Терри Гудкайнд – Одиннадцатое правило волшебника, или Исповедница (страница 58)

За их спинами Никки разглядела небольшую комнату, сплошь заставленную полками с бесчисленным множеством книг. Тут и там за рядами полок лампы освещали силуэты людей, копавшихся в книгах.

Джегань держал команды учёных, занимавшихся для него выборкой книгохранилищ. Они были специально обучены и знали, какого рода вещи интересовали Джеганя.

Это место, как никакое другое, напомнило Никки катакомбы в Каске. Именно там с помощью Джиллиан Ричард нашёл книгу об Огненной Цепи. Никки поняла, что в этих катакомбах тоже должно было несметное количество комнат с книгами.

— Эй ты, — окликнула сестра Эрминия одного из стражей, — иди сюда.

Когда он вошел в зал и встал, облокотясь на копье, она указала рукой туда, откуда он пришёл.

— Собери несколько рабочих и…

— Каких ещё рабочих? — прервал её солдат. Таких, как он, не слишком устрашали сёстры Тьмы — простые пленницы, рабыни императора.

— Людей, знающих, как работать с камнем, — ответила она, — с мраморной породой. Сестра Грета проведёт вас и покажет, что нужно сделать. Его Превосходительство не хочет, чтобы кто-то знал о том, что мы нашли на пути во дворец.

Джегань, будучи сноходцем, нередко посещал мысли сестёр. Солдат всё больше уверялся, что сестра Эрминия действовала под прямым управлением самого императора, поэтому он без возражений кивнул, и она продолжила:

— Почти там, где мы вошли, есть место, прямо над тем, где был разбит камень. Оттуда отходит меньшая сеть галерей. Вам нужно снять с ближайших стен несколько целых плит и заложить ими ход в эту ветку тоннелей.

С обратной стороны это должно выглядеть, как стена основного коридора. Кто бы ни спускался по этому коридору, не должно возникать никаких сомнений в том, что здесь нет прохода. И сделать это нужно немедленно, — она кивнула в сторону Никки. — Прежде чем кто-то отправится искать её и обнаружит брешь.

— А если будет кто-то, кто знает это место, и заметит, что перекрёсток завален?

— Не заметит, если сделаете аккуратно, будто так и было. Это гробницы дворца. Сюда лорд Рал приходит для общения с предками, если у него возникнет такое желание. Сюда редко заходит кто-либо ещё, так что, нет никого, кто бы заметил, что проход закрыт — по крайней мере, до тех пор, пока для этого не будет слишком поздно.

Мужчина бросил угрожающий взгляд в сторону Никки.

— А эта что тут делает в таком случае?

Когда сестра Эрминия вопросительно взглянула на неё, Никки почувствовала неожиданный приступ боли, вызванный ошейником.

Сестра Эрминия подняла бровь.

— Ну так? Отвечай на вопрос.

Никки ловила ртом воздух, борясь с резкой болью, обжигающей спину и ноги.

— Просто решили пройтись… для спокойной беседы… где бы нас никто не беспокоил, — выдавила она между вспышками агонии.

Сестре, казалось, её объяснение было неважно. Она обернулась к солдату.

— Видишь? Сюда практически никто не ходит. Но до тех пор, пока её и убитую нами женщину начнут искать здесь, всё должно быть закончено. Работайте, как можно быстрее.

Мужчина огладил рукой затылок своей бритой татуированной головы.

— Хорошо. Правда, нелегко будет спрятать некоторые повреждения, — он пожал плечами. — Впрочем, даже если они их заметят, они не узнают, откуда эти повреждения взялись. Ну, может, подумают, что так и было раньше. Во дворце же не так давно шли бои.

Сестру Эрминию едва ли обрадовало, что солдат предвосхитил её объяснения.

— Его Превосходительство не хочет, чтобы кто-либо знал, что мы нашли вход. Это дело исключительной важности. Хочешь, чтобы я сказала ему, что ты считаешь работу не стоящей труда и что ему попросту не о чём волноваться?

Мужчина прочистил горло.

— Нет, конечно, нет.

— Кроме того, у нас появится место, где мы сможем собирать силы и готовиться, чтобы никто не знал, что мы здесь, за тонкой стеной из мрамора.

Он опустил голову.

— Я сейчас же прослежу за этим, сестра.

Никки стало нехорошо. Закрыв этот проход мраморной плитой, Орден сможет сконцентрировать здесь приличный отряд для атаки, спрятанный от живущих во дворце.

Никто и не предполагает, что враг нашёл способ пробраться внутрь. Они не ждали нападения Ордена до продвижения войск. Обороняющиеся будут застигнуты во дворце беззащитными.

Хватка боли заставила Никки двигаться. Сестра Эрминия направляла её этой болью вместо того, чтобы просто сказать, куда ей поворачивать.

Они спускались по бесчисленным коридорам из каменных блоков со сводчатыми потолками, которые, казалось, объединяли смежные комнаты и сети коридоров.

