Терри Гудкайнд – Саван вечности (страница 88)

Зерцалоликий уже слишком долго с нетерпением ждал этого.

Он был один в темном и тихом крыле, но здесь витала невероятная сила. Чувствуя гнев, нетерпение и сдерживаемую ярость, дрожащую в воздухе, он зажег на ладони огонек и подвесил его у стены, чтобы он осветил три высокие бронированные фигуры — исполинских воинов, закованных в темницу своих доспехов.

Воины Иксакс.

Он чувствовал их и знал, что им известно о его присутствии. Зерцалоликий видел через прорези в шлемах их сверкающие желтые глаза. Титаны взирали на него, напряженные в своем заточении. Они неподвижно стояли уже более пятнадцати веков.

— Терпение, терпение, — прошептал он. — Время почти настало.

Он смотрел сквозь щели собственной маски, которая напомнила их закрытые шлемы. Возможно, исполины могли видеть свои отражения в треснутой маске на его лице.

Он шагнул к первому воину Иксакс:

— Я извиняюсь перед двумя другими. Одного из вас будет более чем достаточно для моих нужд.

Толстая броня, усеянная шипами, была отмечена эмблемой Ильдакара в виде солнца со стрелами молний — в те времена Андре был довольно патриотичным. Он создал этих троих воинов в надежде выпустить их, чтобы они косили ряды армии генерала Утроса — как серп во время жатвы. Волшебники Ильдакара не позволили повелителю плоти создать больше воинов. Они опасались могущества этого человеческого оружия и подозревали, что оно может оказаться неконтролируемым. Заклинание окаменения, а затем и саван вечности поставили под сомнение необходимость воинов Иксакс.

Зерцалоликий потянулся вперед и нашел глубоко выгравированную руну в твердой как сталь кожаной броне на поясе первого исполина. Выпустив свой дар, он активировал заклинание, которое было коконом огромного солдата. Он разрушил магические оковы, удерживавшие воина Иксакс.

Когда комната озарилась светом, Зерцалоликий попятился.

— Пробудись, — сказал он, — и сделай, что должен.

Он рассмеялся, зная, что это причинит больше разрушений, чем когда-либо смогли бы вызвать его повстанцы. Зерцалоликий исчез в темноте, когда воин Иксакс начал сгибать массивные руки и ноги.

Наконец-то он освободился.

* * *

Оглушительный грохот в боковом крыле особняка отвлек Андре от размышлений.

Эльза осталась на весь день, желая помочь Натану восстановиться. Она предлагала упражнения с несложными магическими жестами, которые позволили бы ему обрести уверенность. Иногда Натан добивался успехов, но временами магия реагировала причудливым образом. А порою и вовсе ничего не происходило.

Андре терял терпение.

— Если твои неудачи продолжатся, то нам придется искать тебе другое сердце, ммм?

Лицо Натана стало пепельным от такого предложения.

— Нет, я продолжу попытки и разблокирую свой дар. — Он с отчаянием взглянул на Эльзу. — Мы найдем способ.

— Скоро придется прерваться и отправиться к пирамиде. В полночь начнется ритуал кровопролития, — сказал Андре Эльзе, затем поднял брови. — Можешь пойти и понаблюдать, Натан, если хочешь. Зрелище может тебя воодушевить. Увы, тебе не разрешат принять участие. Еще рано.

Натан, казалось, не обрадовался такому приглашению.

Затем в особняке раздался грохот. Глубокий и глухой рев напомнил стон медведя в гулкой пещере.

— А теперь-то что? — с раздражением спросил Андре.

Он слышал тревожный звон колоколов и крики в стороне боевой арены и был уверен, что там устроили очередной беспорядок. Возможно, кто-то снова выпустил животных. Город становился совершенно неуправляемым. Но он был занят в своем особняке, и грядущий ритуал кровопролития занимал все внимание.

Однако на этот раз погром устроили в его собственном доме. Эльза и Натан, похоже, собрались последовать за ним, но он рявкнул:

— Оставайтесь здесь.

Он зашагал прочь, чувствуя пробежавшую по спине дрожь, а потом и вовсе побежал к боковому крылу, шум в котором стоял просто оглушительный.

— Чтоб тебя! Во имя Владетеля… — закричал Андре, ворвавшись в галерею с высоким потолком, где стояли высоченные воины Иксакс.

Двое бронированных титанов оставались неподвижными, как и всегда. Но третий исполин рванул вперед на закованных в броню ногах толщиной с дерево, топая сапогами так сильно, что треснули каменные плиты пола. Андре мог только смотреть и моргать.

Иксакс отреагировал на его прибытие, повернув свой гигантский шлем, чтобы увидеть повелителя плоти, своего создателя и мучителя. Глаза его вспыхнули, как крошечные шары огня волшебника.

