Терри Гудкайнд – Одиннадцатое правило волшебника, или Исповедница (страница 146)

Ключ скрипнул в замочной скважине и дверь в её темницу отворилась. После длительного пребывания в абсолютной тишине, этот скрипучий звук казался ей невыносимо громким и резал слух. Когда дверь в темницу раскрылась, свет от фонаря потоком залил помещение. Пыль от открывшейся ржавой двери стояла столбом и парила в воздухе на фоне режущего глаз жёлтого света.

Император Джегань немного пригнулся, перешагивая через высокий порог, и протиснулся в дверной проём.

Никки стояла.

Он был одет в свой безрукавный жилет, демонстрируя мускулистое тело. Его бритая голова блестела в свете фонаря — единственного прямого источника света, который он принёс с собой. Его чёрные глаза всецело чувствовали себя как будто бы дома, оказавшись здесь в кромешной мгле впадины в скале. Эти чёрные глаза просто засияли, когда он разглядел её. Никки была уверена, что должна спустить платье и оголиться до пояса, чтобы привлечь его внимание именно к этому. И уловка сработала.

— Дорогая, я всё время мечтал о тебе, ты мне снилась, — сказал он, решив, что его слова произведут должное впечатление на неё.

Джегань всегда был уверен, что его похоть говорит об особенных чувствах к ней, в то время, как его грубость или принуждение демонстрировали лишь то, насколько подавляюще привлекательной была для него Никки. Для неё же всё это доказывало безнравственную грубость его натуры.

Никки стояла невозмутимо, не говоря ни слова, она не позволила себе смутиться даже тогда, когда Джегань подошел к ней вплотную. Он обхватил своей мускулистой рукой её талию, и крепко прижал к себе, демонстрируя Никки свою власть и не поддающееся сомнению право обладать ей.

Никки совершенно не хотелось растягивать это «удовольствие», медлить было некогда.

Она совершенно естественным образом обвила его руками, изображая объятия, и безукоризненно быстро защелкнула Рада-Хань вокруг его бычьей шеи.

Он отшатнулся, сделав шаг назад. Он был ошеломлён.

Она знала, что теперь он может чувствовать силу ошейника, пронизывающую каждую частичку его существа.

— Что ты наделала? — спросил он с таким раздражением в голосе, охваченный ранее непознанной для него подавленностью. В таком ужасном состоянии она его никогда не видела.

У Никки не было особого желания обсуждать что-либо, поэтому она просто привела в действие силу ошейника, чтобы избежать дальнейших умозаключений Джеганя. Зная Императора достаточно хорошо, Никки могла достаточно уверенно предположить, что Сестра Улиция сейчас находится где-то наверху — в Саду Жизни — работая над проблемой с открытием правильной шкатулки Одена. И Никки, отнюдь, не хотела, что бы Сестра узнала о том, что только что случилось.

Джегань был в нетерпении, чтобы только добраться до Никки. Те кошмары, которые наслал на него Ричард, изматывали. Но сновидения про Никки превратились для него в навязчивую одержимость страстью к этой женщине, своего рода манию, которая медленно, но верно также стала для него невыносимой. Джегань всегда желал близости с ней, но после тех сновидений, которые придумал для него Ричард, Джегань не мог думать, ни о чём, кроме того, чтобы овладеть Никки.

Джегань даже хотел оставить Сестру Улицию и позволить ей свободно заниматься своей работой, лишь бы спуститься сюда вниз в подземелье, чтобы вновь овладеть Никки.

Это был небольшой подарок, о котором Ричард говорил ей. Когда Натан запер её в темнице, он объяснил суть плана Ричарда с его последним прощальным подарком для Никки, говоря с ней под защитой щитов, так, что никто из шпионов не мог их услышать. Ричард знал, что у них нет шанса спасти дворец, что они вынуждены, будут капитулировать. Он знал, что всем им суждено погибнуть. И единственным тем, что Ричард мог дать Никки, был Джегань.

Рада-Хань находился в темнице. Это был тот самый ошейник, который Энн оставила там, когда Натан арестовал её на некоторое время. Ошейник был той самой важной вещью, о которой Энн пыталась рассказать Никки, перед своей смертью.

Натан знал, что Рада-Хань находится в темнице, в защищённой магическими щитами комнате. Ричард хотел, чтобы Никки нашла его, тем самым, получив последний шанс для свершения правосудия над Джеганем Справедливым.

Ричард и не строил иллюзий, что таким образом он сможет разрушить силу Имперского Ордена. Слепое верование в правильность дисциплин Ордена существовало уже в сердцах миллионов людей. От Джеганя практически нечего не зависело. Всё это общее поглощающее марево могло взорваться и без его участия, само по себе.

