Терри Гудкайнд – Саван вечности (страница 48)

Он шел вперед так, словно в его жилах бушевал ураган. Айвен был вооружен огромным боевым молотом с толстой рукоятью. Голова молота шириной в фут была утяжелена камнями и с обеих сторон подбита железом. Айвен двигался не спеша, позволив огромному молоту у его бедра раскачиваться подобно маятнику.

Ульрих повернулся к своему новому противнику. Раненые пумы продолжали кружить, но древний воин игнорировал их, зная, что звери не только пострадали физически, но и пали духом.

Айвен издал звериный рык. Не говоря ни слова, он перешел на бег, делая большие шаги и используя импульс внушительного молота.

Ульрих поднял изогнутый меч и отвел назад руку с отметинами когтей, но его клинок казался смехотворно маленьким. Айвен взмахнул своим молотом, и удар пришелся по рукояти меча; рука древнего воина отломилась у запястья. Ульрих отшатнулся и посмотрел на свою культю, похожую на обломок камня, из которого сочилось что-то красное.

Он издал трубный, нечленораздельный рев, бросая вызов главному укротителю, но Айвену не терпелось быстрее покончить с ним. Волшебник бросился вперед, отведя молот за спину, и, когда противник оказался на расстоянии удара, вложил всю свою силу в тяжелое боевое орудие. Айвен описал молотом плавную дугу, и на последних его шагах молот угодил прямо в Ульриха.

Массивный молот обрушился на грудь древнего воина — на того как будто рухнула гора. Молот расколол торс Ульриха, вдребезги разнес ребра и достиг сердца.

Воин рухнул, превратившись в месиво из крови и камней. Теперь он были лишь обломками живого существа.

Зрители возликовали, но Никки заметила в их криках намек на беспокойство. Айвен не стал упиваться восхищением толпы. С молотом в руках он стоял над поверженным врагом; затем укротитель поднял огромное оружие над головой и снова опустил его, впечатав серое каменное лицо Ульриха в песок арены.

Связанные заклинаниями пумы ходили по арене, страдая от боли в ранах. Главный укротитель отвернулся от своей жертвы, протянул руку к троке и выпустил дар, управляя большими кошками, подталкивая их и вынуждая слушаться. Все трое зарычали, упираясь и сопротивляясь. Одна из пум даже сделала робкий выпад в сторону Айвена, но главный укротитель скривился от напряжения, выгнул пальцы и направил больше магии. Непослушная песчаная пума, прихрамывая, отступила. Айвен погнал трех кошек к зарешеченным воротам, а потом в ямы под ареной.

— Захватывающий был бой, ммм? — с восхищением сказал Андре, оглянувшись на Эльзу, Деймона и Квентина.

— Жаль, что Ренна нет с нами, и он этого не увидел, — сказала Эльза.

— Ему лучше вернуться поскорее, — сказал Максим. — Иначе нам придется назначить нового члена палаты. — Такая возможность, кажется, ничуть его не расстраивала.

Бэннон поник на своем сиденье, борясь с огорчением и гневом.

— Ульрих просто хотел помощи. Мы не знаем, почему заклинание рассеялось, и он очнулся.

Никки оглядела трибуны, наблюдая за толкотней уходивших с арены горожан.

— И этот воин был лишь одним из многих тысяч, — зловеще сказала она.

Глава 35

Никки стояла у панорамных окон башни властителей и смотрела на крутой обрыв, под которым теснились здания и извивались городские переулки. В помещение залетал прохладный и свежий ветерок.

За ее спиной палата волшебников монотонно вела бессмысленное обсуждение, но Никки их почти не слушала. Мышцы на ее спине трепетали, будто от прикосновения призрачной руки. Светлые волосы ниспадали на плечи колдуньи, а ярко-голубые глаза были устремлены на Ильдакар. Она сосредоточилась на том, что знала, а не на том, что видела. Город еще не успокоился после вчерашнего представления на арене.

Властительница Тора, похожая на ледяную королеву, восседала на высоком троне. Двое безмолвных рабов установили позади нее несколько пустых птичьих клеток, а другие принесли шелковые сети, в которых метались маленькие пленники. Птицеловы осторожно вытаскивали из сетей жаворонков и сажали их в золотые клетки. Птицы попискивали и верещали от ужаса, но Тора с холодной улыбкой откинулась на спинку трона.

— Хорошо снова оказаться в окружении музыки, хотя прежние птицы были восхитительны на вкус.

— А как хрустят их косточки, — подхватил норукайский капитан, который слонялся по залу в поисках занятия. Кор и его товарищи без приглашения заявились в башню властителей, заняли свободные места и теперь откровенно скучали. Дар известил, что загрузил на борт своего корабля бочонки с вином и сушеные ильдакарские фрукты. Он все еще надеялся вытребовать несколько свежеразделанных яксенов.

— Лучше пусть будут грузом, чем ходячим мясом, — сказал он.

— И все равно это будет дорого, — буркнул капитан, почесав вросший в бритую голову акулий зуб.

