Терри Гудкайнд – Девятое правило волшебника, или Огненная цепь (страница 88)

На черные штаны и рубашку без рукавов он надел черную тунику с разрезами по бокам, украшенную вышитыми золотом символами, широкой каймой проходящими по её краю. Туника была перехвачена широким многослойным поясом с серебряным изображением Благодати, на котором висели два расшитых золотом мешочка с магическим песком. Пряжки на ремешках, стягивавших голенища его сапог, были украшены такими же символами. Он аккуратно перекинул древнюю перевязь из тисненой кожи и укрепил Меч Истины в золотых с серебром ножнах на левом бедре.

В то время как для большинства людей Меч Истины был ужасным оружием, чем собственно он и являлся, для Ричарда он значил намного больше. Его дед, Зедд, в качестве Первого Волшебника, вручил волшебное оружие Ричарду, назвав его Искателем. Во многом это доверие было сродни доверию его отца, когда тот попросил Ричарда выучить тайную книгу. Ричарду потребовалось много времени, чтобы полностью осознать, какое это доверие и какая ответственность — носить Меч Истины.

Как грозное оружие, меч спасал его жизнь бессчетное количество раз. Но не потому, что являлся страшной силой и не потому, что был искусен в битве на мечах. Он спас его жизнь тем, что помог многое узнать не только о себе, но и о жизни.

Меч Истины научил его не просто сражаться, танцевать со смертью, одерживать победу над соперником, которого, казалось, победить было невозможно. И хотя меч помогал ему совершать самое ужасное деяние — убийство, вместе с тем помогал и тогда, когда было необходимо прощение (милосердие?). Таким образом (способом?) он помогал ему прийти к пониманию тех ценностей, которые были важны для понимания причин (основ?) самой жизни. Он помог ему понять важность и необходимость этих ценностей, и место каждой из них в жизни.

Как когда-то «Книга Сочтенных Теней» показала ему, что он больше уже не ребенок, меч научил его быть частью огромного мира и показал Ричарду его место в нем.

А еще он привел к нему Кэлен.

И Кэлен была причиной того, что ему необходимо увидеть Шоту.

Ричард затянул завязки на своем мешке. В нём был (лежал?) плащ, сделанный, казалось, из червонного золота, который он нашел в Хранилище, но поскольку день был теплый, он оставил его в мешке. И наконец, на оба запястья он надел по широкому браслету из посеребренной кожи, расшитых древними символами. Помимо прочего эти древние браслеты использовались для того, чтобы пробудить ото сна сильфиду.

Когда Кара сказала, что готова, Ричард закинул за спину мешок и обошел скалу. Он увидел, почему она хотела остановиться. Она сделала больше чем просто ополоснулась.

Она надела свой красный кожаный костюм.

Ричард значительно посмотрел на кроваво-красную одежду Морд-Сит.

— Шота может пожалеть, что пригласила тебя на вечеринку.

Улыбка Кары говорила, что позаботится о неприятностях, если они там будут..

Когда они шли по дороге, Ричард сказал.

— Я не знаю точно возможностей Шоты, но думаю, тебе следует сделать сегодня то, что ты никогда не делала раньше.

Кара нахмурила брови.

— И что же?

— Быть осторожной.

Глава 40 (Panzer)

В поисках опасности Ричард огляделся, и они с Карой направились к группке великолепных буков и кленов, растущих на вершине холма. Прямые высокие стволы с раскидистыми кронами напомнили Ричарду колонны, поддерживающие зеленый сводчатый потолок величественного собора. Нежный ветерок доносил аромат полевых цветов. Сквозь шелестящий навес листвы уже можно было разглядеть, как призывно сверкают на солнце устремленные в небо шпили дворца Шоты.

Золотые полосы солнечного света пробивались сквозь листву, на невысокой траве танцевали солнечные зайчики. Под невысоким валуном бил родник, вода с негромким журчанием вытекала через трещину в камне и, стекая по гладким краям, превращалась в неглубокий ручеек. Камни вдоль его русла покрывал нежный зеленый мох.

Женщина с густыми светлыми волосами, одетая в поношенное длинное платье черного цвета, сидела на камне в потоке солнечных лучей. Она сидела в изящной позе, опершись одной рукой о камень, опустив вторую в прозрачную воду. Казалось, она светится. Да и сам воздух вокруг нее словно был наполнен светом.

Даже со спины она выглядела очень знакомо.

Кара склонилась к Ричарду и тихо спросила.

— Это — Никки?

— Если бы так. Но это не она.

— Вы уверены?

Ричард кивнул.

— Я видел, как Шота проделывала такое и прежде. Когда я увидел ее впервые, она приняла вид знакомого мне человека. Тогда она явилась мне в облике моей покойной матери.

Кара обвела его взглядом.

— Это довольно жестоко.

— Она сказала, что это был ее подарок, что она лишь хотела оживить мои самые заветные воспоминания.

Кара скептически хмыкнула.

— Ну а зачем бы ей заставлять вас вспоминать Никки?

Ричард посмотрел на Кару долгим взглядом, но ничего не ответил.

Когда они поравнялись с камнем, женщина грациозно поднялась и повернулась к ним. Знакомые синие глаза встретились с его взглядом.

