Терри Гудкайнд – Саван вечности (страница 54)

Палата волшебников была равнодушна к внешнему миру. Ильдакар пятнадцать веков был запечатанным и самодостаточным. Внешний мир людям был не нужен. Фактически, большинство из них — в том числе и Ренн — не интересовались тем, что находится снаружи. Они не признавались в этом, но даже величайшие волшебники боялись того, что мог предложить мир. Сотни тысяч окаменевших солдат императора Кергана были тому подтверждением.

Но теперь Ренна с капитаном Тревором и его солдатами послали в эту суровую пустыню, чтобы они отыскали потерянный, а то и выдуманный архив бесценных знаний. Твердыню.

— Глупое поручение, — пробормотал себе под нос тучный волшебник. У Ренна были разногласия с членами совета, хотя и не такая откровенная вражда, как у Лани несколько веков назад. Он видел, как наказали взбунтовавшуюся колдунью, и теперь ее статуя стояла в зале правителей зловещим напоминанием. Нет, с ним такого не случится.

Ренн никогда по-настоящему не хотел быть членом палаты волшебников. Он не жаждал власти, хотя и получал удовольствие от прекрасных вещей: от лучшей мебели с великолепной резьбой; от изысканного особняка с огромными садами, с послушными расторопными рабами и лучшими поварами; от самой модной одежды.

Он прихлопнул кусачую муху, привлеченную блеском его пота. Как же он скучал по дому.

Оглянувшись, он с тоской посмотрел на линию горного хребта позади. Ильдакара больше не было видно, город остался далеко… бесконечно далеко. Ренн не был уверен, что когда-нибудь вновь туда вернется. Поход мог быть просто предлогом для главнокомандующего волшебника и властительницы избавиться от Ренна до поднятия савана. Если это так, он никогда не сможет вернуться.

Они в самом деле этого добивались?

Ренн брел вперед через траву. Один из стражников вооружился коротким мечом и срубал колючий чертополох, росший на склонах холмов.

— Твердыня должна быть сразу за этим подъемом, — сказал Тревор. Мужчина постарался придать своему хриплому грубому голосу бодрости, словно чтобы убедить самого себя. Тревор не меньше Ренна стремился вернуться в Ильдакар, но был связан приказом. — Они сказали, что Кол Адаир находится за несколькими хребтами от города, а мы путешествуем уже довольно долго.

— Прошло пять дней, — буркнул Ренн, прихлопнув очередную кусачую муху. — Я считал.

Пересекая равнину, они прошли мимо рядов жутких статуй, превращенных в камень великим заклинанием Максима. Ренн вспомнил тот день, пятнадцать столетий назад. Он был юношей, когда это случилось… о, сколько крови было пролито для этой магии. Казнили тысячи людей, чтобы соткать гобелен магической силы, способной заморозить врагов во времени. Он помнил, как волшебники создали первоначальный саван — пузырь, укрывший Ильдакар от времени и истории. Мощнейшее заклинание савана стоило почти столько же крови и исказило саму реальность. Длительность дней и недель в окрестностях Ильдакара могла разительно отличаться от хода времени в отдалении или же в самом городе.

Ренн вздрогнул. От подобных размышлений он терял самообладание. Ему просто хотелось вернуться домой. Горы вокруг были такими суровыми и жуткими, что он утратил мужество. В глубине души он знал, что им еще предстоит пройти долгий путь. Слишком долгий.

Отряд с трудом перевалился через хребет и спустился в долину перед следующим кряжем. На шестой день они нашли ветхую старую дорогу, которая через некоторое время перешла в поросшую сорняком тропинку. По петлявшей тропе путники поднялись на еще более внушительный горный хребет и, обойдя огромный валун, остановились перед тремя головами, насаженными на высокие шесты. Головы принадлежали норукайцам. На табличке под ними была надпись на ильдакарском языке: «Свободу рабам Ильдакара. Такова судьба тех, кто продает человеческую плоть».

Сердце Ренна затрепетало. Тревор и его стражники тихо переговаривались.

— Зерцалоликий и его повстанцы зашли так далеко. — Капитан стражи посерел и вытер рот тыльной стороной ладони с таким видом, будто только что проглотил желчь. — Они убили моего друга Керри, изуродовали его, выкололи глаза. Но это… — Тревор покачал головой. — Я не могу поверить, что они оставили это предупреждение так далеко от города.

— Норукайцы амбициозны, — сказал Ренн, пытаясь придумать какое-нибудь объяснение. — Возможно, они угрожают нам с этого направления. Работорговцы могут прийти не только по реке, но и по суше.

— Норукайцы не так опасны, — сказал Тревор, затем тихо добавил: — Или я не прав? Разве их империя настолько велика?

Ренн собрал свое мужество — он не должен ударить в грязь лицом перед какими-то ничтожными стражниками. Он волшебник и возглавляет эту экспедицию.

