Терри Хейз – Я Пилигрим (страница 10)

Я уже собирался прекратить расследование, полагая, что мы зашли в тупик, что эти два подонка – мой бывший начальник и Кристос – просто были приятелями. И тут мне повезло: в одну мрачную лондонскую ночь я никак не мог заснуть. Из окна своей квартиры в Белгравии я рассматривал крыши домов, размышляя о том, что эти двое, возможно, обедали вместе в одном из самых дорогих и модных ресторанов, и вдруг понял, что решение самой трудной нашей проблемы лежит на поверхности.

А что, если русские вовсе не имеют отношения к оплате наших агентов-предателей, а это делают Кристос Николаидис со своим семейством? Почему? Допустим, греки везут наркотики в Москву, а эти выплаты являются той суммой, которую им приходится отстегивать испытывающим финансовые трудности русским, чтобы получить «лицензию» на такие поставки. Этакий своеобразный налог на предпринимательскую деятельность.

Следовательно, греки используют свой черный нал и умение отмывать грязные деньги для перевода собственных средств на счета наших предателей. Русские же разведывательные службы в этом процессе никак не участвуют. Следуя такому сценарию, некто, получивший большую сумму денег (скажем, Синий Всадник), мог послать дорогую коробку сигар человеку, только что заплатившему ему, – например, Кристосу Николаидису, отдыхающему в Дубае.

Отогнав всякие мысли о сне, я вернулся в офис и дал ход серьезному расследованию, призвав на помощь греческое правительство. Меня интересовали наиболее засекреченные финансовые операции семейства Николаидис.

Именно информация, полученная по этому делу, привела нас в Швейцарию, на тихие улицы Женевы, имеющей репутацию необыкновенно чистого и красивого города, хотя, на мой взгляд, грязи там предостаточно.

Глава 10

Офис самого секретного в мире частного банка располагается за безликим белокаменным фасадом в центре одного из деловых кварталов Женевы. Вывеска с названием банка отсутствует, но вот уже две сотни лет это здание занимает компания «Клеман Ришлу и К^о». И кто только не входит в число ее клиентов: африканские диктаторы, руководители множества преступных корпораций, богатые наследники нескольких видных деятелей Третьего рейха.

Ришлу был банкиром интересовавшего нас греческого семейства и, как я считал, единственной зацепкой, позволявшей нам продвинуться в своем расследовании. И теперь предстояло убедить руководство банка предоставить нам список торговых операций Николаидисов за последние пять лет. Изучив эти документы, можно было узнать, действительно ли Кристос являлся кассиром русских, и если да, то кого из американцев они включили в платежную ведомость.

Действовать через суд не хотелось, ведь тогда Ришлу мог бы с полным основанием заявить, что разглашать подобную информацию непозволительно: это, мол, противоречит законам о тайне банковских вкладов, принятым швейцарским правительством. Стоит ли после этого удивляться, что страна, где действует подобное законодательство, стала излюбленным местом для тиранов и преступников со всего мира.

Именно по этой причине я обратился непосредственно в «Клеман Ришлу и К^о», назвавшись живущим в Монако юристом, представляющим интересы парагвайских военных. В этом качестве я переступил мраморный порог банка с портфелем-дипломатом, набитым сфабрикованными документами, обещавшими перспективы вкладов на миллионы долларов. Готовый к обсуждению строго секретных финансовых вопросов, я уселся, дожидаясь управляющего, в конференц-зале, украшенном фальшивым антиквариатом.

Эта встреча стала одним из самых памятных событий моей профессиональной жизни, и даже не из-за Кристоса Николаидиса, а благодаря полученному здесь уроку. Обучение началось сразу же после того, как распахнулась отделанная дубом дверь.

Честно говоря, бульшая часть моей работы подобна гребле по канализации в лодке со стеклянным дном, но даже на этом фоне Маркус Бухер сильно выделялся, причем не в лучшую сторону. Будучи проповедником (не имеющим духовного сана) в аскетической кальвинистской церкви, он при этом, как и большинство банкиров, по локоть запачкал руки в крови и дерьме. Можно сказать, что к своим пятидесяти с лишним годам он добился немалых успехов: поместье в Колоньи на берегу Женевского озера, «бентли» в гараже. С другой стороны, если учесть положение, которое Бухер занимал в банке, все это не казалось особым достижением – ведь его семейство владело здесь большей частью акций.

Бухер особенно напирал на то, что комната, где мы беседовали, была звукоизолирована «согласно стандартам американских разведывательных служб». Впрочем, о скрытой камере, которую я приметил в раме портрета на стене, банкир упоминать не стал. Она была расположена таким образом, чтобы фиксировать любой документ, который держал перед собой клиент. Из чистой вредности я ненароком переставил стулья, и теперь в объективе был виден лишь крохотный уголок моего портфеля.

