Терри Гудкайнд – Саван вечности (страница 39)

— Добрые духи, они весьма изобретательны в том, чтобы уродовать себя, — пробормотал Натан.

Сидевший неподалеку Андре щелкнул языком.

— Да, жалкое зрелище. Их методы слишком грубые. Я легко мог бы видоизменить их с помощью дара, но они будто наслаждаются болью и шрамами.

— Нет никаких сомнений, что от этого они чувствуют себя сильными и храбрыми, — сказала Никки. — Знавала я таких.

Облаченные в строгие одежды торговцы рабами собрались на прямоугольной платформе под навесом с красными цветами и дожидались прибытия пленников. Глава норукайцев вызывающе повысил голос. Его изувеченная нижняя челюсть искажала слова, но в голосе чувствовалась сила:

— Я Кор, капитан этой связки кораблей. Мы привезли на ваш рынок сто шестьдесят рабов и ожидаем хорошую цену. Мы будем рады избавиться от этого ходячего мяса.

Норукайцы загнали пленников на большой помост. Запуганные и всхлипывающие мужчины, женщины и дети встали под высоким решетчатым навесом с вьющимися растениями. Налетчики кидали на них сердитые взгляды, издавая гортанные звуки и брызгая слюной. Их выдохи звучали как змеиное шипение.

Ильдакарские торговцы рабами торопливо дернули вниз пышные зеленые лозы глицинии. Когда усики растений касались пленников, словно пытаясь удержать их смехотворно тонкими веревочками, рабы становились покорными. Выражение ужаса на их лицах сменялось умиротворенной апатией.

Даже со скамьи участников торгов, на которой сидела Никки, докатилось цветочное благоухание, которое становилось все более насыщенным и опьяняющим. У колдуньи закружилась голова, и она предположила, что это некий дурман. Успокаивающий эффект цветов был усилен даром торговцев.

Когда все пленники утихомирились, работорговцы прошлись по их рядам, срывая лохмотья, стягивая туники, обрывки ткани, платья и платки, которые прикрывали тела изможденных и измученных пленников. Продавцы с особым удовольствием обнажали молодых женщин и даже щупали их грудь, пока зрители приглядывались и сравнивали. Самых красивых девушек вывели вперед. Один из работорговцев хлопал каждую по внутренней стороне бедра, заставляя раздвинуть ноги, чтобы все потенциальные покупатели увидели кудрявые волосы.

Детей, тоже раздетых, согнали в отдельный угол. Их собирались продать для удовлетворения более мерзких потребностей ильдакарцев. Самых сильных пленных мужчин отделили. Женщин среднего возраста, которые станут хорошей домашней прислугой, тоже согнали в отдельную группу. Толпа зрителей гудела от непринужденных разговоров. У Никки жгло в горле, словно все ее невысказанные слова превратились в кислоту.

Эльза указала на группу женщин среднего возраста и крикнула:

— Какова начальная цена за этих четырех?

— Те мужчины, что впереди, умеют сражаться? — спросил грубым голосом главный укротитель Айвен. — Смогут биться на арене?

Капитан Кор усмехнулся покупателям на трибунах.

— Я не расспрашивал их об умениях. На наших змеиных кораблях нет нужды в домашней прислуге, поэтому они ежились от страха под палубой. Во время набегов мы убивали любого, кто давал нам отпор, поэтому я бы сказал, что это не лучшие бойцы. — Он оглядел пленников, толпившихся на помосте, и испепеляюще посмотрел на покупателей. — Вы задаете вопросы, которые меня не интересуют. Это всего лишь ходячее мясо. Норукайцы — погонщики и, при необходимости, мясники. Покупайте их и делайте с ними все, что пожелаете.

Краем глаза Никки увидела молодого человека, пробиравшегося через толпу. Бэннон. Он выглядел угрюмым, его длинные рыжие волосы были завязаны в хвост, достававший до лопаток. Юноша подошел к Никки и Натану и покачал головой.

— Я был с Амосом и остальными, когда мы увидели приближающиеся корабли. Но я… я должен был прийти сюда. Я должен был увидеть. Все эти пленники… — Он тяжело сглотнул. — Много лет назад Ян был среди них.

Никки знала, о чем он думает. Наверняка его друг был в таком же положении: избитый, заморенный голодом, слабый, неспособный бороться, покорный от дурмана кроваво-красной глицинии.

— Предлагаю четыре золотых за этих четырех женщин, — сказала Эльза. — Они выглядят неплохо, и я буду хорошо с ними обращаться.

— Мне все равно, что вы будете с ними делать, — отозвался Кор.

— Четыре золотых? — проворчала другая женщина. — Вы установили слишком высокую цену!

— Если хорошо заплатить и хорошо к ним относиться, они и служить будут хорошо, — сказала Эльза.

Толстый аристократ соединил кончики своих пальцев, и его руки напомнили паука, танцующего на зеркале.

— Сколько за этих трех нежных маленьких мальчиков?

Голые мальчишки даже не вздрогнули. Они стояли на углу платформы, и до них дотрагивались усики лоз.