— И все же вы возвращаетесь в Ильдакар всякий раз, когда исчезает саван, — заметил Максим. — Похоже, наш город вас немало интересует.

— Он интересует короля Скорбь, вот мы и возвращаемся, — пояснил Кор. — Но я бы предпочел остаться на наших островах.

Никки отвернулась от больших окон. Каждый раз, когда она думала о норукайцах, ей хотелось дать волю своему дару и испепелить этих отвратительных существ. Еще ей не терпелось свергнуть самовлюбленных и бессердечных членов правящего совета и освободить народ. Зерцалоликий стремился к тому же.

Но она должна найти действенный способ. Никки не сомневалась, что придумает, как сделать Ильдакар свободным.

Бэннон вновь ушел со своими новыми друзьями, а вот Натан пришел в зал совета ради возможности поговорить с Андре.

— Повелитель плоти, поскольку на повестке дня нет экстренных вопросов, не могли бы мы вернуться в твою студию и продолжить работать над восстановлением моего дара?

Андре отмахнулся от него, как от назойливой мухи:

— Сейчас я обязан изучить останки каменного воина. Вдруг заклинание главнокомандующего волшебника теряет свою силу? Это меня беспокоит.

— Мое заклинание не теряет силу, — возразил Максим. — Что-то изменилось в основах мироздания.

Никки отступила от окна.

— Мы уже говорили вам об этом. Магистр Рал запустил перемещение звезд и навсегда запечатал подземный мир. Вы сами можете увидеть изменения в ночном небе.

— Спасибо за информацию, — сказала Тора. Ее тон был острее битого стекла. — Но наше решение очевидно.

Натан неосознанно отряхнул зеленый шелк на своих рукавах.

— Боюсь, не для меня, властительница. Какое решение вы имели в виду?

— Мы задействуем магию через пирамиду. Норукайцы привезли достаточно рабов, поэтому мы должны незамедлительно укрыть город саваном, пускай это и временная мера. Тогда наш любимый Ильдакар будет в безопасности, даже если огромная армия пробудится.

— Армия статуй — не самая худшая угроза, о которой вам следует беспокоиться, — тихо сказала Никки.

Эльза и Квентин удивленно подняли взгляд. Главный укротитель Айвен, который чистил ногти коротким кинжалом, поинтересовался:

— Что за угроза?

— Не поднимайте свой проклятый саван, пока не отчалят наши корабли, — потребовал капитан Кор, которого не интересовало обсуждение проблем города. — Мы планируем остаться еще на несколько дней.

— Приготовления займут время, — сказал Максим. — У вас полно возможностей покуролесить в Ильдакаре перед тем, как отправиться вниз по реке.

Кор, Ларс, Йорик и Дар ехидно усмехнулись.

— Все равно мы вернемся домой с кучей золота, — сказал Кор.

— И отдельным бочонком кровавого вина для короля Скорбь, — добавил Дар.

Никки посмотрела на Натана. Ни он, ни она не горели желанием застрять в Ильдакаре на годы. Но у каждого из них оставались здесь важные дела.

Напряженное обсуждение было прервано городским стражником, который с шумом ворвался в зал.

— Произошло еще одно убийство! Властительница, это… — он резко замолчал, словно ему стало дурно.

Максим смахнул пылинку со своих черных шаровар.

— Убийство? Снова эти мерзкие мятежники?

Из глаз запыхавшегося стражника потекли слезы.

— Властительница, я побежал вперед, чтобы предупредить заранее, но они уже почти поднялись…

Процессия торопливо одолела последние ступени и вошла в палату. Воины в доспехах несли тело, завернутое в шелковые плащи, уже пропитавшиеся кровью. Мужчины были мрачными и потрясенными.

Тора встала перед троном. Максим быстро зашагал по голубой мраморной плитке, испытывая скорее любопытство, а не ужас.

— И кто это? — Он скинул один из плащей, обнажив окровавленный латный наплечник.

Лицо прибежавшего первым стражника покраснело от напряжения и страха.

— Это верховный капитан Эйвери! Он был в ночном патруле, а утром мы обнаружили его тело на рынке рабов. Оно лежало на всеобщем обозрении. — Мужчина едва мог говорить. Тора, заметно дрожа, сошла с помоста. — Его изранили осколками зеркал.

Тора побелела от ужаса и откинула шелковый плащ с лица трупа. Она уставилась на привлекательное лицо Эйвери, обезображенное порезами и испачканное засохшей кровью. Глаза мужчины были выколоты; из его груди, горла и рта торчали длинные осколки. Его смерть не была легкой.

— Нееет! — пронзительно закричала Тора. Ее безупречно уложенные волосы разметались, а кожа, казалось, потрескивала от яростной магии, бушевавшей внутри. — Эти дикари должны быть уничтожены. — Вне себя от горя, она закрыла свое лицо и отшатнулась.

— Найдешь себе других любовников, моя дорогая, — легкомысленно сказал Максим. Он не дал стражникам положить тело на мраморный пол и погнал их прочь. — Вы не оставите его здесь. Мы не станем устраивать с ним прощание, как с уважаемым одаренным аристократом.