Терри Гудкайнд – Одиннадцатое правило волшебника, или Исповедница (страница 14)

— Дайте мне знать, когда всё прояснится.

Высокий зал снаружи, хотя в ширину был не больше дюжины футов, простирался ввысь почти на невидимую высоту. Проход был образован длинной, узкой трещиной, глубоко внутри горы доходя до самой глубокой части Башни.

По левой стороне возвышалась естественная скальная стена, которая справа была вытесана из гранита самой горы. Даже тысячи лет спустя, метки, оставленные инструментом, которым тесали стену, всё ещё были видны.

Стена со стороны комнат была составлена из плотно подогнанных, огромных каменных блоков. Они складывали стену, противоположную высеченной из гранита, и обе возвышались футов на шестьдесят, а может быть и выше.

По-видимому, бесконечная трещина горы составляла часть границы поля сдерживания. Все комнаты в пределах зоны сдерживания были выстроены по самой крайней линии края Башни, которая, в свою очередь, была выстроена внутри самой скалы.

Никки на несколько шагов последовала вслед за другими в бесконечном, по внешнему виду, залу, глядя им вслед, пока они не дошли до первого перекрёстка.

— Сейчас не то время, чтобы быть небрежным или снисходительным, — крикнула она им вслед. — Чересчур много опасностей.

Поклонившись, Зедд принял её предупреждение.

— Мы вернёмся после того, как я посмотрю что там.

Кара метнула на Никки взгляд назад через плечо.

— Не волнуйся, я буду там, и я не в том настроении, чтобы быть снисходительной. По сути, я не буду пребывать в хорошем настрое, пока не увижу Лорда Рала, живого и в безопасности.

— У тебя хороший настрой? — сопроводил Зедд вопросом их спешное движение.

Кара сердито посмотрела на него.

— Обычно, я весёлая и милая. Хочешь намекнуть, что это не так?

Зедд капитулирующе поднял руки.

— Нет, конечно нет. Весёлая — самое подходящее определение.

— Ну, тогда ладно.

— По сути, в своей книге я поставлю «весёлый» первым словом в сочетании с «кровожадный».

— Задумываясь об этом, мне кажется, мне нравится «кровожадный» ещё больше.

Никки не могла разделить с ними атмосферу подшучивания. Заставить людей засмеяться — не её конёк. Она часто дивилась тому, как Зедд и другие могли ослабить напряжённость подобным обменом фраз.

Никки слишком хорошо знала природу людей, которые пытались убить их. Когда-то и она была в числе тех людей Ордена. Она была равно, как беспощадной, так и смертельной.

Ей никогда не доводилось видеть Императора Джеганя весёлым или беззаботным. С большой натяжкой ему можно было приписать обладание остроумием. Очень долгое время она провела рядом с ним, и он никогда не был никем иным, чем единообразно смертоносным.

Его дело было смертельно важно для него, и он фанатично посвятил себя ему. Зная тот тип людей, что приходили к ним — люди подобные ей, какой она сама была когда-то, и осознавая их бессердечную натуру, Никки не чувствовала, что сможет быть как-то менее серьёзна, чем они.

Она видела, как Зедд, Кара, и Рикка быстро пересекли первый зал справа и направились к лестнице.

В тот момент как они начали подниматься, Никки внезапно поняла, что это был за звук, и из-за чего она ощущала вибрацию.

Это был некий вид тревоги.

Она поняла, почему Рикка не распознала его.

Она, было, открыла рот, чтобы позвать других, как вдруг мир, будто со скрипом, остановился.

Чёрное облако стекало вниз по лестнице. Это походило на миллионно-пестрящую иллюзию змей в воздухе, которые перекатывались, извивались, перекручивались, утончались, утолщались и продолжали с рёвом спускаться вниз по лестнице. Перекатывающийся, вибрирующий грохот был оглушителен.

Тысячи летучих мышей, разливавшиеся по углам, большую часть оставшегося воздушного пространства заполнявшие змеи и живая масса, состоящая из невыразимого числа мелких существ. Многотысячная, сросшаяся в один общий хаос — наблюдение наступление всей этой массы просто пригвождало к месту.

Гул, отражённый от стен, заполнял пространство трещины скалы буйством гвалта. Летучие мыши панически метались — они стремительно носились в их сдавленном пространстве скручиваясь в углу, словно пытались вырваться от чего-то преследовавшего их.

Зедд, Кара и Рикка, словно заморозились в том месте, где они начали подъём по лестнице.

А потом, летучие мыши устремились в бегство, ведомые неким ужасом, что надвигался на них сзади из Башни. Скрываясь в глубоком мраке, летучие мыши оставили мягкий, порхающий звук, который приглушённым эхом тревожно повторился в зале.

Именно он и был тем отдалённым звуком, что услышала Рикка, но не распознала.

Уставившись в то место на лестнице, откуда появились летучие мыши, Никки почувствовала, словно она заморожена и неподвижна в выжидании чего-то невообразимого.