— Довольно — рынок закрывается! — раздался властный голос Торы, которая пришла с главной улицы в сопровождении Максима. Она по-прежнему не проявляла теплоты по отношению к своему мужу, но теперь они были едины в своих замыслах.

— Мы заявляем о привилегии города, — произнес Максим, — и покупаем всю партию.

Продавцы рабов выглядели удивленными.

— Но мы еще не установили справедливую цену, главнокомандующий волшебник.

— В нашем распоряжении вся городская казна, — легкомысленно сказал Максим. — Цена будет справедливой… но мы хотим их всех.

— Вы можете забрать не всех? — спросил Квентин. — Норукайцы прибыли впервые за несколько месяцев. Весь город нуждается в рабах. Слишком многие сбежали, когда саван спал, и все из-за Зерцалоликого.

— Наши личные рабы неплохо размножаются, — сказала Тора. — А эти потребуются для магии крови, чтобы снова воздвигнуть саван. Тогда побеги прекратятся.

Эльза выглядела нервной и разочарованной.

— Раньше для поднятия савана требовалось всего пятнадцать-двадцать рабов. Здесь их сто шестьдесят.

Тора фыркнула.

— Возможно, в этот раз мы совершим более масштабное кровопролитие, чтобы заклинание действовало дольше.

— И лучше перестраховаться, — добавил Максим. Он указал на каменные скамьи, где сидели разочарованные участники торгов. — Эльза установила цену — четыре золотых за четырех рабов. Пусть казначей рассчитается с торговцами. — Он вежливо кивнул капитану Кору. — Вам хорошо заплатят, и я надеюсь, что вы вернетесь, когда саван спадет в следующий раз.

— Если мы когда-нибудь позволим ему сойти, — сказала Тора.

По толпе прошел ропот недовольства от того, что их развлечение так быстро закончилось. Торговцы вином снизили свои цены и стали зазывать покупателей. Продавцы еды размахивали оставшимися шампурами и выпечкой.

Сдерживая тошноту, Бэннон покачал головой.

— Мне не нравится этот город, — сказал он, взглянув на Натана. — Есть ли надежда, что Андре скоро вернет ваш дар? В Древнем мире еще полно неизведанных земель. — Он сглотнул. — Разве нет?

— Мне тоже не терпится тронуться в путь, — ответил Натан.

Но Никки твердо стояла на своем:

— Я не хочу бросать этих людей. Ильдакар когда-то был великолепным легендарным городом, а теперь превратился в гнойную рану. Магистр Рал поручил нам миссию. Разве есть бóльшая нужда, чем у этих людей? Как мы можем не помочь им? Мы должны найти способ свергнуть эти обычаи и принести им свободу, — как завещал Ричард.

Натан выглядел так, будто съел кусочек гнилого фрукта.

— Я не могу помочь тебе бороться, пока не верну дар… и чтобы добиться этого, мне придется потакать этим людям, хотя я уже начинаю презирать этот город. — Он выглядел обескураженным и злился на свою беспомощность. — Колдунья, ты не сможешь обрушить многовековые традиции в одиночку.

Она вперила в него взгляд голубых глаз.

— Я не одинока. У меня есть ты.

Бэннон подошел ближе и дотронулся до рукояти своего меча.

— И я.

Глава 28

Вечером властительница и главнокомандующий волшебник устроили праздничный ужин — на этот раз в честь прибытия мерзких норукайцев. Никки, Натана и Бэннона тоже пригласили, несмотря на второстепенность их присутствия: в центре внимания были грубые работорговцы. Капитан Кор и еще трое со змеиных кораблей пришли на ужин с палатой волшебников. Остальным тридцати норукайским морякам разрешили отправиться в городские питейные заведения, трактиры и питомники шелковых яксенов. Главные волшебники города оказали честь Кору и его дюжим спутникам — Ларсу, Йорику и Дару, — но те явно предпочли бы присоединиться к остальным норукайцам и провести время в более свободной обстановке.

Никки, которая едва сдерживалась, заняла место в дальнем конце стола рядом с Натаном. Бэннон, сидевший рядом с Амосом, Джедом и Броком, явно чувствовал себя неловко. Никки уже несколько дней не видела на лице юноши улыбку и понимала почему. Она тоже не улыбалась.

Норукайский капитан сидел, расставив локти и собираясь есть обеими руками. Рабы принесли на плечах вертел с огромным куском жареного яксена; вровень с ними шли рабы помладше и несли под мясом блюдо, в которое капал сок. Слуги кружили вокруг стола, наполняя кубки кровавым вином, но Кору это не понравилось.

— Вы слишком долго возитесь! — грубо заявил он. — Просто принесите мне и моим людям по бутылке. — Он издал гортанный звук, отдаленно напоминавший смех. — Нет, Йорику принесите две, иначе он будет жаловаться.

Дар отхлебнул из кубка и вытер запястьем рот, когда струйка красной жидкости просочилась через шрам на щеке.

— Хорошее вино.

Остальные норукайцы выпили и согласились с ним.