«Так-то вам, господа профессионалы», – мысленно усмехнулся я.

Пока Бухер изучал представленные мною фальшивки, по-видимому подсчитывая в уме комиссию, которая полагалась банку при таких крупных суммах, я взглянул на часы: 12.57, скоро обед.

К несчастью для Николаидисов, сосредоточивая все больше и больше денег в банке «Клеман Ришлу и К^о», они упустили из виду одну важную деталь: единственная дочь Бухера тоже занималась банковским бизнесом. Девушке исполнилось двадцать три, она не имела особого опыта в общении с мужчинами, да и вообще в жизни, и работала в более респектабельном, чем ее отец, заведении – банке «Швейцарский кредит» в Гонконге.

Я вновь взглянул на часы: 12.59. Наклонившись вперед, я тихо сказал Бухеру:

– На самом деле я не отличу парагвайского военного от выгребной ямы.

Он смущенно взглянул на меня и рассмеялся, думая, что так принято шутить у американцев. Я заверил его, что говорю совершенно серьезно, и пришел к ним совершенно по другому поводу.

Назвал ему имя и фамилию человека, который меня интересует, предположительный номер его банковского счета и сказал, что мне нужна распечатка банковских операций Кристоса Николаидиса, а также других членов этой семьи и информация обо всех их дочерних компаниях за последние пять лет. В глубине души я надеялся, что все рассчитал правильно, иначе неприятностей не оберешься. Но пути назад уже не было.

Бухер поднялся с места, праведный гнев кипел в его груди. Он был крайне возмущен тем, что некоторые люди получают доступ в банк обманным путем. И заявил, что, мол, сразу догадался: документы фальшивые. Только американец может вообразить, что швейцарский банкир сообщит ему подобную информацию, если даже он ею и располагает. Бухер приблизился ко мне вплотную, и я понял, что сейчас удостоюсь исключительной привилегии, которой были лишены многие диктаторы и организаторы массовых убийств, – меня вышвырнут из швейцарского банка.

Ровно час дня. Бухер застыл на месте, метнув взор в сторону стола, где вибрировал его мобильник, чей номер, как он полагал, знают только члены семьи. Я молча наблюдал, как он проверяет, кто звонит. Решив разобраться с этим позже, банкир вновь обрушился на меня, облаченный в свой гнев, как в доспехи.

– В Гонконге сейчас восемь часов, – заметил я, не вставая со стула и готовый сломать Бухеру руку, если он осмелится тронуть меня.

– Что?! – раздраженно воскликнул он, не понимая, к чему я клоню.

– В Гонконге, – медленно произнес я, – уже поздно.

В глазах банкира появился страх: этот тип наконец-то понял, что я сказал. Бухер смотрел на меня, и в голове у него крутился вопрос, на который не было ответа: откуда, черт возьми, этому янки известно, что звонят из Гонконга? Повернувшись, он схватил телефон.

Я не сводил с него глаз. Бухер убедился: я прав, звонок действительно был из Гонконга. Дочь банкира, стараясь унять панику в голосе, сообщила, что у нее серьезные неприятности. Хотя в Женеве было обеденное время, но для Маркуса Бухера в этот миг дневной свет померк.

А случилось у девушки вот что. Двумя часами ранее в роскошной квартире высотного дома, где жила дочь банкира, внезапно разом вышли из строя стационарный и мобильный телефоны, кабельное телевидение, исчез доступ в Интернет. Целая дюжина ремонтных бригад компании «Гонконг телеком» рыскала по дому, пытаясь найти неисправность. Одна такая команда техников из трех человек – все в предписанных должностной инструкцией белых комбинезонах и с удостоверяющими личность бейджиками на шее – появилась в апартаментах Клэр Бухер.

К тому времени, когда девушка решила позвонить отцу, она поняла, что люди, находившиеся в ее квартире, судя по всему, были не теми, за кого себя выдавали. Во-первых, двое ремонтников общались между собой не на китайском, а на английском. Вторым подозрительным обстоятельством было оборудование, которое они прихватили для наладки коммуникаций: хотя Клэр не слишком разбиралась в таких вещах, она точно знала, что для устранения неисправности на линии связи не требуется натовский пистолет беретта калибра девять миллиметров с глушителем.

Я наблюдал за ее отцом, лицо которого приобретало нездоровый серый оттенок, по мере того как дочурка объясняла ему ситуацию. Наконец Бухер поднял на меня глаза, в его взгляде были отчаяние и ненависть.