— Ричард, — произнесла похожая на Никки женщина. Ее голос был таким же шелковым, как и у настоящей. Вырез платья был гораздо ниже, чем помнил Ричард. — Я так рада снова видеть тебя. — Она положила запястья ему на плечи, небрежно сцепив пальцы у него на затылке. Воздух вокруг нее казался густым, придавая ей мягко-расплывчатый, несколько нереальный вид. — Очень рада. — Добавила она срывающимся, будто от затаенной любви, голосом.

Она выглядела более похожей на Никки, даже будь тут сама Никки. Иллюзия была настолько убедительна, что Кара застыла с отвисшей челюстью. Ричард с облегчением чувствовал реальное присутствие Никки, словно она стояла перед ним.

Почти.

— Шота, мне нужно поговорить с тобой.

— … о любви, — ответила она, на ее лице мелькнула застенчивая улыбка.

Она запустила пальцы в его волосы, ее застенчивая улыбка стала нежной. Эта улыбка отразилась в ее глазах, восхищенно смотревших на него. В ее взгляде было столько радости, умиротворенности, спокойного удовлетворения, сколько он никогда не видел в глазах настоящей Никки. Копия выглядела настолько похожей на оригинал, что Ричард с беспокойством должен был напоминать себе, что перед ним Шота. Кроме того, вела она себя больше как Шота. Никки никогда не была столь откровенна. Это должна быть Шота.

Она мягко притянула его ближе. Ричард с трудом пытался найти причину, чтобы не подчиниться… и не нашел ни одной. Он не мог перестать смотреть в ее прекрасные глаза. Он чувствовал, что, просто вглядываясь в восхитительное лицо Никки, забыл обо всем.

— Ричард, если это — предложение, то я его принимаю.

Она подошла так близко, что на своем лице он чувствовал ее нежное дыхание, пока она говорила. Ее глаза закрылись. Его губы встретились с ее мягкими губами в долгом, роскошном поцелуе, из которого не было возврата. И он не отстранил ее.

Напряжение ее тела, объятие ее рук, поцелуй совершенно смешали его мысли, казалось, он не может думать больше ни о чем. Ее объятие, даже больше, чем поцелуй, пробудило в нем ужасную тоску по тихой жизни, спокойной привязанности, безопасности и нежности. Это обещание долгожданного утешения обезоруживало больше, чем что-нибудь другое.

Он чувствовал каждый дюйм, каждый изгиб, каждую выпуклость и впадинку ее упругого тела, прижавшегося к нему. Он знал, что пытается думать о чем-нибудь другом, но кроме этого поцелуя, этого объятия, этого тела не существовало ничего в мире. Фактически, он с трудом заставлял себя думать вообще.

Во всем был виноват поцелуй. Он заставлял его забыть, кем он был, зачем пришел сюда, даже притом, что этот поцелуй не обещал ни любви, ни даже страсти. Он не был уверен, обещал ли он хоть что-то. Он казался… ненастоящим.

В чем он точно был уверен, это в том, что этот поцелуй очень отличался от того, которым они с Никки обменялись в Алтур-Ранге. В конюшне, перед отъездом. В том поцелуе было невероятное наслаждение и безмятежность магии, если не что-то еще. То был поцелуй настоящей Никки. А сейчас перед ним, несмотря на блистательную иллюзию, была не Никки. Сопротивляться этому поцелую было невозможно, как невозможно сопротивляться большой тяжести, но он не вызывал желания. Но все равно, создавшееся положение грозило запутать его в неосторожных вопросах и невыполнимых обещаниях.

— Никки, Шота, или как там тебя еще, — прорычала Кара сквозь стиснутые зубы, сжимая кулаки. — Что это ты делаешь?

Она потянулась, слегка повернула голову, прижимаясь щекой к щеке Ричарда, и с любопытством глянула на Кару. Тонкие пальцы зарылись в его густые волосы на затылке. Мысли Ричарда вертелись вихрем.

Кара отшатнулась, когда рука Шоты — или Никки — мягко взяла Морд-Сит за подбородок.

— То самое, чего бы ты хотела.

Кара сделала шаг назад, чтобы ее лицо оказалось вне досягаемости руки ведьмы.

— Что?

— Ты ведь хотела бы этого, правда? Я думала, ты будешь мне благодарна за то, что помогаю тебе с твоим великим планом.

Кара уперла кулаки в бедра.

— Понятия не имею, о чем ты.

— Зачем же сердиться? — Улыбка ведьмы стала хитрой. — Не я это придумала. Ты. Это же твой план. Я всего лишь помогаю воплотить его в жизнь.

— С чего ты взяла… — Кара не находила слов.

Пристальный взгляд голубых глаз, так похожих на глаза Никки, скользнул по Ричарду. Она вновь принялась с улыбкой изучать его.

— Эта женщина — твой верный друг и преданный защитник. А твой друг и защитник сообщила, что распланировала за тебя все, Ричард? — Она дотронулась до его носа. — О, это такие планы! Она продумала, как устроить всю оставшуюся часть твоей жизни. Пожалуй, тебе стоит поинтересоваться, какую судьбу она тебе уготовила.