Терри Гудкайнд – Одиннадцатое правило волшебника, или Исповедница (страница 135)

Его лицо выглядело более чем мрачным. От одного его взгляда у Никки пересохло во рту.

— Натан, что это? — спросила она, когда он резко остановился перед ней.

Его голубые глаза выглядели утомлёнными.

— Я сожалею, Никки, но это — единственный путь.

Никки моргнула в замешательстве. Она бросила краткий взгляд на солдат, стоящих плечом к плечу поперёк прихожей. Они тоже выглядели мрачными, находясь там.

— Что является единственным путём? — спросила она.

Он отвёл взгляд от её глаз, чтобы провести утомлённой рукой поперёк лица.

— Ричард и я имели серьёзный разговор прежде, чем он отбыл в это опасное путешествие. Он сказал мне, что, если он не сможет вернуться, я должен сделать то, что должно быть сделано, чтобы спасти людей, которые находятся здесь, от ужасов, которые Джегань может сотворить с ними. Пророчество говорит, что без Ричарда мы проиграем это заключительное сражение.

— Мы всегда это знали.

— Я знаю пару вещей о путешествии в подземный мир, Никки. Я знаком с формами заклинаний, которые он использовал. Я посещал Сад Жизни. Я изучил вещи, которые он сделал. Ричард сделал всё это правильно. Это должно было сработать.

— Зверь проследовал за ним в подземный мир, — сказала Кара.

Натан тяжело вздохнул, но он не выглядел слишком удивлённым.

— Я предполагал, что могло случиться что-то вроде этого. Дело в том, что я изучил приёмы, которыми пользовался Ричард.

Кара выглядела обнадёженной тем, что пророк мог предложить ответ, который не смогла найти Никки.

— Хорошо. Так ты выяснил способ вернуть его из подземного мира? Никки собиралась раскинуть призывающие сети. Возможно, ты смог бы помочь ей. Вы оба вместе…

Её голос затих. Натан не был в настроении воспринимать такую ерунду.

— Так не бывает, Кара. Мы не можем вернуть его из подземного мира по прошествии такого времени. Ричард для нас потерян.

Кара сморгнула слёзы, неспособная вынести такое заявление.

— Император собирается войти сюда, — сказал Натан. — Это только вопрос времени. Великая пустота вскоре опустится на нас. Всё, что мы можем сейчас сделать, это надеяться спасти как можно больше людей во дворце.

Никки провела пальцами по подбородку.

— Я понимаю.

— Единственный способ сделать это — отдать дворец, как только взойдёт новая луна — и сделать это тем образом, каким потребовал Джегань.

Никки сглотнула.

— Я не могу сказать, что знаю какой-либо другой способ, Натан.

— Я сожалею, Никки.

Его голос выразил, насколько искренними были его слова.

— Но я должен подготовить ещё множество вещей, поэтому я оказался перед необходимостью поместить тебя под арест и надёжно запереть до тех пор, пока с наступлением новолуния Джегань не придёт забрать тебя.

Никки почувствовала, как слеза скатилась по её щеке. Она переживала не за себя, а за потерю Ричарда для всех людей, которые нуждались в нём, чтобы изменить ход событий, сразиться в заключительном сражении, в конце концов, сделать то, что мог сделать только Ричард.

— Нет необходимости во всех этих охранниках с этими стрелами. — Она справилась со своим дрогнувшим голосом. — Я пойду сама.

Натан кивнул.

— Спасибо, что не усложняешь всё ещё больше.

Глава 56

Вспышка ледяного страха заставила Кэлен проснуться. Она лежала слегка отвернувшись на правый бок, голова была полностью повёрнута вправо, подбородок опирался на подушку седельной сумки. Она осторожно осмотрелась сквозь почти сомкнутые веки. Предрассветные сумерки только-только начали озаряться, предвещая приближающийся рассвет.

Хотя она и не знала причины своего внезапного пробуждения, но скоро ей всё стало ясно. Краем глаза она заметила, что Самюэль был прямо сверху — он навис над ней. Сохраняя тишину, он затаился всего в нескольких дюймах, как горный лев, сосредоточенный на добыче. Он был совершенно обнажённым.

Кэлен была настолько ошеломлена, что на мгновение застыла от замешательства, задаваясь вопросом, проснулась ли она на самом деле или она оставалась во власти какого-то странного кошмарного сна. От неожиданной тревоги её дезориентация испарилась, и сработали инстинкты.

Никак внешне не выражая своё пробуждение, она очень медленно потянулась рукой к поясу, чтобы достать нож. Ножны отчасти были под ней, поскольку она лежала на правом боку. Ей нужно было протиснуть пальцы под себя и достать нож, и при этом не показать, что она проснулась. Она рассчитывала, что одеяло поможет скрыть движение руки.

Ножа там не было.

Надеясь что он по какой-то случайности выпал и лежит на земле поблизости, она незаметно посмотрела вниз. Но его не было и там. Пока она шарила под одеялом, пытаясь найти свой нож, она заметила неподалёку груду одежды Самюэля. Затем она увидела нож, брошенный поверх его одежды, чересчур далеко, вне досягаемости.