— Не знаю, да это и не важно. Если мы завладеем знаниями Твердыни и доставим их в Ильдакар, то сможем покоиться под саваном и не волноваться о незначительных внешних угрозах. — У него пересохло в горле, и он тяжело сглотнул. Прищурившись, Ренн продолжил: — Снимите эти головы. Мы не хотим, чтобы повстанцы одержали победу, даже такую маленькую.

Тревор с двумя стражниками сбили шесты, стряхнув головы и нарушив чары сохранения, которые поддерживали их. Гниющая плоть почернела и позеленела, затем поползла с черепов, обнажая зубы. Студенистые глаза ручейками потекли на землю, клочками отслаивались волосы. Повеяло смрадом.

Ренн ухмыльнулся, пытаясь показаться храбрым.

— Мне никогда не нравились норукайцы, и я не слишком расстроен, что некоторые из них потеряли головы. — Он взглянул на Тревора. — Я бы предпочел, чтобы головорезы Зерцалоликого убивали норукайцев вместо невинных граждан… таких, как Керри. Тогда мир станет лучше. — Он захохотал над своей шуткой, затем указал вперед. — В горы! Давайте без лишних слов найдем Твердыню, и тогда сможем вернуться домой.

— Согласен, — сказал Тревор, и стражники одобрительно зашумели. — Она должна быть за следующим горным хребтом. Наверняка она недалеко. Мы и так уже преодолели приличное расстояние.

Стражники забормотали, убеждая самих себя и проникаясь уверенностью капитана. Тревор излучал решительность, и Ренн тоже поверил в лучшее. Они выдвинулись вперед, а когда наступила ночь, разбили лагерь.

«Всего лишь несколько дней, — успокаивал себя Ренн, пытаясь заснуть на холодной твердой земле. — Осталось всего несколько дней».

На следующее утро они продолжили путь в неприступные суровые горы, пытаясь отыскать Кол Адаир.

Глава 42

Ильдакарская ночь казалась спокойнее и тише после отбытия норукайцев, но Никки все равно не спалось. Ее беспокоили кошачьи сны, в которых она была с Мрра, и собственные тревожные мысли. Она лежала на огромной мягкой кровати, которая была невыносимо удобной, и смотрела в потолок, прислушиваясь к ветерку и шепоту невесомых занавесок у открытого окна. В глубине ее разума затаилось почти неуловимое присутствие Мрра. Никки не видела песчаную пуму с тех пор, как они вошли в величественный город, но она знала, что кошка бродит по улицам, держась в тени. Мрра не собиралась покидать ее.

Никки нетерпеливо выбралась из постели и быстро накинула платье, встряхнув распущенные волосы. Она сунула ноги в ботинки и зашнуровала их, а потом пошла по коридорам большого особняка. Мрра была где-то на темных улицах.

Никки волновалась за свою сестру-пуму и хотела, чтобы та ушла из опасного места. Кошка не всегда в точности понимала Никки, но колдунья попыталась передать срочное сообщение. Пуме в городе не место... Никому из них тут не место, но Никки не могла уйти. Пока рано. Мрра должна быть снаружи, блуждать по равнине, где может защитить себя.

Проходя мимо комнаты Бэннона, Никки увидела, что там темно. Быстро заглянув внутрь, она поняла, что он не спал в кровати и вообще не возвращался в особняк день или два. Она нахмурилась, размышляя, куда он пропал. Наверняка проводит время с Амосом, Джедом и Броком. Никки не доверяла этим трем молодым повесам, но Бэннон имел право завести друзей и получить свой урок, даже если при этом обожжет пальцы. Он так никого и не убедил помочь освободить своего друга Яна, хотя Амос и предложил свое содействие. Никки подозревала, что это была просто уловка, злая шутка.

Она сосредоточилась на глобальной проблеме: если она сможет изменить ильдакарское общество и освободить всех рабов, то и Ян окажется на свободе.

Она увидела, что в комнате Натана тоже темно. Никки подумала, не разбудить ли бывшего волшебника, чтобы они могли поискать Мрра вместе, но, почувствовав зов кошки, решила идти в одиночку.

С кошачьей грацией Никки кралась по улицам, спускаясь с вершины плато. Она видела бродячих кошек, разгуливавших по городским стенам и следивших за ней своими светящимися глазами. Она шла мимо темных поместий и больших домов богатой знати, вдыхая сладкий аромат цветущих орхидей.

Вскоре она ощутила близость Мрра и прилив ее радости. Фруктовые деревья с мелкими белыми цветочками давали густую тень, и Никки с удивлением обнаружила, что большая кошка лежит на ветвях. Мрра спрыгнула вниз почти бесшумно. Ее мускулы были напряжены, хвост подергивался. Пума прижала усы и утробно замурлыкала в знак приветствия.

Никки сделала шаг вперед.

— Мрра, как же я рада тебя видеть! — Она погладила широкий лоб кошки и почесала ее между ушей. — Ты не должна была сюда приходить. Уходи из города.