С нарастающим чувством паники, она наконец осознала, что она действительно не в состоянии двигаться.

А потом, появилось тёмное нечто, несущееся вниз по лестнице подобно погибельному ветру. И всё же, в то же самое время, необъяснимо как, казалось, что оно оставалось неподвижным.

Состоящее из вихрящихся чёрных призраков и бурлящих теней, оно создавало чернильный вихрь мрака. Вызывающая головокружение форма, переплетённая потоками мрака, подразумевала движение, которого оно не делало.

Никки моргнула, и этот эффект исчез.

Она тут же возобновила попытку двинуться, но почувствовала, словно её подвесили в тёплом воске. Ей удавалось лишь неглубоко вдыхать и двигаться вперёд самым невообразимо медленным способом.

Каждый дюйм требовал внушительных усилий и, казалось, занимал целую вечность. Мир стал невозможно густым, который принудил всему остановиться.

В проходе, прямо позади других у основания лестницы, нечто появилось вновь, повисая в воздухе над каменным полом. Очертания походили на женщину в чёрном платье, плывущей под водой.

Даже посреди нарастающего ужаса, Никки нашла этот экзотический вид необычно очаровательным. После того, как злоумышленник миновал других, они по-прежнему, словно нарисованные на картине, замерли на пол-шаге к первой ступеньке лестницы.

Жёсткие тёмные волосы женщины вяло обрамляли контур её бледного лица. Свободный покров чёрного платья вихрился, словно воронка в воде. Посреди всех этих завихрений чёрного платья и волос, сама женщина казалась неподвижной.

Внешне это не было похоже на не что иное, будто она плывет под тёмной водой. Потом она снова исчезла. Нет, не под воду, догадалась Никки. В сильфиду.

Никки тоже чувствовала себя будто в ней. Это было тем странным, потусторонним, подвешенным ощущением дрейфа. С одной стороны всё было невозможно медленным и в то же самое время молниеносно быстро.

Фигура внезапно появилась снова, на сей раз ближе.

Никки попробовала позвать, но она не смогла. Она попыталась поднять руки и накинуть сеть, но она находилась в очень медленном дрейфе. Ей представилось, что, у неё уйдёт целый день, чтобы поднять руки.

Сверкающие искорки света вспыхнули и замерцали в пространстве между Никки и остальными. Никки поняла — волшебник применил магию. Направленное действие его магии прервалось чересчур далеко от непрошенного гостя.

Даже притом, что недолгий поток силы потух, не принеся никакого эффекта, Никки была изумлена тем, что Зедду вообще удалось зажечь его. Её подобная попытка вообще не дала никакого результата.

Тёмная колыхавшаяся ткань, словно под водой, продрейфовала через прихожую. Извивающиеся призраки и тени вились вокруг и продолжали двигаться также медленно. Фигура и не шла, и не бежала. Она скользила, проплывала, текла, и при этом, практически не двигаясь внутри завихрений ткани платья.

Потом всё исчезло.

Спустя мгновение, она появилась вновь, теперь уже намного ближе. Словно как у приведения, кожа обтягивала её тощее лицо, выглядевшее так, будто солнечный свет никогда не прикасался к ней. Беспорядочный клубок невесомых чёрных волос развивался с фрагментами струящегося чёрного платья.

Никки никогда не встречала подобное, что могло так сильно дезориентировать. Она чувствовала, будто тонет. Паника нахлынула на неё, когда она почувствовала, что не в состоянии вдохнуть глубже, когда попыталась набрать необходимое количество воздуха. Её горящие лёгкие были не способны работать как-нибудь быстрее чем всё остальное у неё.

Стоило Никки сосредоточить свой пристальный взгляд, как фигура женщины исчезла. Ей пришла мысль, что её глаза тоже двигаются слишком медленно. Прихожая вновь опустела. Казалось, что она не могла удержать движение в фокусе.

Никки подумалось, что возможно она столкнулась и погрузилась в какую-то галлюцинацию, созданную её заклинаниями, властью Одена. Она размышляла, могло ли это быть неким следствием заклинаний. А может, сам Оден пришёл рассчитаться за её вмешательство такими запретными силами.

Скорее всего, так — что-то породилось после всего этого опасного вовлечения магии.

Женщина появилась вновь, словно проплывая в мрачной глубине, она неожиданно появилась и вынырнула из тёмной бездны. На сей раз Никки ясно могла видеть суровые, костлявые черты лица.

Бледные лазурные глаза уставились на Никки так, словно ничего иного в этом мире не существовало. Этот испытующий взгляд проник в самую глубину души Никки с леденящим страхом.

Глаза женщины были настолько бледными, что казалось, будто она слепа, но Никки знала, что эта женщина могла прекрасно видеть не только на свету, но и в самой чёрной пещере или под горой, куда никогда не проникал дневной свет и никогда не касался её.