Терри Гудкайнд – Восьмое правило волшебника, или Голая империя (страница 115)

— Будьте достойны победы!

Было уже светло, когда они вошли в город. Только одна Дженнсен осталась позади — Ричард запретил ей участвовать в битве. Будучи юной девушкой, достаточно сильной от природы, но несравнимо более слабой, чем любой обученный солдат противника, она стала бы привлекательной целью. Насилие было священным оружием нечестивцев, которое враг использовал с религиозным рвением. Люди Имперского Ордена сплотятся при виде такого лакомого приза. Кара же была совсем другой — тренированной воительницей, более смертоносной, чем любой из них, за исключением разве что самого Ричарда. Морд-Сит была готова к бою.

Дженнсен не слишком понравилась перспектива оставаться позади, но она понимала мотивы Ричарда и не хотела, чтобы он беспокоился еще о ком-то. Они с Бетти остались в лесу.

Со стороны аллеи показался человек, посланный ими на разведку благодаря хорошему знанию местности. Встретившись с ним, все пошли вдоль стены, пытаясь быть как можно незаметнее.

— Я их обнаружил, — пытаясь перевести дух, выпалил разведчик. Он показал направо от их пути через город.

— Сколько их? — спросил Ричард.

— Думаю, это место сосредоточения их основных сил в стенах города, лорд Рал. Там они спят. Солдаты пока что там, и еще не проснулись. Они заняли здания городского совета. Но есть и плохие новости. Горожане защищают их.

Ричард провел рукой по волосам. Он пытался не дать себе раскашляться и ухватился за оконную раму стоящего рядом дома, чтобы устоять.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что их защищают?

— Толпы горожан окружают здания, занятые солдатами. Люди защищают солдат — от нас. Они хотят остановить нашу атаку.

— Ладно, — с гневом выдохнул Ричард. Он обернулся к встревоженным, ожидающим лицам людей. — Слушайте меня. Мы идем на битву со злом. Если кто-то на одной стороне со злом, если он защищает злых людей, то тем самым служит увековечению зла.

Один человек засомневался.

— Вы говорите, что если они попытаются нас остановить, мы можем использовать против них силу? — неуверенно спросил он.

— Чего хотят достигнуть эти люди? Какова их цель? Они хотят не дать нам уничтожить Имперский Орден. Они предпочли свободе рабство, потому что ненавидят жизнь. — Ричард встречал взгляды людей с суровой решимостью. — Я утверждаю, что любой, кто поддерживает и защищает врага по каким бы то ни было причинам, на одной с ним стороне. Это несложно понять. Если они попытаются защитить врага или помешать нам делать то, что мы должны — убейте их.

— Но они не вооружены, — заметил человек.

Самое тяжелое сражение, которое Ричарду пришлось вести в Бандакаре — это сражение со страхом и сомнениями этих людей, рожденными многовековой привычкой к рабской покорности. Его гнев заполыхал с новой силой.

— Они вооружены до зубов! — закричал он. — Вооружены идеями, пытающимися обратить мир в рабство! Если они преуспеют, вы умрете. Спасению жизней невинных людей и ваших любимых лучше всего послужит как можно более быстрое и решительное уничтожение врага. Тогда здесь наступит мир. Если эти люди, жители Нотвика, пытаются это предотвратить, то они стоят на стороне тех, кто пытает и убивает; они помогают злодеям прожить еще один черный день для того, чтобы снова приняться за насилия и убийства. Этих людей нельзя называть никак иначе, как теми, кем они в сущности являются — слугами зла. Если они попытаются остановить вас, убейте их, — заключил Ричард.

Мгновение царила тишина. Затем Энсон положил руку на сердце.

— С ненавистью в сердце… месть без пощады.

Люди смотрели с непоколебимой решимостью. Они все положили руки на сердце в знак клятвы и подхватили клич: «Месть без пощады!»

Ричард похлопал Энсона по плечу.

— Пошли!

Они выбежали из длинных теней зданий и вылились за угол. Люди на другом конце улицы обернулись, заметив приближение войска Ричарда. Еще больше горожан нахлынуло на улицу перед скоплением зданий, которые солдаты использовали под казармы и командный пост. Люди выглядели очень истощенными.

— Нет войне! Нет войне! Нет войне! — закричали они, когда Ричард повел своих людей вверх по улице.

— Прочь с дороги! — приблизившись, завопил Ричард. Не было времени на нежности или разговоры. Успех их атаки во многом зависел от скорости. — Прочь с дороги! Это только предупреждение! Прочь с дороги или умрете!

— Остановите ненависть! Остановите ненависть! — скандировали сцепившие руки люди.

Перегородившие путь горожане и не представляли, какие волны ненависти прокатывались сейчас по телу Ричарда. Он обнажил Меч Истины. Дух магии меча не вышел из ножен, но воину хватало и собственной магии. Он перешел на быстрый шаг.

— Расступитесь! — скомандовал Ричард, направляясь к людям.