Никки прекрасно всё понимала. Она выросла в свете учения Братства Ордена. Она знала, как они пытались выдать алхимию за добродетель, неправедные поступки за справедливость, смерть за самопожертвование.

Подобные верования рождались из преднамеренного отречения человека от своего собственного мышления, разрастаясь в его похотливой низменности, в достижении успеха без приложения каких-либо усилий. Такие убеждения были олицетворением ненависти ко всему положительному, к неприязни добродетели, к отрицательному восприятию всех личностных ценностей. И, в конечном счёте, то была ненависть к самому себе, к собственной жизни, к уникальному существованию. Всё порождало ненависть, восхваляя смерть, которая и была настоящим олицетворением зла.

Убив Джеганя, невозможно было спасти человечество от столь абсурдного фанатизма. Ведь верования Ордена не были управляемы, они не зависели от одного лишь лидера. Орден всё равно будет продолжать существовать, даже без Джеганя.

Покончив с Джеганем, они бы не остановили тех, кто ввёл шкатулки Одена в игру, не смогли бы изменить заклинание Огненной Цепи, не справились бы с заражением, оставленным Шимами, и конечно же, не покончили бы с многомиллионной армией, расположившейся вокруг дворца, ожидающей приказа к нападению, чтобы вновь и вновь проливать кровь, сеять разорение и опустошать. Они ничего не могли изменить, в сложившейся ситуации.

Но Ричард хотел отдать ей этот прощальный подарок, чтобы у неё появилась возможность свершить своё маленькое правосудие, перед тем, как её искорка жизни потухнет, перед тем, как все они погибнут, будучи повергнутыми Сёстрами Тьмы, призывающими силу Одена во имя армии Имперского Ордена, во имя верований его Братства.

И это было единственным способом для Ричарда отблагодарить Никки за всё, что она для него сделала, позволить ей насладиться возможностью, в каком-то смысле избавиться от чудовища — человека, который всегда ужасно и жестоко с ней обходился.

Никки переступила через высокий порог. Её пленник, будучи не в состоянии выказать свой протест, последовал вслед за ней. Несмотря на то, что её дар был ограничен стенами Народного Дворца, у неё было достаточно сил, чтобы легко воспользоваться уникальными свойствами Рада-Хань. Она могла даже заставить Джеганя кататься по полу в непреодолимой агонии, но Никки использовала силу ошейника только по необходимости — чтобы побороть нежелание своего пленника следовать её безмолвным указаниям.

Перед второй дверью снаружи стояли несколько офицеров из Дворцовой стражи, это были солдаты, которые привели Джеганя сюда вниз к темнице с его вознаграждением, они ждали. Переход был настолько низким и тесным, что воинам пришлось согнуться под низким потолком и выстроиться в шеренгу вплотную друг к другу, чтобы поместиться в столь узком пространстве.

Все они были шокированы, увидев, как Никки управляет действиями Императора.

Громила в военной форме, капитан тюремной стражи, также был вместе с остальными солдатами. Этот мужчина хорошо относился к Никки, отдавая приказы приносить ей всё, что бы она ни пожелала. И сейчас как раз был тот самый момент: она хотела получить то, что ей необходимо.

— Капитан Лернер, — сказала Никки, — Не будите ли вы, столь любезны, показать нам выход из этого лабиринта?

Он осмотрел мускулистого мужчину с ошейником, стоявшего позади неё, и, улыбнувшись, сказал.

— С превеликим удовольствием.

Побывав уже однажды в бесконечных коридорах дворца, поднимаясь наверх, Никки заставила Джеганя идти первым. Она вплотную следовала за ним, чтобы быть уверенной, что её пленник продолжает двигаться вперёд и ни с кем не разговаривает, никому не подаёт знаков. Нужно отметить, что он очень пытался справиться с обуздавшей его силой ошейника. Но его усилия были смехотворными, ведь Никки легко преодолевала все его попытки к сопротивлению, она подавляла всю его мощь и неистовство. Джегань был беспомощен и безволен, как марионетка.

Повсюду во дворце, солдаты Имперского Ордена кланялись Императору, когда он проходил мимо. Никки не позволила ему оказывать им знаки признания. Солдатам Ордена была привычна его высочайшая надменность, его безразличное отношение, поэтому они ничего не заподозрили, увидев его, проходящего рядом и не уделяющего никому и толики внимания.

Добраться до Сада жизни было не так-то легко. Дворец полностью весь был воздвигнут в форме уникального заклинания, созданного для того, чтобы преумножить силу дара Лорда Рала, тем самым, уменьшая силу дара всех остальных. Чтобы добраться до какого-нибудь места, нужно было курсировать между многочисленными переходами и коридорами, которые на самом деле являлись нескончаемыми элементами одного большого заклинания. Основополагающие линии формировали единое целое, соединяясь в длинных коридорах. Вспомогательные элементы образовывались в более маленьких холлах и залах.