Завернув за угол, вдали Никки увидела отряд людей, освещённых факелами. По мере приближения, ей открылась лестница, уходящая в темноту вверх. Она совершенно не понимала, где они находятся и куда направляются.

Императорская стража толпилась вокруг прорехи в своде потолка. Это была элитная гвардия. Они отлично знали своё дело.

При мысли о том, куда ведет эта лестница, Никки боялась, что ее ноги подкосятся. Один из стражей, явно узнав Никки, отступил в сторону, не сводя с нее глаз.

— Лезь, — произнесла сестра Эрминия.

Глава 22

Никки вышла, как оказалось, в обширный котлован, выдолбленный на территории Равнины Азрит. Ей не было видно, что лежало за стеной земли и камня, но ей и не нужно было видеть — она и так знала, что было там.

За котлованом поднимался в холодное ночное небо внушительный искусственный склон, освещённый факелами. На некотором удалении, тёмный призрак плато, на котором располагался Народный Дворец, выглядел так, словно касался самих звёзд и парил над этим склоном, построенным из гравия и земли.

Дно вырытой ямы сбивало с толку лабиринтом различных возвышенностей, очевидно явившихся результатом работы разных бригад рабочих, которые готовили строительный материал для склона.

Этих рабочих нигде не было видно. По всей видимости, они копались в этом районе, где сейчас стояла она, и натолкнулись на подземелье со множеством ходов.

В то время, как чернорабочие, скорее всего, давно ушли, теперь здесь посюду были солдаты. Причём те, кого она могла видеть вокруг, были не из числа регулярной армии Имперского Ордена — они были более организованы по сравнению с той толпой головорезов.

Это были профессиональные солдаты, умудрённые опытом мужчины, самые приближённые к Джеганю. Они были из самого доверенного круга мужчин, кто на протяжении последних лет сражался вместе с ним в различных кампаниях.

Поскольку эти люди всегда были ближе всего к императору, Никки узнала многих из них. Если даже она и не могла вспомнить всех по именам, она узнала многих по лицам, уставившихся на неё. В свою очередь, они тоже узнали её.

Такая женщина, как Никки, с её ниспадающими светлыми волосами и красивой фигурой, едва могла остаться незамеченной в лагере Имперского Ордена. Но в большей степени, каждый из этих людей признавал её, как Госпожу Смерть.

Они знали её это имя, потому что в прошлом она командовала многими из них. Они боялись её. Она убила некоторых из их товарищей, кто не подчинялся её приказам так, как она требовала от них.

Вера в Орден призывала самоотверженно жертвовать собой для великого блага — самопожертвование этой жизнью для жизни после смерти — именно за то, что она доносила им эту праведную жертву, провожая их в долгожданную загробную жизнь, за самое святое, за что они боролись — они и ненавидели её.

И каждый из этих людей знал, что она была женщиной Джеганя. В движении, которое было посвящено великому благу в пользу права каждой личности, которое стремилось к идеалам абсолютного всеобщего равенства, он пользовался ею, давая понять, что она была его собственностью.

Как и рядовые солдаты, ни один из этих людей никогда не смел прикасаться к ней. Однако, бывало и такое, что Джегань в виде благосклонности, отдавал её некоторым офицерам из ближнего окружения, таким, как коммандер Кадар Кардиф.

Многие из этих людей были в тот день свиделями, как Никки отдала распоряжение заживо сжечь Кардифа. Некоторые из них по её приказу помогали привязать их командира к столбу и разжечь под ним костёр. Несмотря на своё нежелание, они не осмелились воспротивиться её приказу.

Она помнила о своём прежнем статусе, когда посреди холодной ночи все глаза были устремлены на неё. Словно в защитную мантию, она ещё раз облачилась в тот прежний ореол.

Тот ореол оставался её единственной защитой. Она держала свою голову поднятой, а спину прямой. Она была Госпожой Смерть, и она хотела, чтобы каждый понимал это.

Не ожидая пока Сестра Эрминия направит её, Никки двинулась в направлении склона. Она внимательно осмотрела лагерь с площадки обзора во Дворце, потому знала, как он был устроен. Она помнила, где расположились командирские палатки.

Без особых хлопот она могла проложить дорогу до палатки Джеганя. Скорее всего, поскольку Джегань наблюдал за Никки посредством глаз Сестры Эрминии, женщина никак не возражала против самостоятельных действий Никки.

Никакого смысла не было в том, что её препирающуюся отволокут к ногам императора. Это ничего бы не изменило. С тем же успехом она могла встретить свою судьбу, распоряжаясь собой сама и с высоко поднятой головой.

И всё же больше этого, Никки хотелось, чтобы Джегань увидел её такой же, какой и видел её всегда. Ей хотелось, чтобы он увидел её такой, какой знал, какой представлял её, пусть даже она другая теперь.