Ей стало отвратительно, когда она представила, как он украдкой сбрасывал с себя одежду и таращился на неё, пока она спала. Она была в шоке от мысли, что он подобрался близко и, наблюдая за ней и вынимая её нож, готовился заняться с ней непристойностями, а она, при этом, даже и не подозревала об этом. Наряду с потрясением, она сердилась на себя за то, что позволила ему зайти так далеко.

Хотя Самюэль и казался всегда робким и застенчивым, а временами ему не терпелось услужить, этот поступок её совсем не удивлял. Она очень хорошо помнила те моменты, когда ловила его взгляд на себе. Те взгляды всегда походили на выражение трусливой страсти, которую он никогда ничем иным и не выказывал. Она смерила свой гнев, устремив его на выживание.

Оставаясь в замешательстве и нерешительности, Самюэль, вместо решительной атаки, двигался крайне медленно, пядь за пядью занимая своё положение, подкрадываясь всё ближе. Очевидно, он хотел оказаться полностью над ней, а потом, когда почувствует, что подобрался достаточно близко и уверится, что она не сможет высвободиться, то силой завладеет ею и претворит в жизнь подлые мысли, которые всегда скрывались за его жёлто-золотистыми глазами.

Самюэль не был крупным человеком, но был мускулистым. Безусловно, он был сильнее. Не было никакого способа высвободиться без борьбы, а для схватки с ним её положение оставляло желать лучшего. На таком близком расстоянии она даже не сможет действенно врезать кулаком. В такой близости, без ножа, без кого-либо, кто бы смог придти к ней на помощь, слишком мало было надежды суметь отбиться от него.

Даже притом что он был значительно сильнее, и она спала, он всё же действовал настороженно. Он ошибся, решительно не выведя её из строя. И вопрос был вовсе не в недостатке возможностей или преимущества, а в недостатке храбрости. Единственным преимуществом в этот момент было то, что он не действовал стремительно, и что он не подозревал о её бодрствовании. Ей не хотелось упустить это преимущество. Когда она начнёт действовать, то неожиданность поможет даже уравновесить силы и даст ту возможность, которая не представится вновь.

В голове она стремительно перебрала возможные варианты. Оставалось только одно — ударить первой. И она должна сделать это рассчётливо.

Первое, что пришло на ум — двинуть коленом в то место, удар по которому доставит ему наибольшую боль, но если учесть, что она лежала на правом боку, а её ноги были обёрнуты одеялом, и ещё учитывая, что он, раположившись над ней, прижал это одеяло, то подобное действие окажется плохим вариантом первого удара.

Между тем, её левая рука была свободна и лежала, как раз, на одеяле. Похоже, это её лучшая возможность. Не дожидаясь, пока станет слишком поздно, она ударила сильно и быстро, столь же резко, как змея, пытаясь выбить ему глаз большим пальцем. Изо всех сил она давила на мягкую ткань его глаза.

Он вскрикнул от испуга, резко отдёрнув своё лицо назад и в сторону. Быстро очухавшись, он отшвырнул прочь вцепившуюся в его лицо руку. В тот же самый момент он навалился на неё всем своим весом, со свистом выдавливая весь воздух из её легких.

Но, прежде чем она смогла вдохнуть, он передавил рукой горло и обеими руками прижал её голову к земле, не давая ей перевести дыхание. Кэлен пиналась и выкручивалась из всех сил в попытке вывернуться. Но это было равносильно попытке высвободиться от медведя. Она никак не могла состязаться с его силой и весом, особенно в той уязвимой позиции, в которой она была. У неё не было никаких средств, чтобы скинуть его и никакого эффективного способа, чтобы ударить.

Кэлен вывернула голову подальше вправо, чтобы ослабить прямое давление его локтя на горло. Наконец, силой мышц своей шеи ей удалось высвободиться из-под критического давления настолько, что она смогла вдохнуть.

Пока она задыхалась от тщётных попыток набрать воздуха, её взгляд был устремлён на его одежду, лежавшую неподалёку. Она разглядела рукоять меча, торчащую прямо из-под его штанов. Она смогла увидеть свет ранней зари, ярко отсвечивающей золотое слово «Истина» на рукояти, обмотанной серебряной проволокой.

Кэлен отчаяно пыталась схватить рукоять меча. Ей не хватало совсем чуть-чуть, чтобы дотянуться до него пальцами. Она понимала, что, поскольку она лежала на земле и у неё нет полной свободы распоряжаться руками — даже если ей удастся завладеть им, — у неё не будет ни одного шанса вынуть лезвие из ножен и проткнуть Самюэля или хотя бы полоснуть. Она преследовала другую цель — просто схватить за рукоять и затем ударить его в лицо или голову. Меч был достаточно тяжёлым и мог нанести серьёзную травму. Хорошее попадание в нужное место, например в висок, может даже убить её насильника.