Из плотных рядов вышла пухлая кудрявая женщина. Ее круглое лицо пылало гневом.

— Остановите ненависть! Нет войне! Остановите ненависть! Нет войне! — без умолку вопила она.

— Расступитесь или умрете! — закричал Ричард, прибавив ходу.

Краснолицая женщина потрясла своей мясистой рукой в направлении Ричарда и его людей, руководя скандированием толпы.

— Убийцы! Убийцы! Убийцы! — яростно визжала она.

Пробегая мимо нее, сжав зубы и крича в ярости начавшейся атаки, Ричард нанес мощный удар, отсекая голову и руку женщины. Кровавые полосы появились на лицах людей, стоящих за ней. Некоторые из них еще повторяли свои пустые слова. Голова и рука полетели в толпу. Под оружие Ричарда по ошибке сунулся какой-то человек и тут же ему был отвешен ответный удар.

Люди Ричарда за спиной предводителя с необузданной жестокостью ударили по линии защитников зла. Горожане, вооруженные только своим омерзением к нравственной чистоте, падали окровавленными, покрытыми ужасными ранами и мертвыми. Линия людей, перегородивших улицу, была сметена беспощадной атакой. Несколько человек, продолжая выкрикивать лозунги, попытались с голыми кулаками напасть на людей Ричарда. Их встретила быстрая и смертоносная сталь.

Осознав, что их попытка защитить жестокость Имперского Ордена обернулась неожиданными для них последствиями, люди с криками разбежались, посылая проклятья вслед Ричарду и его людям.

Проломившись сквозь кольцо защищавших, войско Ричарда не остановилось, а продолжало бежать в лабиринте между зданиями, по открытым лужайкам, усаженным деревьями. Стоящие у входа в здание солдаты начали понимать, что пришло время самим защитить себя, и что горожане больше не смогут этого делать за них. Это были люди, привыкшие убивать безоружных и беззащитных. За все время оккупации, длящейся больше года, им не приходилось сражаться.

Ричард первым приблизился к ним и снес голову одного из них. Кара врубилась в ряды врагов справа, Том — слева. Смертоносный наконечник копья д'харианца вонзался в ряды солдат, многие из которых не успели обнажить оружие. Это были люди, привыкшие побеждать за счет численного преимущества, а не сталкиваться с твердым сопротивлением. Им пришлось встретиться с ним теперь, и многие из солдат Ордена впервые по-настоящему сражались за свою жизнь.

Ричард двигался среди врагов так стремительно, что рядом с ним они казались застывшими в вечной медлительности изваяниями. Противники направляли мечи туда, где он только что был, а Ричард подрезал их на ходу и встречал бритвенно-острой сталью. Он появлялся за спиной, пока они, потеряв его из вида, растерянно оглядывались по сторонам только для того, чтобы позволить ему обойти себя и провести мечом по их горлу. Многих он успевал обезглавить раньше, чем враги понимали, что им нанесен удар.

Ричард не тратил время на лишние, слишком размашистые движения и широкие порезы. Он действовал скупо, работая мечом со смертоносной искусностью. Воин не пытался доказать другим воинам, что он лучше их умеет драться, а просто убивал. Он не давал врагу возможности ответить, нанося упреждающий удар.

Сейчас лорд Рал принадлежал битве. Он всецело отдался танцу смерти, что значило для него только одно: бить. Его цель, его обязанность, его жажда — убивать врагов быстро, эффективно и совершенно.

Они не были готовы к встрече с таким жестоким боем.

Когда его люди принялись за солдат, послышались громкие крики. Солдаты начали падать, крики заполнили утро.

Увидев человека, похожего на офицера, Ричард обошел его и приставил лезвие к горлу.

— Где Николас и Мать-Исповедница? — задыхаясь от гонки боя, спросил он.

Вместо ответа человек попытался схватить Ричарда за руку. Но он действовал недостаточно быстро. Ричард провел мечом по горлу, почти отрезав голову, и повернулся к подбежавшему сзади противнику. Тот поскользнулся, пытаясь уклониться от меча, но получил удар в сердце.

Битва яростно бушевала, двигаясь между домами по мере того, как они укладывали атакующих. Еще больше солдат, защищенных кожей и кольчугами, бежали к месту боя от бараков, услышав лязг и крики. Эти люди с жестокими лицами соответствовали образу убийц более, чем кто-либо, виденный Ричардом.

Когда они приблизились, лорд Рал кинул взгляд, пытаясь выделить из толпы офицера или командира. Но никого похожего на офицера на глаза не попалось. Никто из них не в состоянии дать ему ответ. Никто из них не знает, где Николас или Кэлен.

Ричард боролся с головокружением так же упорно, как и солдатами. Сосредоточившись на танце смерти и используя то, чему меч научил его раньше, он смог преодолеть действие яда. Лорд Рал понимал, что таким способом он не сможет удержать требуемую выносливость надолго, но на некоторое время он был способен яростно биться с врагом.