Андре оступился, вскинул руки и призвал дар. Иксакс шагал вперед громоподобной поступью, сжав огромные руки в латных рукавицах. Андре создал стену силы, которая врезалась в доспехи титана, но не оказала значительного эффекта. Иксакс просто прорвался сквозь нее, желая добраться до волшебника, который отобрал троих ильдакарских солдат-новобранцев, согласившихся помочь городу, но не знавших, чем жертвуют. Повелитель плоти использовал мужчин в качестве сырья для создания этих существ — оружия, достаточно мощного, чтобы спасти Ильдакар. Но оружием так и не воспользовались.

Вместо этого чудовищные создания были обездвижены и поддерживались в сознании, сходя с ума в течение полутора тысяч лет.

Теперь Иксакс освободился, и его конечности свободно двигались, выпуская сдерживаемую ярость. Он протаранил каменную стену кулаком, и в ту словно угодил валун, выпущенный из катапульты: блоки разрушились и рассыпались в пыль.

Иксакс вновь издал рев, усиленный шлемом. Андре швырнул в чудовищное создание огонь волшебника. Яростное магическое пламя опалило доспехи, но скатилось с них. Титан в два шага добрался до Андре и навис над повелителем плоти.

Загнанный в ловушку Андре выставил ладонь, выпуская заряды магии — шипящие молнии, воющий ветер и огонь, — но воин Иксакс даже не обнажил свой огромный меч. Вместо этого он поднял закованный в броню кулак, крепко сжал его и опустил вниз с силой падающего гигантского дерева.

Одним ударом Иксакс раздавил Андре, превратив его в бесформенную массу расколотых костей, раздробленного черепа, рассыпавшихся зубов и брызг крови. Он снова поднял латную перчатку и опустил ее на уничтоженный труп, превращая останки в мякоть.

После еще семи ударов от повелителя плоти осталась лишь большое красное пятно. Кровь, размазанные ткани и костная пыль забрызгали пол, стены и потолок галереи.

Иксакс расправил огромные ноги и выпрямился. Он уничтожил своего создателя и мучителя, но не был удовлетворен, прождав пятнадцать столетий. Он был создан для разрушения, поэтому отправился дальше, чтобы уничтожить все, что попадется ему на глаза. Все.

Глава 72

Когда в тренировочных ямах раздались шум и крики, Бэннон догадался, что происходит, и в нем встрепенулась надежда. Кажется, переполох был даже больше, чем в прошлый раз. Судя по звукам, это была не обычная стычка, а откровенная война.

Бэннон подошел к решетке камеры, выглянул наружу и увидел людей в коричневых одеждах, спешивших на территорию бойцов. В этот раз они скинули капюшоны, вызывающе демонстрируя свои лица. Мятежники кричали, гоня вперед выпущенных на волю животных.

Два черных колючих волка прыгнули, щелкая челюстями, но они больше стремились сбежать, чем кого-то загрызть. Три леопарда рысью бежали по туннелям, огибая упавшие тела и не обращая внимания на больших болотных драконов, торопливо переставлявших мощные чешуйчатые лапы.

Бэннон потряс решетчатую дверь камеры, отчаянно желая освободиться. Он хотел сбежать, как эти звери, и вырваться из своей тюрьмы. Юноша был без рубашки, в ранах и синяках, одетый только в набедренную повязку бойца. После энергичных тренировок он стал поджарым и мускулистым, как никогда прежде.

Он был в ловушке, его держали за игрушку, которую можно бросить на боевую арену для развлечения жителей Ильдакара.

— Прошу, освободите меня! — забарабанил он по решетке.

— И нас! — вторили ему другие бойцы, стуча по прутьям клеток.

И мятежники в капюшонах вняли их просьбе. Последователи Зерцалоликого взяли ключи и рассредоточились по туннелям, перебегая от одной камеры к другой. Бойцы в клетках мрачно смотрели на них, ожидая, когда им откроют дверь. Пленники кричали все громче:

— Освободите! Освободите меня!

Повстанцы отпирали замки и распахивали решетки. Мускулистые новички и закаленные воины медленно выходили в коридоры, растерянно моргая и будто не зная, что делать дальше.

— Вы по-прежнему можете сражаться! — прокричал из своей камеры Бэннон. — Хватайте оружие! Мы можем сражаться за свободу. — Он снова загремел своей решеткой, а затем пробормотал: — Если я когда-нибудь выберусь отсюда.

Одна мятежница бросилась к камере Бэннона и встретилась с ним глазами через решетку. У нее был суровый взгляд, и выглядела она немолодо, но Бэннон понял, что ей не больше сорока лет, просто жизнь в рабстве истощила ее жизненные силы и выжала как старую тряпку. Она возилась с ключом, вставив его в замок и пытаясь повернуть. Женщина морщилась от напряжения, но замок не поддавался.

— Не тот ключ, — подсказал Бэннон. Он бессчетное множество раз видел, как Лила открывала дверь. — Нужен медный.

Женщина выбрала другой ключ из связки.

Выйдя в галерею, освобожденные бойцы бросились к арсеналу. Не обращая внимания на стойки с затупленными клинками и деревянными тренировочными шестами, они схватили короткие мечи, которыми сражались на боевой арене.