что он способен работать еще быстрее. Для первой ночи он сделал достаточно. Домой Сарацин шел полный надежд, испытывая сильное возбуждение. Брезжил рассвет. Вернувшись в свою маленькую квартирку, он не лег спать, а приступил к ритуалу, который будет исполнять всю будущую неделю.